Всю жизнь.

Каким бы был мир, если бы все было так, как мы хотим? Или, чтобы было, если бы мы могли исправить людей? Сделать их такими, как мы того захотим? Стал бы я сейчас таким как Шейн или Рик, готовый устроить вечеринку везде, лишь бы быть в центре внимания? А может, как Лори, готовый идти по головам, лишь бы добраться до вершины своих желаний? Может тогда, я бы понял их, и принял то, что они сделали на мой день рождения, но не сейчас. Я стараюсь обходить их стороной, точно так же, как и они меня. Задирая носы, перешептываясь за спиной, или громко смеясь, когда я прохожу мимо. Я отсел на последнюю парту, чтобы никто не сидел у меня за спиной, и чтобы никто не прожигал взглядом затылок. Я стал кем-то, вроде отброса класса, а заодно и параллели, которая была в курсе событий происходящего. От этой глупой группы поддержки только и слышались смешки, по поводу моего дома, который выглядел далеко не лучшим образом и тем более, не был похож на дома, в которых жили мои одноклассники. Единственная, кто всегда старалась быть рядом - Кэрол. Видя, как я раздуваю ноздри, проклиная всех, кто произносит мою фамилию, она резко хватала меня под локоть, уводя от них дальше. Она звала меня гулять, к себе, и несколько раз приходила сама. Казалось, что она боится оставлять меня одного, стараясь постоянно опекать, что меня жутко бесило, но приходилось держать себя в руках - она единственное, что у меня осталось. Но даже несмотря на то, что меня это раздражало, мне становилось слишком одиноко, когда она не объявлялась. Я держался за Эриксон как мог. Мэрл не был в курсе произошедшего, и честно говоря, он не знал о многом, что мне приходилось нести в себе, как крест. Он не знал про наши отношения с отцом, про шрамы на спине, которые начинают болеть, как только кто-то прикасается к ним, только из-за того, что внутри осталось парочка маленьких осколков, которые никто не достал вовремя. Он не знал о том, что происходит у меня с друзьями. Он знал лишь то, что я жив и здоров, что ему вполне хватало, так же как и мне. Сейчас, сидя за диваном, пережевывая пиццу, купленную за углом, я смотрел телевизор, в ожидании тихого стука в дверь, но вместо этого получил распахнутую дверь ввалившегося в дом пьяного отца. - Одевайся! - крикнул он, держась за стену. - Ты о чем? - опешил я, вставая с дивана. - Я почти узнал! Я почти узнал, кто ее убил! - отец взял меня за плечи и встряхнул. - Кого? - Нэнси! У меня перехватило дыхание. Он не произносил имя матери очень давно. Настолько давно, что я думал, что он просто забыл ее имя. Убил? Она сгорела. Мы оба это видели, и оба прекрасно знали причину пожара. - Она сгорела, - выдавил я. - Она уснула с окурком в руке! - Ее убили! Взгляд отца был похож на взгляд безумца. Казалось, что он не спал слишком давно, и из-за этого, плюс алкоголь, кажется, даже не видел меня, глядя на меня в упор. Его руки дрожали, от чего тряслись мои плечи. Мне было страшно, впервые, за него. - С чего ты взял? - спросил я. - Я знаю. Слышишь? Я знаю! Он крикнул, после чего его руки резко ослабли ухватку, дыхание его замерло, и он упал на пол. Я сел рядом с ним, проверяя его сердцебиение и, услышав еще совсем тихое дыхание, выбежал из дома к ближайшей телефонной будке. Набрав номер 911, я оглянулся в сторону дома, пытаясь сквозь стены увидеть, в каком состоянии находится отец. Назвав свой адрес и данные, я побежал домой, где на полу лежал полуживой отец. Подложив под его голову подушку, я стал ждать медиков. Я не готов потерять отца, потому что знаю, чем это может закончится - приютом, в который меня запихнут как ненужный мусор, даже не смотря на то, что мне шестнадцать. Врачи приехали через пять минут, благо, городок у нас небольшой. Тут же положив отца на носилки, они увезли его в больницу, оставив меня одного. Было ясно, что там мне делать нечего, и ждать у кабинета, смысла не было, но и сидеть в доме я не мог. Я боялся остаться без отца - остаться один. Я жалею о том, что опять не знаю, где мой брат, когда он мне нужен как никогда. Я ненавижу за это Мэрла. Ненавижу за то, что когда он нужен, его нет. Послышался тихий стук в дверь. Я открыл дверь, и впустил в дом робеющую Кэрол, которая кажется, видела машину медиков. - Что случилось? - спросила она у меня, сев рядом со мной на диван. - Не знаю, - пожал я плечами. - Отцу плохо стало, я вызвал их, они увезли его. - Так может, поедем в больницу? - Зачем? Мне там ничего дельного не скажут. - Почему нет? - возразила Эриксон, взяв меня за руку, поднимая с дивана. - Ты его сын - тебе скажут. Пойдем! Так, я ничего даже слышать не хочу! Посмотри на себя, тебя трясет. Так что мы идем в больницу. Я только отдернул от нее руку, решив написать записку брату на тот случай, если он придет и, засунув записку в дверь, пошел за Кэрол, которая вновь взяла меня за руку. Прибежав в больницу, я узнал, что отец уже лежит в палате под капельницей. Подойдя к палате, я задумался. Что я ему скажу? Что волнуюсь за него? Он никогда не проявлял заботы, и мне кажется, что если бы я извелся пеной, то вряд ли он что-то сделал. Кто-то похлопал меня по плечу, и я обернулся. - Вы его сын? - спросил мужчина в белом халате. - Да. Дэрил Диксон. - У вашего отца инфаркт, - держа в руках медицинскую карточку, сказал он. - Могу я с вами поговорить? - Ага, - кивнул я, следуя за доктором. - Присаживайся, - сказал он, указывая на кресло. - Скажи, твой отец нервничал в последнее время? "А я его видел в последнее время?" - хотел спросить в ответ я, но вместо этого только сказал: - Было дело. - Какие отношения у него с алкоголем? "Да они лучше друзья". - Обычные. А что? - Сейчас ты успел его к нам доставить, а вот потом, - он сделал паузу. - Слушай, я понимаю, это тяжело слышать, но ты должен понимать - не маленький уже, что ему другого раза не пережить. Он полежит здесь, пока не придет в норму, но как только он вернется домой, оборви его контакт с алкоголем. Он не молодой, а сердце не железное. Ты понял? - Понял, - буркнул я, - не тупой. - Я не сомневался, - улыбнулся мне доктор. - Если что, держи связь со мной. Доктор Метерс. - Ага, - я пожал ему руку. - До свидания. Я вышел из кабинета, где меня ждала Кэрол. Выйдя из больницы, я направился в сторону дома, медленным шагом, чтобы Кэрол не отставала. Как же девки медленно ходят! - Что с ним? - спросила Эриксон. - Инфаркт. Полежит в больнице немного и домой. - Ну, я рада, - улыбнулась она. Я улыбнулся ей в ответ. Я рад, что она здесь. Ведь если бы она не пришла, то я, скорее всего не пошел бы в больницу, а сидел бы дома в ожидании худших новостей. Записка до сих пор была на месте, значит, Мэрла не было. Открыв дверь, я пригласил Кэрол внутрь. - У меня нет чая, нет кофе, - сказал я, как только она зашла. - Есть пицца и кола. Будешь? - Давай, - ответила она, шагая за мной на кухню. - Я ни разу не пила колу. - Ни разу? - удивился я, протягивая ей банку. - Ага. Когда мама доктор, то тут не до таких напитков. Только сок и только свежевыжатый. Отец злится из-за этого, ведь она еще и жирную пищу запрещает есть, так что пиццу я ем тоже редко. - Я сам не помню, когда в последний раз ел нормальную еду, - пожал я плечами, отпивая напиток. - Перед пожаром, вроде. - Твой отец не готовит? - Он не знает где у нас кухня, что тут про готовку говорить, - улыбнулся я. - Я бы предпочла, если бы мой отец забыл где кухня. Он ужасно готовит, - сказала Кэрол, отпивая колу. - Вкусно. - А почему ты сейчас здесь? - спросил я. - Ты о чем? - Ну, не с Лори, Риком, Шейном? - А, ты про это. Не знаю, с тобой веселее, - улыбнулась Эриксон. - Я так не думаю. Посмотри, они веселятся, гуляют, у них много друзей. - Это не важно, Дэрил. Мне с ними скучно, а с тобой нет. Вот и все. Я улыбнулся, взял коробку и позвал Кэрол посмотреть телевизор. Включив первую попавшуюся программу, я взял кусок пиццы, начиная всматриваться в передачу про животных. Со мной весело? В нашем доме даже тараканы из-за скуки не приживаются, а она предпочитает ту же Лори мне. Это могло звучать как комплимент, но во мне начала грызть совесть. Вместо того, чтобы хоть как то оправдать свой скучный характер, стараясь сделать так, чтобы она не жалела о том, что она здесь, я включил телевизор. Вместо того чтобы поддержать хоть какой то разговор, я жую пиццу. - Блин, извини, - пробубнил я. - За что? - спросила Кэрол. - Да так, - махнул рукой я, кладя пиццу в коробку. - Я не понимаю тебя, - засмеялась она, тоже отложив пиццу, пододвигаясь ближе ко мне и смотря мне в глаза. - Ты молчишь, смотришь телевизор, потом поворачиваешься ко мне, извиняешься, но не говоришь за что? - А что я должен сказать? - опешил я, сам не понимая от чего. - За что ты извинился. Теперь я начал чувствовать себя ужасно глупо. Ну вот зачем я это сказал? Мог бы, и держать это в себе, как делаю обычно с остальным. А теперь она смотрит на меня своими шарами, стараясь узнать, зачем я это ляпнул. Самому бы знать. - Не знаю, - отвернулся я, но она рукой повернула мне обратно лицо на себя. - Ну чего? - Пока я не узнаю, я не успокоюсь. - Ты смотришь на меня, и я сбиваюсь с мысли! Не люблю когда на меня так пялятся. Он только засмеялась и пододвинулась поближе, наклоняясь ко мне, все так же смотря в мои глаза. Наконец, приложив свой лоб к моему, она только моргала, щекоча мои веки ресницами, а губы дыханием. У нее очень голубые глаза, а глядя в них, создавалось ощущение, словно я смотрю в небо. Она смотрела на меня, и меня такой взгляд впервые расслаблял, но дыхание замирало с каждой секундой, что мы сидим здесь. Лоб ко лбу, глаза в глаза. - Хотел сказать что... Я не договорил. Ее губы соприкоснулись с моими. Наверное, самое сладкое, к чему когда то прикладывались мои губы. А если бы мы могли переделать людей, друг под друга? И Кэрол стала такой же, как и я? Нерешительной, даже трусливой. Случилось бы это когда-нибудь? Знал бы я, какого это бояться выдохнуть или вздохнуть лишний раз, лишь бы это никогда не закончилось? Сидели бы мы сейчас здесь? Смог бы я впервые не думать ни о чем?