Всю жизнь.

Я не знал, как можно ее спокойно слушать. Кровь закипала, а кулаки сжимались каждый раз, когда она произносила его имя. Слишком трудно было терпеть это. Теперь я даже не знал, на кого злился сильнее – на себя, на Эда или на нее. Почему она так долго терпела, не уйдя от него раньше? Какое право он имел поднимать на нее руку, однажды замахнувшись и на дочь? Почему я тогда так сглупил, что позволил ей уйти, связав ее жизнь с этим ублюдком? Хотелось курить невыносимо, но я просто не мог оставить ее одну, хотя уже начало казаться, что я отдалился во время ее рассказа. С каждым сказанным ее словом про Эда, про то как она говорила, что любит его, когда она говорила, как он поднял руку на нее первый раз, как почти насиловал потом, я отодвигался от нее, словно не хотел, чтобы она знала, что я все слышу. Это было невыносимо слушать. Хотелось обнять ее и успокоить. Сказать, что больше он не позволит приблизиться ему к ней, но было чертовски сложно выдавить хоть слово. Я горел желанием убить этого козла, начиная придумывать сотни извращенных способов воплощения в реальность свои очень жестокие мечты. Я готов был просто закопать его заживо, сделать так, чтобы он почувствовал всю боль Кэрол, только в тысячу раз сильнее. Хотелось прямо сейчас встать и приехать к нему в город. - Ты куда? – спросила Кэрол, как только я встал с дивана. - Я его найду, - прошипел я, проигнорировав то, как она взяла меня за руку, этим только больше разозлив меня. – Только не останавливай меня! Этот урод приложил руку к тому, что ты сейчас даже слова сказать не можешь, даже не пытаясь защитить свою точку зрения! Он не оставил в тебе ни капли наглости, которая помогала тебе заводить знакомства! Он не оставил ни грамма твоей прежней уверенности. Он бил тебя, Кэрол! Он, черт возьми, не любил тебя никогда! Ты просто жила там как игрушка, с которой никто и дел иметь не станет. Просто груша для битья. Пустое место, которым можно было пользоваться, когда у него встает. Никем, слышишь? Ты была никем! Она только смотрела на меня, опустив голову и немного кивнув на моих последних словах, что можно сказать, стало последней каплей. - Да я сейчас почти оскорбил тебя! – крикнул я, подойдя к ней, взяв ее за плечи. – Почему ты молчишь? Почему ты не отвечаешь мне? Ты знаешь, что я ничего тебе не сделаю. Кэрол, просто ответь что-нибудь. - Оставь, - она отошла от меня, убрав мои руки со своих плеч. - Просто оставь меня, пожалуйста. И я оставил ее, смотря, как она садится на диван, уже просто не обращая на меня внимания и вообще делая так, что меня словно нет в комнате. Нет, так нет. Я просто ухожу, не забыв напоследок хлопнуть дверью, тут же хватая зубами сигарету и спеша домой. Домой за ключами, чтобы быстрее найти эту гребанную Фонтану, чтобы найти этого гребанного Эда, чтобы закончить этот гребанный день. Но даже дома мне не дали спокойно выпить воды, постучавшись в дверь через несколько секунд, как только я пришел. - Греймс, что тебе надо? – зарычал я, выпихнув его из дома, шагая в сторону, где брат оставил байк. - Дэрил, ты куда так несешься? - В Фонтану, - буркнул я. А почему бы и не сказать? Терять сегодня нечего, по крайней мере, ничего мне больше не испортит настроение. Тем более что мнение Рика меня интересует в последнюю очередь. Перед моим лицом до сих пор стояло выражение лица Кэрол, когда она рассказывала о том, почему она ушла. Ужас, страх, беспомощность, жалость, злость – все это в ее глазах. - Сколько раз можно поднимать эту тему? – старался читать нотации, догоняя меня Рик. – Неужели ты хочешь сделать хуже Кэрол, просто так явившись к Эду? - Заткнись, Греймс, - я резко развернулся к нему, ткнув его в грудь ключами. – Ты понятия не имеешь, что происходит! Тебе только и известно, что она сбежала из-за того, что он ее колотил, больше ты не понимаешь ни хрена! Наверное, у тебя была сладкая жизнь, и тебе не понять, как это когда тебя замечают только тогда, когда чешутся руки. Тебе не понять, каково это, когда ты расслабляешься, когда тебя просто не видят. Тебе не понять, что значит терпеть это, потому что больше тебе ничего не светит! И ты смотришь на эту ситуацию со своей долбанной шерифской стороны, стараешься быть объективным, умным, а если бы на месте Кэрол хоть на секунду оказалась Лори? Греймс замялся, даже не найдя слов, чтобы мне ответить. Да и не слушал бы я его даже. Мне казалось, что я сорвал голос, пока старался докричаться до него. Им всем сложно понять, что чувствуешь, когда происходит такое. Им не понять этого страха и просто желания исчезнуть, чтобы больше этого всего не испытывать. Этой гребанной боли, обиды на весь мир, и жуткой злости. Им не понять. - Дэрил, стой, - остановил меня Рик. – Не стоит ехать туда одному. Возьми хотя бы кого-нибудь! Возьми Тару, все равно вы там шушукаетесь за моей спиной. - Сам как-нибудь справлюсь, - буркнул я, углядев байк. - Ну уж нет, Диксон, - зарычал шериф. – Я знаю тебя, я знаю твоего брата, знал твоего отца. Вы не можете так просто остановиться, и я уверен, что ты не сможешь этого сделать без кого–то! И я не буду слушать твои крики насчет того, что ты справишься один. Справляйся себе на здоровье, а Тара тебе нужна для того, чтобы тебя остановить. Сейчас мы едем к ней, ты ее забираешь и езжай на все четыре стороны. Но не дай Бог, ты накосячишь, я лично тебя засажу. Я только пожал плечами, завел байк и поехал в указанном Греймсом направлении. Пусть едет эта мелкая, где надо будет высажу по дороге, а если помешает, то пешком пойдет обратно в Седалию. Хотя, оставлю ее в ближайшем мотеле, а как уснет, так сразу за Эдом пойду. Его адрес жжет карман, а желание увидеть его лицо понемногу кружило голову. К дому Тары мы подъезжаем за несколько минут, и еще несколько приходится тратить на то, чтобы подождать, пока выйдет девчонка. Я уже переминал ноги, решая уехать как можно скорее, никого не дожидаясь, и как только я собрался это сделать, вышла Тара, тут же залезая на байк. Я понял главный плюс байка, и он заключается в том, что разговаривать просто невозможно и что не могло меня не радовать. Разговоры мне не были нужны, тем более я с этой девчонкой в данный момент и так близок. Она не привыкла, скорее всего, рассекать по шоссе и сейчас крепко держится за меня. Ближе к одиннадцати часам мы уже приехали, сразу направившись к дому Пелетье. Искать его улицу пришлось долго, несмотря на то, что Гленн сказал, что его дом не очень сложно найти. Но и здесь мне не повезло, хотя мне казалось, что этот день уже портить нечем. Плюхнувшись на крыльцо, я достал сигарету, сразу ее закуривая. Подожду, плевать хотел я на все. И на Тару, которая только глубоко вдыхала мой дым, обхватив руками плечи. - Найди мотель, если замерзла, - буркнул я, выкинув окурок. - Мне Рик запретил тебя оставлять. Мне все равно делать нечего, а подождать я и с тобой могу, - улыбнулась она. - Дом красивый, ухоженный такой, сразу видно, что приложена женская рука. Он плохо с ней обращался, да? - Да. - Значит, она тебе все рассказала? И так просто отпустила, зная, в каком ты состоянии? Я бы не смогла. - Она никуда меня не отпускала, - буркнул я, достав еще одну сигарету, вспоминая то, как мы с ней попрощались. - Я сказал, что убью его, она попыталась меня остановить, я накричал на нее. - Ты облажался, - усмехнулась Тара, посмотрев на часы, потом на меня. - Ты с ней себя так же себя повел. Ну а чего ты хотел? Она тебе рассказала то, что, может, держала в себе долгие годы и доверилась тебе, а вместо того чтобы побыть с ней, ты ушел успокоить нервы. Позвони ей. Может, девчонка права. Я действительно даже не старался побыть с ней, сразу сорвавшись в эту Фонтану, в поисках ее мужа. Чем может ей помочь то, что я здесь, а она одна там? Теперь одна, рассчитывая только на себя. Когда вместо того, чтобы прижать ее к себе, я отодвигался от нее. Когда вместо того, чтобы поцеловать, я накричал на нее. Когда вместо того, чтобы быть с ней, я сбежал. И даже если я ей позвоню, то что ей сказать. Тара дала мне понять, что ей достаточно было моего присутствия, которое я ей не дал, оставив ее разбираться с этими проблемами одной, прибавив еще к ним и себя. Даже мне Понятно, что просто "прости" будет мало. И вот уже несколько минут кручу телефон в руке, не зная, что сказать ей. Я непроизвольно набираю ее номер, с замиранием сердца слушаю гудки, глубоко затягиваюсь, пока ожидаю ее ответа. - Кэрол? - спросил я, как только услышал ее дыхание в трубке. - Все в порядке? - спросила она, что заставило меня только сжать кулаки, отходя дальше от Тары. - Я просто хотел... - я замялся. Просто извиниться? Этого недостаточно. Просто поговорить? Говорить не о чем. Сейчас мне было мало слышать ее голос в телефоне, хотелось быть рядом. Обнять ее, успокоить, поцеловать, заставляя одними проведенными вместе часами успокоить ее, заставив поверить, что все хорошо. Просто телефона здесь явно мало. - Я поняла, Дэрил, - тихо ответила Кэрол, после моего молчания. - Нет, - выдохнул я, сам не понимая, что сейчас сказал, но все равно продолжил. - Я просто хотел сказать, что я больше не мог выслушивать то, что он делал с тобой, как в свое время то же самое делал мой отец. Когда он больше не будет присутствовать в твоей жизни, мне будет легче. - Я это и поняла, - ответила она, кажется, улыбнувшись. - Просто не делай того, от чего ты можешь пострадать. И возвращайся скорее. - Все будет хорошо. - Обещаешь? Так по-детски, невинно и просто, что я не могу не ответить "да", после чего я вешаю трубку. Она такая. Всегда понимающая меня больше, чем я могу понять сам себя. Я сажусь обратно на крыльцо и не могу не заметить довольное выражение лица Тары, когда она смотрит на меня. - Почему ты не сказал, что любишь ее? – спросила она. - Она знает. - Знать мало. Нужно об этом говорить. - Этого вполне достаточно, - ответил я, больше не собираясь говорить на эту тему. Да, я однажды скажу ей все. Все что чувствую, все что хотел бы сказать, но не по телефону. Глядя ей в глаза, когда буду уверен, что мои слова придутся к месту, когда не будет никого, кто может испортить то, что я собираюсь построить заново. Новую жизнь с ней, ее дочерью. И я буду набираться смелости, чтобы однажды придя к ней, я мог почувствовать, увидеть то, что счастлива она. Мои мысли прерывает звук машины, подъехавшая к дому. Из пассажирского сидения выходит Эд, еле держащийся на ногах. Обходя зигзагами байк брата, но все же умудрившись его столкнуть, он только вопросительно смотрит на Тару, кажется, совсем не замечая меня. Но это ненадолго. Он не узнает меня, да и я не могу похвастаться тем, что узнал его с первого раза. Более нахальный, разжиревший от сладкой жизни, самодовольных, старающийся показать, что главный здесь только он. Но это скоро пройдет. Я встал напротив него, оглядывая его с ног до головы и усмехнувшись, сбиваю его с ног одним лишь ударом, вытаскивая ключи из его кармана. Он ничего не понимает и уже отключился вовсе. Говорю Таре, чтобы та открыла дверь, пока я волочу его на себе, начиная взглядом окидывать замусоренный дом, в поисках ванной. Я не согласен на то, что завтра он ничего не вспомнит. Прежде чем положить его под холодную струю, я достаю из его кармана телефон, отыскивая номер Кэрол, стирая его к чертовой матери. Осталось только разобраться с самим виновником нашего визита. Обливая его холодной водой, мне только доставляет удовольствие видеть его растерянным, понемногу узнающим меня. Я бы на это надеялся. Смотря на него, моей единственной мыслью было только одно – ничего не ждать, сразу убив его на месте. Но я знал, что это мне сейчас ненужно, тем более, что вряд ли Кэрол и Рика устроит такой расклад событий. Я был растерян. Что с ним сделать такого, чтобы он забыл о Кэрол и о Софии, я не знал. Поэтому, как только он приходит в сознание, я снова отключаю его. Смотрю на Тару, которая не может понять мои действия, а как я их объясню, когда я не знаю, что делать? Чувствую себя бесполезным, что злит меня еще больше. Обратно привожу Эда в сознание, проходя на кухню, где однажды все случилось. Эта жирная задница даже не посчитала нужным убрать осколки, на которые еще поблескивала кровь. Перед моими глазами уже сложилась вся картина происходящего в тот день. Вот этот угол, в котором сидела София, когда он ее ударил. Я бросаю Эда именно туда. Вот стол, где он чуть не изнасиловал Кэрол. Без лишних слов я кидаю его туда, стараясь сделать так, чтобы услышать, как звук его пустой башки об дерево. Вот осколки, на которых лежала Кэрол. Бросаю Пелетье именно туда, заставляя стонать от боли. Становится сложнее и сложнее видеть все это. Представив только то, что взрослый мужик, имеющий запас лишнего веса, уже не может справиться с болью, я не могу избавиться от мысли, что происходило с Кэрол в этот момент и вообще, что с ней было все эти тринадцать лет, когда Эд начал ее бить. Мои шрамы начали зудет от одних воспоминаний, когда отец кинул меня на осколки. Я помнил, как у меня перехватило дыхание от того, когда спирт начал проникать в кровь. Я помнил, как набивая татуировки, я чувствовал осколки стекла. Я все это помнил. И теперь, я стою здесь, ощущая себя им, своим отцом. От этого становиться только хуже. Я не готов к этому, хоть и понимаю, что я ненавижу лежащего напротив меня человека. Последний удар приходится ему в живот и я снова тащу его в ванную, снова приводя в сознание. Тары не видно, она осталась стоять на улице, и я надеюсь, что этого никто не увидит. Приведя его в сознание, я ложу его на пол, протирая уставшие руки. Сев на корточки рядом с ним, я заглянул в его глаза, которые унаследовала София. - Если ты что-нибудь сделаешь им, то тебе будет в тысячу раз больнее, - прошипел я, оставив его лежать в ванной. Надеюсь, этого достаточно. *** Я стучу к Кэрол. Я не был дома и, честно говоря, я не рассчитывал на то, что мне откроют. Было уже около двух часов ночи, но она все равно мне открыла и, кажется, даже не ложилась спать. Проходя в дом, я только с силой прижал ее к себе, чувствуя, как ее руки обхватили мою шею. Я чувствую, как она вдыхает запах моего тела и я не могу удержаться, чтобы не окунуться носом в ее немного отросший ежик. Скоро все наладится. Стараясь как можно нежнее, я поднял ее, относя к дивану, положив ее, как можно аккуратнее целуя ее. Делая все, чтобы она поняла, что все хорошо и что самое страшное, надеюсь, закончилось. Со всем мы разберемся потом, а если не сможем, то убежим. Только я, она и ее дочь. Задирая ее халат, я положив руку обратно ей на талию, прижимаю ее к себе. Моя. Только моя. Люблю. Она не сопротивляясь, стягивает с меня рубашку, наплевав на пуговицы, снимая ее через голову. Я судорожно расстегиваю джинсы и вхожу в нее. Ее стон сводит с ума, и я поверить не могу, что он принадлежит мне. Спустя столько лет я его услышал. И я двигаюсь аккуратнее и приятно осознаю, что она двигается мне навстречу. Я не готов ее отпустить и я не сделаю этого. *** - Все прошло хорошо? – спросила она, положив голову мне на грудь. - Для кого как, - я пожал плечами, поглаживая ее ежик, чувствуя ее гладкую кожу на своем теле. - И как ты себя чувствуешь? - Как супергерой. Она засмеялась. А я просто слушал, в каком-то смысле боясь, что больше не услышу этого. Это не усмешка, а самый настоящий смех, который я слышал последний раз двадцать лет назад. Больше половины своей жизни. И сейчас просто не понимаю, как я жил без этого. - Неужели почти всю жизнь пришлось ждать, чтобы все стало хорошо? – просмеявшись, она подняла на меня глаза, а я пожал плечами. – Только не смейся, Дэрил, но я бы прождала еще столько же, если бы была возможность. Смеяться? О чем она? Я бы сам ждал, если бы знал, что будет подарком. В конце концов, я чувствовал, что все будет нормально. Может, не всегда хорошо, но нормально. Может, скоро вернется брат, надеюсь, живой. Кэрол, живой брат – все, что мне надо. Ради этого всего стоило терпеть всю жизнь.