Младший брат

Последние два года Блейн ощущал себя в эмоциональном вакууме. Несмотря на обилие друзей в колледже, он все равно постоянно чувствовал эту тянущую пустоту внутри. Ему не хватало его семьи. Это вынужденное расставание мучило его, вечно висело где-то в сознании, давило и ныло. Ему не хватало родителей, которые пусть и не поняли и не приняли его таким, какой есть, но все-таки дали счастливое детство и никогда не обижали и не унижали. Но, больше всего, ему нужен был его брат. Его Курт, с которым они провели все детство, деля между собой радости и горести. Все сбитые коленки Курта были бережно обработаны Блейном. Все его слезы вытерты его носовыми платками, все двойки надежно спрятаны от родителей. Пускай их разница не была такой уж большой, Блейн всегда был в первую очередь старшим братом, а уже потом всем остальным. Другом. Он и правда был ему другом. Они слушали вместе музыку, выбирали одежду для школы и прогулок. Они смотрели фильмы и обнимались во время грозы. По окончании школы Блейн решил пойти наперекор желанию отца сразу в двух отраслях. Он отказался от семейного бизнеса и ушел в медицину, оплатив обучение из наследства, что оставил им с Куртом дед. И, к тому же, он точно решил, что не станет частью такой же правильной пары, как и его родители, состоящей из альфы и омеги разных полов. Определение Блейна произошло достаточно рано, и он сразу понял, что ему не нравятся девушки-омеги. Его интересовали парни, и все тут. Беты или омеги – не имело значения, лишь бы мужского пола. Отца это ужасно выводило из себя, он просил Блейна одуматься, но все зря. В итоге в семье разразился ужасный скандал, и все, что осталось Блейну – уехать. Отец просил больше не возвращаться. Самое главное - ни он, ни мать действительно ни разу не написали и не позвонили сыну. Так, словно его больше не было. Зато он иногда звонил Курту. Из этих звонков он узнавал, что Курт определился, как бета. Что у него все хорошо, он вполне себе счастлив в школе и у него много друзей. Что он не собирается себя растрачивать на кого попало и вообще молодец. А еще он узнавал, что Курт, как и он, ужасно скучает. И все бы ничего, все можно вынести, если бы в последние полгода не добавились разные странные вещи, что происходили с Блейном. Он не мог дать определение всему происходящему, но время от времени в его комнате в общежитии мигал свет, скрипели сами по себе половицы и завывал ветер, даже когда деревья оставались бездвижны. Он не придавал этому значения, но хотел поговорить об этом с отцом, потому что воспоминания из детства говорили о том, что нечто подобное уже было когда-то давно. Последние несколько недель все это стало настолько сильно выбивать Блейна из себя, что он понял, что дальше это продолжаться не может. Как раз на днях должен был пройти день рождения Курта, так что Блейн заранее купил ему подарок и подготовился к поездке, лишний раз отправив на тех-осмотр свою малышку, которую получил от деда и берег как зеницу ока. С остановками в мотелях, за три неполных дня Блейн доехал до Огайо из Калифорнии, где учился, и сейчас безумно нервничал, находясь буквально на подъездной дорожке у своего дома, где не был два года. Как отреагируют родители? Прогонят его или простят? Какой сейчас Курт? Все, что видел Блейн за это время, - фотографии в социальных сетях, и там Курт был просто потрясающим, хоть и совершенно похожим на мать, в отличии от Блейна, что был точной копией отца. Как бы то ни было, дело сделано, он уже приехал и он просто не мог отступить. Оглядев себя в зеркало, брюнет взял подарок с заднего сидения и направился к дому. Он сделал пару глубоких вдохов, позвонил в звонок и прикрыл глаза, ожидая ответа. Как и полагается в отличные весенние дни, Курта разбудили игривые солнечные лучики. Он столкнул в ноги широкое, тонкое одеяло, сладко потянулся и почти вскочил на ноги, озаряя всё вокруг своей улыбкой; улыбкой, что ярче любой звезды во Вселенной. Только вовремя вспомнил, что его жизнь - дерьмо. Ну а что? Конечно, позволить себе произнести такое противное слово вслух он не мог и не хотел, но думать не запретишь. Тем более, что его жизнь и правда напоминала скорее существование, недожизнь. Сегодня был его день рождения. Люди же ждут этого дня так же сильно, как и Рождества! А некоторые Рейчел Берри даже больше... Но не он. Хотя плюсы в шестнадцатилетии есть: водительские права, допустим. И его уж точно не сажают на цепь, не закидывают в мусорные баки, не запрещают устраивать вечеринки. У него есть друзья, Курт состоит в школьном хоре, который даже выигрывал национальные соревнования, потому что они по-настоящему любят друг друга и музыку, и, чего уж греха таить, на него часто заглядываются парни-альфы. Мальчик был уверен, что после его определения как омеги - хотя сам он не знал об этом - все вокруг возненавидят его. Но нет. Школьные звёзды, простые ботаники, всякие бездомные Бреды подмигивали ему, намекали на быстрый перепих в пустом классе или на красивые свидания, после которых всё равно все ожидали быстрый перепих. Иногда ему даже дарили милые сувенирчики, и всё это льстило ему, но не интересовало Курта. У него в жизни не было главного - его старшего брата. Они созванивались. Бывало, мальчик отсылал ему фотографии шкатулочки, которую он обклеил в творческом порыве, или своего наряда, в котором он не уверен, прикрепляя просьбу о совете. И Курт старался узнать, почему Блейн не наведывался к ним на выходных или каникулах. У его брата был один расплывчатый ответ: "Не заморачивайся с этим, лучше расскажи, ты уже нашёл себе парня?" Мальчик мог увидеть, как игриво подмигивает Блейн в этот момент. А ему так хотелось хотя бы увидеть его, хотя бы глаза, что не видел целых два года. Два года без бархатного, задорного голоса, нежной улыбки и защищающих от грозы рук. Ну что ж, у него всё ещё были друзья, разрешение на вечеринку и надежда на чудо. В дверь позвонили. Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась. Такой уж был Джим, он никогда не спрашивал: «Кто?» Мужчина замер на пороге, удивленно глядя на Блейна. Блейн, в свою очередь, смотрел на него. - Пап? – наконец, выдавил из себя парень, и мужчина просто шагнул обратно в дом, пропуская Блейна. Не обнял, даже не ответил ничего. Просто шагнул, но и это уже кое-что значило. - Пап, я просто… Мне очень нужно поговорить с тобой. Это серьезно. И мне нужно увидеть Курта. Я скучаю по вам. Мне не хватает его. И я хотел поздравить его лично, а не как всегда. И я привез небольшие подарки вам с мамой… Из-за того, что отец Блейна тоже был альфой, парень всегда немного сдавал перед ним позиции, не желая вступать в схватку. Он понимал, что в силу возраста уже мог бы победить, но никогда бы не стал драться с собственным отцом. - И о чем ты хотел поговорить? Будешь есть? – отец говорил совершенно спокойно. Так, словно они не виделись пару часов, а не несколько лет. Это больно ударило Блейна. То, что все остальные его слова были пропущены мимо ушей. - Я… Да, если можно, - выдавил Блейн, ступая вглубь коридора и замирая. Он не понял, что произошло, потому что этого никогда не случалось прежде. Запах. Очень сильный и невероятно приятный запах заставил все тело Блейна вытянуться в струну и буквально рвануть в сторону запаха. Схватившись за косяк двери, он поблагодарил бога за то, что отец ничего не заметил. - Ванесса, тут Блейн! – проорал мужчина вглубь дома. Мама, скорее всего, была в своей мастерской, хотя странно, что она не почувствовала его запах. Странно, что отец не позвал Курта. Он же дома? Он должен быть дома. - БЛЕЙНИ!!! Курт увидел, как его брат вскинул голову. Его лицо было наполовину шокированным, наполовину напуганным, что можно было понять - он завизжал так, что у самого сердце едва не остановилось. Или это из-за того, каким взрослым, каким... статным теперь выглядел Блейн? Он стал чуток выше - не намного, стоило просто признать это, - волосы вились крупными кудряшками, золотистая кожа, пышные ресницы и его огромные, добрые глаза... Мальчик почувствовал, как где-то в районе живота проснулись понятные всем насекомые - и это были точно не глисты. Мама еще не успела выйти, как Блейн услышал голос, и он, разумеется, принадлежал Курту. Блейн бросил пакеты на пол и набрал в грудь воздуха. Радость встречи затмил для Блейна тот странный запах на пару минут, так что он обернулся, счастливо улыбаясь, и рванул вперед, хватая брата в охапку, отрывая от пола, снося вниз и закручивая в объятиях по гостиной. Отпустив наконец брата, Блейн отстранился и восторженно осмотрел мальчика. Он выглядел даже лучше, чем на всех фото. Лучше, чем вообще кто-либо в целом мире. Не удержавшись, он вновь прижал Курта к себе, и именно тогда это повторилось. Запах оказался настолько сильным, что сомнений больше не оставалось. Он исходил от Курта. Запах, от которого у Блейна потекла слюна и задрожали руки, поглаживающие спину брата. Запах идеального. Единственного. Его Омеги. Это ошибка. Просто ошибка. Он много читал об этом и слышал, ждал этой встречи, но это не мог оказаться его младший брат. Это было вопреки всему в мире! - Курт, - шепнул Блейн, инстинктивно вжимаясь носом в шею парня и втягивая запах снова, как наркоман. - Блейн… - послышался негромкий голос матери, который заставил Блейна оторваться от брата. Сжав руку брата в своей руке, он обернулся к маме. Как и все омеги, она была более чувствительной, так что и сейчас, не удержавшись, подбежала и обняла сына. Правда, через мгновение она отстранилась, озабоченно глядя на него. - Что с тобой, Блейн? Ты болен? Ты весь горишь, и глаза сверкают. Что с тобой произошло? Тебе нужна помощь? Мысли парня полетели с безумной скоростью. Запах. Температура. Глаза. Блять. Нет. Только не определение. - Он не болен, - процедил отец, делая шаг вперед. Как только брат выпустил Курта, он чуть пошатнулся, пьянея от близости с горячим, сильным телом. Трепетный голосок матери начал напоминать дребезжание стекла, а шаги отца стали отдаваться набатом в голове мальчика; бесконечное нежное "Курт" билось в нём, стучало, словно пульс. - Он определился. - презрительно выплюнул Джим. "Определился? Когда? И кто его омега? А не рано ли это?" - с какой-то злостью подумал младший. Курт, значит, скулил по нему два гребучих года, рыдал под одеялом после каждого звонка, влюблённо протирал самодельную рамочку, в которой стояла их фотография, а он приперается домой только для того, чтобы показать свою... свою... агрррх! У мальчишки не находилось слов, чтобы выразить своё разочарование, боль, которую он почувствовал. Зато это почти вывело его из состояния полудрёмы, возвращая его в семейный разговор. Он знал, как отец относился к ориентации Блейна, но то, каким тоном он разговаривал с ним, было слишком. - О чём ты говоришь, Джим? - с непониманием и осознанием одновременно прощебетала Ванесса. Её рука потянулась к пряди на лбу и убрала её за ухо, вымазывая в масляной краске. Всё равно. Она не отреагировала. - Твой сын... он определился с... - ему было настолько мерзко, что он скривил лицо, а угольки в его глазах постепенно разгорались ненавистью, когда мужчина смотрел на Блейна, - с Куртом. Наверное, он не совсем знал, что означает определение. Потому что мальчик чётко знал своё место - он бета. - Это нереально, я не... я не понимаю, они братья, что такое ты говоришь?! Блейн наш сын, он приехал к нам впервые за эти годы, сам, наплевав на гордость, а ты набрасываешься на него! Обвиняешь в какой-то фантастике! Перестань, он же твой ребёнок. Блейн чувствовал себя так, словно его тело сейчас треснет по невидимым швам. Оно напряглось и пульсировало. Свободная рука сжалась в кулак, и он, повинуясь инстинктам, шагнул в сторону, закрывая Курта своим телом и невольно становясь в защитную позу. Он чувствовал себя сейчас так, словно его разум был замкнут в чужом теле, и это было ужасно. - Мам, он прав, - низко прорычал альфа, не узнавая собственный голос. - Я не знаю, как это случилось. Я не знаю, почему. И если бы я мог отказаться от этого… - поток воздуха снова принес запах Курта, ударяя Блейна в нос и заставляя сжать зубы, чтобы не заскулить. Он никогда ничего не хотел так сильно, как Курта. Прямо сейчас. Прижимать его к себе. Просто прижимать, ничего более. Курт ткнулся носиком в спину Блейна и, не повинуясь себе, втянул острый аромат мужчины. Все люди пахли, у всех был свой неповторимый запах: кто-то пах драже, кто-то цветком, кто-то даже котлетами. Но он не мог сказать, чем пах его брат. Одно мальчик знал точно: этот запах, самый сладкий и возбуждающий, он уже не забудет. - Я не чувствую к нему ничего. Я клянусь. Никакого секса, никакого возбуждения. Но никто никогда не пах ТАК. - Отойди от него, Блейн, и проваливай. Ты изначально был ошибкой природы, - фыркнул отец, складывая руки на груди. - Нет. Это сильнее меня. Ты сам это знаешь. Это все равно, как оторвать тебя от мамы. - Не сравнивай свои извращения и нормальные отношения! – взревел мужчина, бросаясь вперед, но Блейн оказался проворнее, отпрыгивая в сторону и не желая драться с отцом. - Пожалуйста, успокойся. Я прошу тебя. Дай мне час времени, давай поговорим. - Хорошо. Но, убери от него руки. И после этого ты уйдешь. Блейн молча кивнул и обернулся к Курту, глядя в невероятные глаза. Осторожно поднеся их сжатые руки к губам, он поцеловал ладошку мальчика, что преданным взглядом смотрел на него, силясь улыбнуться, но проваливая каждую попытку из-за шалого состояния, и разорвал контакт, делая пару шагов в сторону. - А теперь на кухню. Это семейный совет, - взяв опешившую мать за плечо и ведя в направлении кухни. Курт последовал за Блейном, но отец остановил его: - Сиди здесь, Курт, это тебя не касается. Но он не был дебилом. Маленьким и несмышлёным - да, но он, чёрт возьми, слышал, как его брат говорит об определении с ним. Это его дело. Отцу куда меньше нужно было совать нос в их с Блейном непонятное определение, чем ему. Курт покорно молчал, когда они закрыли за собой дверь. Послушно стоял на месте, когда за дверью раздались первые крики, но не смог оставаться хорошим мальчиком, когда услышал, как Блейн выкрикивает его имя. Он подбежал ко входу в кухню и по-детски приложился к нему ухом. С каждым словом, сказанным Блейном, его щёки стали розоветь, глаза блестеть, а пальчики сжимать нижнюю губу - так он делал, когда волновался. - Ты не станешь прикасаться к нему. - Отец. Я не собираюсь заниматься с ним сексом. Курт мой брат. И я люблю его, но я люблю его так же, как я люблю вас с мамой. Мне бы и в голову не пришло… - Но ты же педик. - Отец… - Ты долбанный педик, который решил трахнуть собственного брата! - Джим! – мама начала плакать, и тогда отец смягчился, сел рядом, обнял и попросил прощения у женщины. - Я не знаю, что мне делать с этим, но у меня еще одна проблема. Я… Я не знаю, как описать это, но со мной происходят странные вещи. - Началось… - рявкнул мужчина, - я всю жизнь это от отца своего слушал, и ты туда же? Давай, расскажи мне о том, как мигает свет и гуляют занавески без сквозняка! - Но… - Ты больной на голову, как и твой дед! И Блейн сорвался. Он зарычал и бросился вперед, вбил отца в стену. - Не смей… Замер он только когда мама положила руки ему на плечи и потащила на себя. Он не чувствовал, ведь ее силы совсем мало, но ему сразу же стало стыдно, и он отошёл, низко опуская голову. - Дневник твоего дедушки, я принесу его тебе, Блейн. Там… Там говорится об этом. Мы никогда не лезли в это, мы простые люди… - Да не говори ты ему ничего! Убирайся из моего дома! Блейн сжимает кулаки и распахивает дверь из кухни, чуть не сбивая Курта с ног. - Я не уйду. Я не могу уйти без Курта, - совершенно тихо и спокойно проговорил он. Еще не осознав происходящего, он уже знал, что не сможет жить без брата. Оставить его здесь – было верной гибелью для них обоих. Курт упал прямо на Блейна, прижимаясь к нему. Где-то внизу вдруг стал тянуть дикий жар. Что-то клокотало внутри него, ища выхода. Откуда-то он знал, что это странное и запретное. Но Курт почувствовал, как пульсирует маленькое отверстие в поисках чего-то крупного. Что бы могло заполнить пустоту. Он был так мал, не испорчен, доверчив. И ему стало так стыдно за себя, за своё тело, за непонимание. Ему стало стыдно перед Блейном, ведь сексуально озабоченный брат - не то, на что рассчитывал парень, приезжая в родной дом. А сильные руки всё ещё держали его. Курт поднял голову, встретился взглядом с такими же испуганными глазами, медленно опустил его на сухие вишнёвые губы и... заскулил? То, как отреагировал на него Курт, не оставило никаких сомнений насчет того, что это было действительно определение. С той лишь разницей, что если Блейн еще наивно полагал, что сможет противиться этому и оставаться просто братом. Близким человеком. Кем-то, в ком Курт нуждался, но не в грязном смысле, а в хорошем… Курт, черт возьми, издал один лишь этот звук, и Блейн сорвался, прижал Курта ближе и коснулся губами его ушка. Он знал, что через миг его оторвут от мальчика и вышвырнут из дома, так что он успел шепнуть, пока Курт млел в его руках: - В полночь. Собери вещи. Не закрывай окно и не спи. Я приду за тобой. - Руки от него убрал! – взревел позади Блейна Джим, и все, что ему оставалось, - отскочить. Развернувшись, Блейн быстрым шагом покинул дом. Запутавшийся Курт смотрел на закрывшуюся дверь. Словно ему дали попробовать что-то невероятное, но вмиг отобрали, а на всё, что он имел, наложили "негатив": отец схватил его голову в руки и спрашивал, где трогал его Блейн, мама шептала, что этого не может быть, всё же стараясь вразумить мужа: - Джим, он наш сын! Он никогда не поступит так с Куртом! Блейн любит Курта! Отец подлетел к матери, схватил её за талию: - Показать тебе, как он его любит? Показать?! - Я омега... - тихонечко произнёс мальчик, но затишье, как это и бывает, наступило очень вовремя. - Нет, ты бета, - отреагировал мужчина. - Бета и будешь жить с девушкой, она родит тебе ребёнка, вы будете, как мы с мамой. Ты же хочешь этого, сынок? Ты хочешь? - Я хочу Блейна. Ванесса побледнела. - Хочу к нему сейчас. Зачем выгнал его? Сейчас? Тогда? - Он не такой, как мы, Курт... - Он же не отказался от тебя за то, что ты любишь женщин! И Джим замолк. Он забыл все аргументы. Мальчик покраснел, его дыхание сбилось, пульс зашкаливал, а руки начали подрагивать - он впервые спорил с отцом. И пускай Курт защищал Блейна сейчас, он не знал, впустит ли его ночью, согласится или откажется, куда они денутся и что будет с родителями. - Спасибо за день рождения, пап. Торта не надо... Точно, его жизнь - дерьмо. Блейн дошёл до машины и сел внутрь. Заведя мотор, он вжал педаль газа в пол и рванул вперед, к мотелю, не зная, как успокоить разбушевавшиеся нервы.