Всю жизнь.

POV Кэрол Я отдаю ему эту несчастную бутоньерку в надежде, что он отшвырнет ее куда подальше, накричит на меня, обзовет дурой и просто сделает все, чтобы я нацепила ее обратно на руку. Но он молчит. Молча принимает этот цветок, а я молча ухожу. Ухожу, мечтая остановиться и вернуться к нему. Почему я такая гордая дура? Почему я позволила себе просто так уйти, ничего не объяснив? Я же терпела. И терпела бы дальше, если бы знала, что могу его потерять. Я возвращаюсь в пустой дом, сбрасываю с ног туфли и просто скатываюсь по стене, больше не в силах идти даже в комнату. Ноги уже не держат, а желание дышать пропадает само собой. Хотя, кажется, что я и не дышу уже. Истерика, превратившаяся почти в крик, не дает вздохнуть полной грудью. В этом первый и последний плюс в том, что дома кроме меня нет никого. Я сама совершила эту ошибку. Я готова сгрызть себя за то, что сказала такие ужасные вещи и, Боже, как же я хочу вернуть время обратно, чтобы сказать ему, что я не устала. Что я готова бороться дальше. А готов ли он? Он же любит меня! Ведь так? *** Проснулась я от того, что папа положил мне руку на плечо. Я так и уснула в этой прихожей, в выпускном платье, не смыв с себя косметику. В зеркало смотреться не хотелось, а показываться маме, которая уже давно не в восторге от Дэрила, не хотелось вовсе. Умывшись, избегая зеркала, как только могла, я спустилась на кухню, где уже так вкусно пахло завтраком, но кусок не лез в горло. Ни этот тост с джемом, ни сок, ни бекон, который папа специально пожарил для меня. Ничего. Хотелось уйти прочь, но я продолжала сидеть на кухне, с малейшим желанием услышать поддержку от родителей, или вовсе провалиться под землю. Лучше второе. - Я хочу к Алише, - выдавила я свои первые слова за весь день. - Прямо сейчас? - спросила мама, подойдя ко мне и проведя рукой по лбу. - Ты, кажется, заболела. Ты уверена, что хочешь этого? - Поехали, - кивнул папа в стороны двери, кажется, прекрасно понимая, в каком состоянии я сейчас нахожусь. Но я не хочу, чтобы он это понимал. Это очень больно. Больнее было только однажды, когда мы попали в аварию, когда приходилось говорить всем, что моя сестра давно мертва. - Вы еще помиритесь, - сказал папа, как только мы выехали из города, направившись к бабушке. Знал бы ты, папа, как я на это надеюсь. *** Я смотрю на свою сестру, которая понимает меня сейчас так, как никто другой. Да, она отгорожена от общества, но мне кажется, что вся моя боль сейчас и в ней. Ее заслезившиеся глаза говорили мне больше, чем извинения отца в машине за то, что он не подумав рассказал Дэрилу о колледже. И мне бы сейчас хотелось не держать зла на папу, но я не могу не злиться. Я не знаю, как я поеду обратно домой, где сидит моя мать, так просто отправившая меня учиться в другой город. И Алиша понимает. Ее холодные руки так неловко держат мои, что мне приходится из всех сил ее держать. Я медленно рядом с ней успокаиваюсь. Мне становится легче, когда она старается произнести мое имя. - Кэрл, - мычит она, а я киваю головой. Я не хочу от нее уезжать. Я хочу к Дэрилу. *** Мы приехали домой уже на следующий день, когда я увидела несколько коробок с моими вещами в прихожей. Мама опять что-то надумала, загрузив меня работой. Я прохожу мимо коробок и взглянув в зеркало, решаю выйти на улицу, прогулявшись до Дэрила. Сейчас я приду, все исправлю. Я не сбавляя шаг ни на секунду, иду к дому Диксонов. Тихо стучусь, как обычно, я жду на пороге, оглядываясь кругом. Открывать мне никто не собирается. Стучу громче. Тяжелые шаги направленные к двери, заставляют сжаться сердце. Открыв мне дверь, их отец только покрывает меня матом, прекрасно дав понять, что ни Мэрла, ни Дэрила дома нет. Где они, я спрашивать даже нет смысла, все равно никто ничего не скажет. Я просто ухожу прочь. *** Мама рвется вывезти меня из города, что ей удается уже на следующей неделе. За все это время я только и делала, что слушала ее нотации насчет Дэрила, а когда я собиралась сходить к нему, то была тут же нагружена тысячей и одной обязанностью по дому. Сил не оставалось даже для того, чтобы уснуть, а постоянно думающая голова о Дэриле, не могла дать спокойно спать по ночам. Каждый день я думала только о том, как я приду к нему. Каждый день я приходила к нему, а взамен только получала отборный мат от его отца. Завтра я переезжаю в квартиру в Атланте. *** Новая квартира, новый сосед. Эд Пелетье - сын лучшего друга моего отца. Не шумит, не лезет с лишними разговорами, за что ему отдельная благодарность. Мы с ним почти не общаемся, только изредка, когда пересекаемся на кухне и перекидываемся парой фраз, после чего закрываемся в своих комнатах. Он сам по себе, я сама по себе. Сейчас это то, что мне больше всего нужно. *** Уже прошел месяц, как я учусь в колледже. Не составило труда обзавестись парой друзей, чтобы хоть немного скрасить себе будни. Но этого не смог сделать Эд. Не понимаю почему. Сейчас я вижу, как он отбивается от других студентов, которые слишком негативно к нему настроены. Оставляя позади своих подруг, я вырываю своего соседа из рук одного из старшекурсников, решительно закрывая его спиной. Это даже мне показалось забавным, но ничего другого я сделать не могу. Я помню, как однажды заступился за меня и Рика Дэрил. Я помню, как он заступался и за других, иногда сам страдая от этого. И теперь я стою, пытаясь защитить Эда. - Отойди лучше, - сказал рукой один из парней, пытаясь отодвинуть меня от Пелетье. - Сам отойди, - буркнула я, развернувшись к соседу. - Ты его подружка что ли? - Да. Не знаю, зачем я это сказала, но, кажется, это помогло. Несколько присвистнувших старшекурсников начали перешептываться за моей спиной, а я уверенно взяла под руку Эда, направляясь к нашей квартире. - Зачем ты это сказала? - спросил он, как только мы свернули за угол, тут же отойдя друг от друга. - Не знаю, - я пожала плечами. *** Миф о том, что мы встречаемся с Эдом, затянулся почти на все учебное время. Наверное, именно это помогло нам сдружиться. Мы весело проводили время, засиживались на кухне допоздна. Я нашла себе друга, который никогда не мучал меня своими лишними вопросами. Иногда мне казалось, что мне становится легче, но как только я оставалась одна, я не могла сосредоточиться на чем-то ином, кроме Дэрила. И вот теперь я в городе на каникулах, где мне не приходится притворяться чей-то девушкой, где я могу просто посидеть в кругу своей семьи, по которой я так скучала. По маме, которая воркует надо мной, явно гордясь мной. Это не так сложно увидеть. Я скучала по папе, который только смеется. По бабушке, дедушке и Алише, которую привезли сюда для того, чтобы я ее увидела. Здесь мой брат, которого я не видела почти десять лет, приехавший к нам, чтобы пройти практику в больнице, где работает моя мама. Провожая его до маминой и его будущей работы, я слушаю его рассказы о студенческой жизни. Мне с ним действительно весело, что я сначала не замечаю две фигуры идущие впереди нас. Одна до боли знакомая фигура и одна совершенно незнакомая мне девушка. Они идут, кажется почти не общаясь или так кажется мне. Наши взгляды с Дэрилом пересекаются и я, кажется, отрываюсь от земли. Ненадолго. Потом он прижимает девчонку к стене, что-то говоря ей в ухо. Только подойдя ближе к нему, и вижу, как их губы соприкасаются, я встаю как вкопанная, а брат аккуратно подталкивает меня дальше. Это конец. *** Я никогда не хотела вернуться обратно в Атланту, как сегодня. Общество Эда сегодня казалось более приятным и в некотором смысле необходимым. Я просто стараюсь отвлечься рядом с ним, выпивая третью кружку чая, слушая о его каникулах. Мы разговаривали до ночи, смеялись до утра. Мне стало легче после тех тяжелых дней в Сантане и я сказала об этом Эду. Тогда мы первый раз поцеловались. *** Под конец учебы притворяться уже не имело смысла. Мы с Эдом спокойно ходили за руку, проводя время на переменах, планируя вечер. Было стыдно находясь рядом с ним иногда вспоминать Дэрила, но ничего с этим сделать я не могла. Пелетье не был идеальным, и что-то мне подсказывало, что так я пытаюсь выбросить Диксона из головы, но Эд действительно мне нравился. Родители это одобряли, а мне это придавало уверенности в том, что все когда-нибудь забудется и что все когда-нибудь наладится. *** Было безумием, когда я однажды пришла домой, обнаружив задумчивого Эда, переключавшего музыкальный центр в поисках музыки. Вроде было бы все нормально, если бы сразу в трех вазах не стояли цветы. Странно, что он их вообще нашел после того, как мы собрали все вещи, решив, что хватит жить в этой квартире после окончания учебы. Он подошел ко мне, положив руки мне на талию, начиная медленно качаться в такт музыке. Он не умеет танцевать, но это его не останавливает, как в свое время останавливало Дэрила. Мы танцуем, иногда кружась по пустой комнате, что меня веселит. В конце песни Эд разворачивает меня спиной к стене и, целуя в шею, произносит: - Ты выйдешь за меня? Кажется, что все вмиг пропало, как и мое настроение. Я отодвигаюсь от него, качаю головой. Как я могу провести с этим человеком жизнь, когда я ищу хоть малейшее совпадение его с Дэрилом? Мои мысли сейчас заняты не им, и это тяжело для меня. *** Но, кажется, Эда это не останавливало. Предложение, произнесенное уже в третий раз, вызывает гул у медицинского персонала, а я не могу отказать. И не собираюсь. Я поняла, что хватит уже ждать чуда, представляя, как в дверь заходит Диксон, так напоминая о себе. Сейчас у меня есть Эд, я знаю, что он любит меня. И я люблю его. *** Свадьба Лори и Рика. Я очень рада за них и честно стараюсь смотреть только на молодоженов, которые дают друг другу клятвы, но все равно непроизвольно смотрю в сторону Дэрила, который явно держит себя в руках, чтобы лишний раз не зевнуть. Я кладу правую руку на левую, закрывая кольцо. Ему не обязательно знать о том, что я уже несколько месяцев помолвлена. Может, ему все равно, но мне будет неловко светить им перед Дэрилом. И вот уже через несколько часов Дэрил сам подходит ко мне, бросая взгляд на мое кольцо, заставляя сжаться все внутри. Почему он так смотрит? Я даже слова нормального сказать не могу, вся эта ситуация ставит меня в тупик. И я даже была рада, что подошел Эд. Действительно рада. Но даже так Диксон простоял с нами недолго, сразу уходя прочь. Мне даже на миг показалось, что он хочет что-то сказать, но ничего не произошло. А я так ждала. *** Семейная жизнь меня вполне устраивала. Эд по приходу домой старался проводить со мной как можно больше времени, разговаривая со мной на кухне, смотря со мной телевизор, иногда его выключая, чтобы направить в спальню. Но я все равно хотела большего, не зная как намекнуть мужу о желаемом пополнении в семье. Решив сказать все напрямую единожды, я разожгла скандал, который продолжался как минимум до утра. Постоянный выкрики с его стороны, что дети нам сейчас и вообще никогда не принесут ничего хорошего; по поводу фигуры, которая может испортиться; по поводу затрат; и его нежелания меня с кем-то делить. - У меня будет ребенок! - заявила однажды я, хлопнув дверью в спальню. *** Стоя у зеркала, смотря на мой небольшой живот, я не могла поверить, что спустя почти два года уговоров я смогла добиться своего, начиная вынашивать собственного ребенка. Но часть меня подсказывала, что все это получилось спонтанно, ведь Эд так ни разу и не показал свою радость за все два месяца беременности. Наоборот, он только пичкает меня всевозможными таблетками, в надежде, что плод исчезнет сам. - Думай, что говоришь! - крикнула я, откинув таблетки в сторону. - Это и твой ребенок тоже! - Мне на хрен не сдался этот отпрыск, - прошипел Эд. - Тогда давай не будем мучить друг друга, - я произнесла это как можно спокойнее, начиная медленно проходить в сторону спальни. - Давай просто разведемся. Резкая пощечина. Звонкий звук, жгучая боль, невыносимая обида. Впервые на меня подняли руку, но самое неприятное, что это сделал мой муж, которого я любила. Я залетаю в комнату, начиная выкидывать на пол свои вещи, чтобы просто запихать их в пакеты. Эд пришел за мной следом, тут же падая передо мной на колени, задирая мою футболку, начиная целовать живот. - Не уходи, - прошептал он, уткнувшись лбом мне в живот. - Я полюблю его. Обещаю. Только не уходи. И я не ушла. *** Поверить в слова Эда о том, что он будет стараться делать все, чтобы полюбить нашу дочь, было не так уж и легко. Приехав домой из роддома, я застала его лежащего на диване, переключавшего каналы. Он даже не захотел посмотреть на Софию, которая там мирно спала у меня на руках. Зато после того, как я уложила ее в кровать, первыми его словами был запрет на кормление грудью. Он к этому приготовился, купив несколько смесей, сразу показав их мне. Я даже не успела раздеться, как он сразу уложил меня на кровать, не слушая того, что мне невыносимо больно иметь любые сексуальные контакты, оправдываясь тем, что ему сложно было терпеть несколько месяцев, зажимая мне рот, получал удовольствие. Тогда мне впервые стало страшно находиться рядом с ним. *** Мое желание позвонить отцу, чтобы все рассказать появилось сразу же, после того, как Эд поднял на меня руку, но я не могла. Я вспомнила Дэрила, который так же молчал про ситуацию в своей семье, не говоря причины для новых синяков и ссадин, просто кивая головой на обычный вопрос - "Опять?". Я тоже узнала об этом совершенно случайно, когда проведя по его спине я услышала слабый стон, вырвавшийся из его губ. Ему было стыдно за то, что ему приходилось терпеть. Я этого не понимала, постоянно повторяя, что молчать нельзя и брату нужно это знать. Но я сама молчала, замазывая тональным кремом синяки на руках, даже облегченно вздыхая, что к лицу Эд больше не притрагивается с тех пор, как после очередного срыва, кинув меня на кровать, просто сказал, что его это не возбуждает. Его я вообще перестала возбуждать, а я только делала все возможное, чтобы сохранить это. Я обрезала волосы, я перестала ходить по магазинам в поисках яркой одежды, которая к тому же была под запретом уже несколько лет. Иногда, глядя в зеркало, мне казалось, что я становлюсь прозрачной. Волосы поседели, я сама побледнела, а на шее уже появились морщины, которые для моего возраста не предназначались. Хотелось раствориться в этом проклятом воздухе, но боязнь того, что София останется с Эдом, заставляла сжать кулаки, призывая саму себя быть сильной. *** И вот этот день, ставший одновременно и одним из самых кошмарных и самым радостным в моей жизни. Мы сидели на кухне с Софией, когда с очередной пьянки пришел Эд, выгнав дочь в другую комнату, укоризненно посмотрев на меня. Почесав затылок, он выкинул в сторону книгу, которую мы читали с дочерью, встал, поднимая меня со стула, упирая меня животом об стол, стараясь поднять мой халат. Он был слишком пьян, чтобы сделать все быстро, но я знала, что меня ждет, поэтому уже не могла сдержать слез, моля хотя бы о том, чтобы сделать все в соседней комнате. Может, я кричала слишком громко, но для меня это единственное объяснение тому, что произошло потом. Выбежавшая София из комнаты, отпихнувшая своего отца от меня, кажется, сама не поняла что сделала. Растерявшийся Эд долго думать не стал, сразу же ударив дочь так, что она не смогла устоять на месте. Это была и моя последняя капля. Стакан, первый попавшийся мне на вид, тут же полетел в мужа, но мои руки слишком дрожали, чтобы попасть в него. Схвативший меня за шею Эд кинул на стекла, несколько раз пнув ногой в живот. Наверное, он слишком устал от всего этого, поэтому тут же громко выругавшись, он ушел из дома, оставив меня лежать на разбитом стекле, а Софию забиться в углу и тихо плакать. Бесшумно плакать она умела всегда. Поднявшись с пола, я убежала в комнату, сложив все необходимое для себя и дочери. Вытащив несколько сотен из заначки, я надела кофту, чтобы не было видно небольших пятен крови на футболке, взяла Софию, убегая из этого проклятого города навсегда на ближайшем автобусе. Тогда вперемешку с болью я испытала облегчение. Я наконец-то ушла от мужа, которого ненавижу больше всего на этом чертовом свете.