Младший брат

Когда Блейн около года назад впервые понял, что происходит что-то не то, он понятия не имел, что все выльется в то, что вылилось. Нет, он очень смутно помнил о какой-то нечисти из рассказов деда, помнил, что действительно, когда они с Куртом оставались в загородном доме дедушки, там случались необычные вещи. Но думал ли он, что сам станет частью всего этого? Круг сужался. Проклятие уже не казалось проклятием. Голос вновь приходил, но он не угрожал. Он звал. Знакомился. Он выходил на контакт. Да, не самым приятным способом и не самым милым образом, но это действительно не было похоже на обещания скорой смерти. Блейн нашел людей, через которых мог выйти на нужный источник. Он все чаще уезжал за пределы штата, уходя еще засветло и часто возвращаясь позже Курта. Андерсон злился, потому что поиски раз за разом упирались в тупик, и никто не мог ему толком объяснить, что происходит. Он уставал в разъездах, скучал по Курту и безумно волновался за него в то время, пока мальчик был в школе и дома вечерами один. Он ходил по улицам один, и пускай он не был совсем уже ребенком, он все же был совсем молодой омегой, как мог он постоять за себя? Что, если бы что-то случилось, а он бы молчал и даже не позвонил Блейну? А даже если бы и позвонил, что сделал бы брат, если бы находился в тот момент на другом конце штата или где еще? Он всегда приезжал ночевать домой, хотя дня очень часто не хватало. Ему приходилось иногда летать на самолете, потому что расстояния были слишком большими, оставить на ночь Курта одного он не мог никак, но и брать с собой не мог тем более. Во-первых, это было небезопасно. Во-вторых, Курт учился в школе. В-третьих, он действительно мало что знал, и Блейн пока не был готов рассказать ему больше. Впрочем, рассказывать было нечего. Каждый охотник давал ему лишь крупицы информации, а случалось и такое, что новая информация перечеркивала прошлую, и ему буквально приходилось начинать все с самого начала. Он не разбирался в этом. Он пропускал часть занятий в университете, его оценки упали и ему грозили отчислением. Да, у них было достаточно денег, но Блейну действительно когда-то очень хотелось стать доктором… Они с Блейном ссорились, потому что брат скрывал все это. Он говорил, что это не касается Курта, чтобы тот не волновался и не был замешан во все это дерьмо, чтобы уберечь его. Якобы. Якобы. Словно он сам не понимал, что так только хуже. Мальчик волновался в любом случае, а, не имея информации, волновался лишь сильнее. Они кричали друг на друга, бросались друг в друга чем попало, а затем неизменно заканчивали в кровати, где Курт стонал от прикосновений и поцелуев Блейна. Этого хватало на пару спокойных часов, а затем мальчик надувался еще сильнее, и старшему приходилось выдавать информацию порциями, скрывать ее часть, врать, выдумывать. Курт чувствовал, что с ним обращаются так, словно он неразумный младенец, и психовал все сильнее. Они оба знали, что так не должно быть и подобная схема не будет работать долго, но в таком режиме прошло больше месяца. Курт перестал чувствовать себя в безопасности, все чаще переживал о Блейне, маме и отце, становился все более дерганным и мало интересовался школьными делами. Он каждый день доставал Блейна, чтобы тот рассказал все, что знает, грозясь сбежать из дома и выведать все самостоятельно. Атмосфера накалялась с каждым днем, и черт знает, к чему бы это привело, если бы однажды поздним вечером Блейну не позвонили, и скрипучий старушечий голос не назвал адрес, добавив всего две фразы. «Я знаю все, мальчик. Приезжай.» Андерсону-старшему очень не повезло, потому что Курт в этот момент находился рядом и слышал все. Стоило парню развернуться, чтобы пойти собирать сумку, мальчик схватил его за руку и серьезно проговорил: - Даже не думай, что ты опять сбежишь без меня. Я еду с тобой. - Нет, - спокойно покачал головой Блейн. - Да, - совершенно серьезно повторил юноша, и прежде чем Блейн смог сказать хоть слово, он добавил: - Мне плевать, за кого ты меня сейчас начнешь считать, но если ты оставишь меня одного, я сделаю с собой что-то. И даже если ты прикуешь меня к батарее, я найду, что сделать! Я откушу себе язык и захлебнусь кровью, и когда ты приедешь, мое бело-синюшное тело… - Курт! – выкрикнул Блейн, закрывая мальчику рот ладонью и обнимая его второй рукой за талию. Он терпеть не мог, когда Курт себя так вел. Еще он терпеть не мог шантаж и манипуляции, и был практически уверен, что ничего бы брат с собой не сделал. Максимум – порыдал бы и съел целую пачку разноцветных хлопьев, а потом страдал от боли в животе и фотографировал свой синий язык. Вопрос был в другом. Он знал, что после этого Курт ему точно не даст покоя. И им совершенно точно нужно было помириться. А еще, он хотел выехать прямо сейчас, чтобы приехать по адресу к утру, а оставлять брата одного на ночь не хотелось. Ну, и еще, ему было лень второй раз пересказывать все, что узнает. А еще он скучал. И это могла быть ловушка, и его бы убили, а так их убьют вместе… - Перестань думать, - хмуро пробурчал Курт, как только рука убралась с его губ. – Я знаю, что ты там уже нафантазировал себе, так что прекращай. Я еду с тобой. И все будет нормально. И я вообще-то не такой уж бесполезный, - мальчик надул губы, и Блейн не удержался, легонько целуя их. - Я знаю, просто…. - Просто хватит. Я пойду приготовлю нам бутерброды с собой, а ты соберись, ладно? - Иногда ты бываешь очень альфой, - хмыкнул Блейн, получив самодовольную улыбку мальчика. Курт явно сам не до конца верил, что у него получилось переубедить брата, но совершенно точно был этому рад.

***

Дорога заняла почти пять часов, Курт проспал часть времени на заднем сидении, а последний час провел на пассажирском месте, громко распевая все подряд песни, что приходили ему в голову. Только Блейн знал, что это верный признак того, что брат волнуется. Впрочем, только Курт знал, что молчание Блейна означает, что и он волнуется тоже. По нужному им адресу был расположен небольшой ветхий домик. Машины не было, так что они заняли место на подъездной дорожке, а когда подошли к двери, то не успели позвонить, как та открылась, и пожилая женщина в черном брючном костюме, который был похож на какую-то робу, вышла на порог, упирая руки в бедра. - Вылитый Стефан, - воскликнула та, удивленно глядя на Блейна. - Кто, простите? – осторожно уточнил Курт, не зная ни единого Стефана. - Ты, мальчик, сын Ванессы, в этом никаких сомнений. А вот конечно у Блейна от Камиллы почти ничего. Ну, кроме роста. Женщина, не сказав ничего, отправилась в дом и лишь махнула им рукой, чтобы они следовали за ней, а братья удивленно переглянулись. - Стефан? – перепросил Курт. - Камилла? – повторил Блейн, не понимая ровным счетом ничего. Пропустив брата вперед, он закрыл дверь и отправился на кухню, где женщина возилась со старым чайником, у которого отпадала ручка с одного края. - Я Барбара. Вообще-то у меня есть фамилия, но вы зовите меня просто Барбарой. Блейн кивнул и оглянулся по сторонам, прежде чем сесть на старый стул, на котором лежала какая-то потрепанная подушка. Курт стоял дольше, разглядывая захламленную кухню, где последняя обновка покупалась лет двадцать назад. Выбрав стул с отломанной спинкой рядом с Блейном, он сел на него и осторожно протянул руку, чтобы брат обхватил его ладошку пальцами. Он волновался, хоть и не подавал виду, так что Блейн пододвинулся к нему и быстро коснулся губами виска омеги, даря поддержку, пока Барбара рылась в ящике, бормоча что-то себе под нос. - Выпьете сначала по глотку святой воды. Ничего личного, просто мера предохранения. Я столько мразей убивала на своей кухне, что это уже привычка. Курт вздрогнул и его брови поползли вверх, а Блейн принюхался и, убедившись, что это и правда вода, коснулся ее кончиком языка, а затем сделал пару глотков. Курт повторил все за ним, и тогда женщина удовлетворенно вздохнула, но незаметно перекрестила их. На всякий случай. - Я человек не болтливый и говорить буду по делу. Никаких соплей, никаких объятий, никаких деталей типа цвета платья, в котором твоя мамка рожала. Вообще вся эта история придурошная, откровенно придурошная, и мне никогда не было интересно все это, но я была другом вашего деда, и стала первой и единственной, кому он рассказал все это дерьмо. Смахивает на сюжет паршивой книженции, но тут уж не я писатель. Старуха поставила чашки на стол, небрежно открыла крышку сахарницы и вбила в затвердевшую от влаги массу свою ложку. Блейн выпустил руку Курта из ладони, положив обе руки на стол, а Курт пододвинулся ближе, навострив уши. Похоже, сегодня он узнает больше информации, чем за всю свою жизнь. - У деда твоего было два сына. Джим и Стефан. Ну Джим и сейчас есть, а Стефана нет. Придурошное имя, откровенно придурошное. Но ты же не виноват, ты мальчик хороший, я думаю. У Джима любовь была с Ванессой, а Стефан был женат на Камилле. Как и дед, Стефан был охотником. Камилла забеременела, а Стефан дела-то свои не оставил. Более того, он все углублялся и углублялся ну и просчитался кое-где, позволив демону одному завладеть собой. Все бы ничего, да у него там с демоном свои терки были, а еще Камилла и дед твой устраивали ему разносы каждый день. Ну, сорвался мужик. Начал людей убивать. Его изгнать пытались, но черта с два. Сильная мразь в него влезла! В общем, когда твоя матушка рожать-то начала, он решил, что это и ее тоже что-то пытается использовать в качестве оболочки… Убил он ее, в общем. Спас таким образом. Ты-то уже родился тогда, но дед немного запоздал. Поняв, что сделал, Стефан себе вынес мозги, так что Томас нашел в доме два трупа и орущего тебя. Отвез он тебя к Джиму и Ванессе, те пообещали вырастить тебя, как сына, в обмен на то, что история твоего рождения будет навеки погребена под покровом тайны. Но слушай, Томас помер уж больше десяти лет назад, с Джимом ты в контрах, как сказал мне Коллинз, а еще и страдаешь, бедный, что трахаешь родного братика. А он, видишь, всего лишь двоюродный… Да и я тебе больше скажу, - Барбара осмотрела Курта и добавила: - Был у Ванессы хахаль один. Ох, красавчик… Бертом звали. Он вроде и сейчас жив еще, так что вы бы к нему заглянули, авось, и не папка ему Джим вовсе. Блейн сидел, открыв рот, и не мог даже пошевелиться. То, что он услышал сейчас, перевернуло его жизнь. Вывернуло мир наизнанку и оставило его, совершенно ничего не понимающего, барахтаться в темноте. - Думаю, в тебе что-то от демона того есть. Не знаю, какое они участие принимают в зачатии, но, вероятно, папка-то хочет с тобой познакомиться. Не бойся ты того голоса. Наоборот, поговори с ним, расскажи о себе, покажи, что ты хорошим мальчиком вырос. Только лучше все же не сближайся совсем уж, а то вселится в тебя. А потом своего беременного братца замочишь и будет оно все по кругу… - старуха расхохоталась, а Блейн и Курт содрогнулись от ужаса. Картина была слишком яркой, несмотря на то, каким малоэмоциональным был рассказ Барбары. - Это… - вдохнул Блейн и выдохнул, не зная, как подобрать слова. – Это неожиданно… И это… Правда? - Можешь верить мне, а можешь не верить. Дело твое. Только я уже ничем вам не помогу, и, знаете, у меня тут сериал начинается через полчаса, было бы неплохо успеть до него приготовить себе еще пару чашек чая и достать пирог, чтобы разогрелся, а там всего одна порция… Курт поднял глаза на брата. На брата ли? И кивнул. Их прогоняли, но это было и к лучшему. Им и правда нечего было больше здесь делать. У них впереди был свой разговор.

***

Они молчали всю дорогу до дома. Голову каждого заполняли свои мысли. Ни Курт ни Блейн не могли облечь все эти мысли в какую-то форму, и хотя оба несколько раз открывали рот, тут же захлопывали его обратно. Так же молча они заехали в магазин, купили нужные продукты на неделю и поднялись в квартиру. Приняли душ по отдельности, переоделись в домашнюю одежду, перекусили сендвичами и соком, а затем опустились на кровать в спальне, поднимая, наконец, глаза друг для друга. - Наверное, как старший, я должен начать первым, - заметил Блейн и получил кивок от Курта. – Ты все еще мой брат. Даже если эта Барбара говорит правду, ты все равно тот, с кем я вырос, и я все еще считаю Ванессу мамой, а Джима отцом. - А я бы отцом его не считал. Идея с Бертом нравится мне куда больше, - заметил Курт. - Ты всегда меня перебиваешь, - фыркнул Блейн. - Да, извини, я просто странно себя чувствую, но это ничего, у меня ничего не болит, и ты можешь продолжать. - Уверен? - Ага. - Ладно. Ты все еще мой брат, но, знаешь ли, теперь вещи становятся лучше. Я могу сделать анализ, и тогда не будет никаких проблем с полицией, ведь если ты не мой брат, то все отлично, и мы можем быть вместе. Несмотря даже на твой возраст, ведь мы определены. К тому же, это объясняет, почему мы определились! И… - Блейн улыбнулся, - мы можем не волноваться о ребенке. Если бы мы были родными братьями, это могло бы быть опасно, ведь никто не отменял всех этих генетических поломок или мутаций. А так… Ты понимаешь, Курт? Это значит, что мы совершенно свободны. Еще немного работы с документами и в лабораториях, но в остальном… Мне кажется, это отлично! - Да… - неуверенно протянул Курт и поерзал снова, ощущая жжение. То самое жжение, которое было в первый день, когда Блейн вернулся. Могло ли быть так, что они просто… Ну… Переволновались. И запах альфы стал сильнее, а Курт просто глупая омега, потек ну вот прямо сейчас. Дырочка сжалась, и он ощутил, как капелька смазки капнула на его трусы. – Черт. Блейн. На самом деле, ему даже не нужно было озвучивать, потому что Блейн мгновенно изменился в лице и принюхался, становясь на четвереньки и приближаясь к Курту. - Я рад за нас. И тоже согласен, что это хорошо, - пробормотал Курт и опустил руку на свою попку сзади, пытаясь потереть ее, но только сильнее размазывая густую смазку. Запах Блейна, который он чувствовал всегда, стал сильнее, и мальчик тихо заскулил, выпрямляя ноги и задирая свою футболку, чтобы сжать сосок, словно болью он мог прекратить это. Огонь течки нарастал под кожей, и Курт отлично понимал, что его уже не унять, что поздно. Он забыл, замотался, не пил таблетки и конечно не использовал пробку, напрочь забыв о датах. Он был слишком юной омегой, он еще не привык ко всему этому. – Блейн, - жалобно мяукнул Курт за мгновение до того, как Андерсон повалил его спиной на постель и навис сверху, глядя в глаза. - Течка. У тебя течка… - прорычал Блейн и выпрямился, сдирая с себя футболку, а следом с Курта. Мальчик прогнулся в спине и поднял руки вверх, позволяя Блейну делать с собой все, что угодно. Он и правда ничего не знал толком о течке, так что сейчас не мог сказать, насколько нормально то, что она такая интенсивная, буквально сносящая его крышу. Где-то на подсознании еще вертелись мысли о том, что огромная часть его жизни оказалась ложью. Что его брат и не брат вовсе, а его отец, возможно, и не отец, но желание было сейчас сильнее. К тому же, на фоне стресса, и повадки Блейна, как альфы, были выражены куда сильнее. Курт не успел оглянуться, когда Блейн был уже полностью голым, а с него снял последнюю деталь в виде белья и развел ноги, тут же вбирая в рот его член. Но Курту нужно было не это. Он не думал о том, что это первый раз, что они без защиты, и что кроме его собственной смазки другой нет. Все его тело и душа, вся его сущность желала только одного – быть оплодотворенным Блейном. Блейном, чьи глаза сейчас были практически полностью черными, и который глубоко дышал, вдыхая запах любимого омеги, вылизывая его член и между ногами, зарываясь носом все дальше. В период течки омеги альфа превращался в настоящее животное, и Курт сейчас видел это собственными глазами. В первый раз, когда они встретились, было много сдерживающих факторов. Были родители, затем тонкие стены мотеля. Были мысли Блейна насчет неправильности всего происходящего и нежелание заниматься инцестом… И то. И то он пошел на это, удовлетворив Курта. А теперь, когда они пробовали уже практически все, когда Блейн изучил тело Курта от макушки до пяток.. О, им обоим уже не сдержаться. Курт сам перевернулся на живот и прогнулся, подставляя текущую дырочку к лицу Блейна. Альфа, тут же развел его ягодицы пальцами и провел языком по отверстию, слизывая смазку, которая тут же выделилась снова, в еще большем количестве, чем до этого. - Блейн, не надо долго. Пожалуйста… - прохныкал Курт и повертел попкой, ища более тесного контакта. – Возьми меня. Вставь мне. Пожалуйста. - Курт… - тихо выдохнул Блейн, оторвавшись от сладкой дырочки и облизывая губы. Он хотел этого ничуть не меньше Курта, а его сознание было сейчас настолько затуманено инстинктами и желанием, что он не мог отвечать за себя. – А пальцы? - Нет! Только ты… - протянул Курт и, заведя руку назад, скользнул сразу двумя пальчиками внутрь себя, словно показывая, как легко он может их принять. Он поморщился и закусил губу, уткнувшись лицом в подушку, но вставил пальцы глубже и развел. Они пробовали уже даже четыре пальца. И пускай узел альфы размером с его же кулак, Курт сможет его принять. Он омега, он был создан для Блейна и для его члена. Андерсон, наблюдая за тем, как его мальчик растягивает сам себя, низко прорычал и наклонился, скользя языком между пальцами омеги, а затем добавляя третий. Внутри Курта было потрясающе горячо и влажно, он на самом деле хорошо принимал пальцы, время от времени постанывая, но тут же расслабляясь и принимая больше. Убрав пальцы Курта, он сжал его ладошку одной рукой, а второй продолжил растягивать его. Омега приподнимал попку, толкался навстречу, мурлыкал и терся членом о простынь. Так что когда в мальчика стали медленно входить уже четыре пальца, растягивая влажную розовую дырочку, Блейн понял, что это самое время. Курт, почувствовав, что его лишили наполненности, всхлипнул и поднял попку выше, тут же натыкаясь на что-то объемное. Толстое и влажное. Член. Член Блейна был прижат прямо к его входу, и нужно было лишь податься назад, чтобы насадиться на него. - Милый… - прошептал Блейн, наклоняясь и целуя Курта между лопатками, поглаживая его талию, а затем нажимая сильнее и проникая на несколько сантиметров внутрь. Курт сжал его мышцами, прошипев, но как только альфа попытался отодвинуться, толкнулся назад, насаживаясь сильнее. - Да… Да! – вскрикнул Курт, сжимая пальцами простынь и медленно оборачиваясь через плечо. Ему было больно, член был толстым и сильно растягивал, но сейчас это было идеально. Именно то, что нужно. То, что успокаивало его жжение… Блейн старался не сжимать пальцами кожу Курта, не оставлять на ней синяков, но мальчик так потрясающе обхватывал его изнутри, был таким влажным и горячим, что альфа ничего не мог с собой сделать. Двинув бедрами, он вошел до упора, и глухо простонал от того, как сильно сжался Курт и прогнулся в пояснице. Его ноги немного разъехались, открывая юношу сильнее, и Блейн подхватил его под грудь, прижимая к себе спиной, от чего мальчик заскулил. - Он такой большой, Блейн… Курт старался не шевелиться, замерев так, потому что по ощущениям в его заднице сейчас находился толстый раскаленный прут, при малейшем шевелении который куда-то надавливал и вызывал дрожь во всем теле. Член альфы растягивал и наполнял, входил так глубоко, что Курту казалось, будто стоит ему коснуться собственного живота, и он почувствует, как двигается он внутри. - Тебе больно? – шепнул Андерсон, наклоняясь и целуя плечо мальчика, его шею и переходя к губам, повернув его лицо к себе. - М-м, - промычал Курт и двинул бедрами, ощущая, как стенки растягиваются, и как Блейн делает медленное движение, выходя на пару сантиметров и толкаясь обратно. – Давай, - шепнул Курт, наклоняясь и обратно упираясь локтями в простынь. – Я долго не продержусь… Блейн кивнул, вновь положил руки на талию мальчика и медленно вышел почти до конца, прежде чем сделать новый толчок, благодаря которому из ротика Курта вырвался высокий стон и что-то похожее на тихое рычание. Ему было больно, Блейн это знал. Но также он знал, что их инстинкты сейчас безумно сильны, и желание перекрывает все на свете. Расслабившись, Блейн сделал еще один неспешный толчок, а сразу за ним уже серию коротких и быстрых ударов, которые заставили омегу выгнуться, всхлипывая, и застонать. Курт был прав, что не выдержит долго. Спустя всего пару минут секса, его член заныл, и крупные капли смазки начали буквально капать на простыню, оповещая о том, что мальчик может кончить в любой момент. К счастью, Блейн не останавливался. Успокоившись насчет боли Курта, удовлетворившись его стонами, он ритмично и быстро трахал стонущего омегу, заставляя его крепче вцепляться в простыни, чтобы не удариться головой о кровать. Курт сам не заметил, когда всего стало слишком много, и он закинул голову назад, кончая и сильно сжимая Блейна внутри. Тело стало слабым, его била дрожь, и он бы упал сейчас на подушку, свернувшись в клубок, но Блейн подхватил его под грудь и живот, удерживая на весу, и тогда Курт почувствовал, что член внутри растет. Узел. В его слишком чувствительной растраханной дырочке член только увеличивался, заставляя анус растягиваться еще больше, а Курта высоко застонать и прикусить нижнюю губу, потому что это было… Не то что бы больно, но слишком. Блейн продолжал толкаться короткими движениями, его ладони гладили тело Курта, а губы целовали куда ни попадя, шепча о любви и о том, какой Курт хороший мальчик, но все, что чувствовал омега – это огромный горячий узел, наполняющийся прямо внутри его тела и готовый выстрелить в любой момент. Наконец, Блейн сделал последний толчок, вгоняя узел до предела, и замер, крепко прижав к себе Курта. - Что ты чувствуешь? – тихо прошептал мальчик, боясь пошевелиться. Этот момент… Это было лучше цветов, лучше песен, фильмов и даже поцелуев. Его Альфа был внутри него, он собирался заполнить его спермой, оплодотворить. Инстинкт омеги был сейчас настолько сильным, что Курт готов был умолять Вселенную о том, чтобы его животик начал расти, а в нем их с Блейном детки. Рожать ему детей. Позволять ему все. Слушаться его и быть всегда рядом. Идеально. Курт прикрыл глаза, так и не дождавшись ответа, и погрузился в дрему на те минуты, пока альфа держал его буквально на весу. Блейн посасывал кожу на его шее и тихо мурлыкал, а Курт улыбался, глубоко дыша, пока не ощутил резкий толчок внутри, и как сперма, действительно ощутимо, начинает выходить из члена Блейна, загнанного глубоко внутрь Курта. Мальчик неплохо знал анатомию, и представлял сейчас, как в открытый клапан упругими толчками входит густая белая сперма Блейна, заполняет его, как сперматозоиды ищут яйцеклетку, чтобы встретиться с ней. Конечно, никто точно не знал, с какого раза омега забеременеет. Это могло случиться в первую же течку с незащищенным сексом, могло и не случиться в десятую, но Курт опустил руку на низ живота и нежно прижал, словно ощущая зарождение жизни в нем. Впав будто бы в транс, он ушел от реальности, погружаясь внутрь своих ощущений, своего тела и чувства полной принадлежности своему альфе. - Курт… - словно из другой реальности донесся до мальчика голос Блейна. Встрепенувшись, он поднял голову, и осознал, что лежит уже под одеялом, в объятиях альфы, и, судя по ощущениям, совершенно чистый. Его попка порядочно саднила, но это было даже приятно, учитывая то, что хранила его память. – Как ты? – уточнил Блейн, предельно нежно целуя скулу омеги. - Я? – хрипло мурлыкнул Курт, развернулся в объятиях Блейна и обхватил его шею руками. – Я счастлив, - тихо добавил он, пряча лицо в шее любимого и осторожно пробрался рукой между их телами, кладя руку на свой живот. Они счастливы…