Итальянские ночи

Густая и душная ночь спустилась на Тоскану. Темнота поглотила все: даже звуки словно тонули в ней, не беспокоя жителей живописной Сиены. Величественная вилла Монтериджони – украшение всего города – возвышалась над крепостными стенами, дремлющими домами, и сама была окутана сном. Все окна, выходящие на передний двор, были заперты. Всё, кроме одного. Одно из них, что находилось в левом крыле виллы, было распахнуто настежь. Если присмотреться, то даже в кромешной тьме можно было разглядеть белоснежные занавески этого окна, развиваемые редкими порывами тёплого ветра. Итальянцы – люди, привыкшие к душным ночам, но Эцио Аудиторе не любил закрытых окон. Он спал в своей постели, вальяжно развалившись на дорогом белье, по пояс скрытый легким одеялом. Эцио снился город. Город, в котором он раньше никогда не бывал. Там стояла невыносимая жара, слепило солнце, а воздух был сух, словно в пустыне. Аудиторе всю жизнь прожил в центре Италии, лишь иногда выбираясь на север. Он привык к возвышенной местности и несколько раз видел невысокие горы, в детстве казавшиеся ему просто огромными. Но город в его сне жил на горах. Даже не на горах, а на скалах, сухих, безжизненных, испещренных расщелинами, как Флоренция – улицами. Эцио приходилось постоянно спускаться или подниматься. Он уже разуверился в том, что в этом городе есть ровные дороги. Людей он видел мало, но те, кто всё-таки ему попадался, были с бронзовой кожей и в длинных, чаще всего – белых, одеждах. Итальянец так и бродил бы мимо редких домов причудливой формы, если бы по какому-то наитию, по которому мы действуем во снах, он не начал подниматься по петляющей дороге, уходящей по скале, казалось, под самое небо. Подняв голову вверх, Эцио прикрыл глаза рукой и тут тенью над ним пронёсся орёл. В этот же момент в сон юноши проник посторонний звук. Аудиторе нахмурился и медленно открыл глаза. Из темноты начали проступать предметы. Эцио снова лежал в своей кровати. На его лице выступили капельки пота. Полностью очнувшись ото сна, он стал прислушиваться, чтобы определить природу звука, разбудившего его. Ветра не было, но боковым зрением итальянец заметил, что занавески продолжали колыхаться. С улицы не доносилось ни звука. Аудиторе сосредоточился. Дыхание, чужое спокойное дыхание. Эцио повернул голову. На кресле в глубине комнаты, скрываемый открытым окном и шторами, сидел человек. Он был в длинном белом одеянии, как те люди из сна итальянца. Незнакомец не шевельнулся, но он не мог не заметить, что обитатель комнаты проснулся. Лицо человека было в тени от наброшенного на голову капюшона. - Слишком легкомысленно спать с открытым окном, - послышался тихий, но твёрдый мужской голос. Эцио усмехнулся. - Ну, я же не юная девушка, которой стоит бояться слишком настойчивых ухажеров, - сказал он, потягиваясь и как можно незаметнее заводя правую руку за полог кровати. Мужчина вытащил из складок одежды небольшой метательный нож, лезвие которого блеснуло в лунном свете. Увидев его, итальянец нахмурился. - Это ищешь? – издевательским тоном поинтересовался незнакомец. – А разве не юные девушки прячут под кроватью кинжалы старших братьев? Эцио, так и не нащупав за пологом ножа, недовольно сел на кровати. Хорошее начало знакомства. Его обезоружили в его собственном доме, пока он спал. Меч и скрытый клинок находились на другом конце комнаты, за спиной этого наглеца, решившего, что он может безнаказанно проникать в чужие дома. - Не так давно на тренировочной площадке ты выглядел намного увереннее, - заметил мужчина. - Оружие в руке всегда придавало мне больше уверенности, - холодно ответил Аудиторе. – Я видел тебя в тот день на площадке, теперь ты заявляешься в мою спальню. Кто ты такой, в конце концов? – спросил он, и добавил после небольшой паузы, - Ты ведь ассасин? - Удивительная наблюдательность. - И всё же, откуда ты и что тебе нужно от меня? Кажется, мне знакомо твоё лицо. Незнакомец улыбнулся. Итальянец разглядел это даже в темноте. - Знакомо, - тихо повторил мужчина и встал с кресла. – Надеюсь, моё имя знакомо тебе также как и лицо. Я – Альтаир ибн Ла – Ахад, магистр ордена Ассасинов. Эцио сохранял серьёзное выражение лица недолго: он почти сразу зашелся в задорном смехе. Незнакомец не показал раздражения, охватившего его. Итальянец быстро вспомнил, что ночь была в полном разгаре, а вилла должна была мирно спать. Аудиторе, все ещё посмеиваясь, взглянул на мужчину. Плотно сжатые губы, скрещенные на груди руки и бесстрастный взгляд дали понять Эцио, что, несмотря на всю абсурдность ситуации, смех был неуместен. - Альтаир, значит? - Ты удивлен, - спокойно проговорил мужчина. - Обескуражен. Судя по всему, ты не шутишь, а врать тебе нет никакой причины. Мастер ассасин немигающим взглядом смотрел на него. -Разумно рассуждаешь, Эцио Аудиторе, но поверить в свои же слова, как и в то, что ты видишь перед собой, ты не можешь. - Я не могу поверить в то, что ты так хорошо сохранился за эти триста лет, - итальянец, наконец, встал с кровати и накинул на плечи рубашку, лежавшую на спинке кровати. - С тех пор, как я понял, на что способна частица Эдема, я готов поверить во что угодно, и тебе советую делать то же самое. - Частица Эдема? О чём ты? – спросил Эцио. - А, так ты о них ещё ничего не знаешь? – Альтаир кивнул своим мыслям. – Значит, мне действительно есть, что тебе рассказать. - В начале объясни, зачем ты здесь и как попал сюда? - Я смотрю, ты хочешь знать всё и сразу, - «Прямо как я когда-то» - добавил он про себя. – Видимо, начал рассуждать сириец, подходя к окну, - придётся рассказать тебе и о том, что такое терпение. - Если ты пришёл только за этим, - итальянец не сводил взгляда с ночного гостя, пристально разглядывая каждую деталь одежды и обмундирования, - то не стоило так себя утруждать. От Масиафа до Флоренции путь не близкий. Мастер ассасин смерил остроумного юношу ледяным взглядом. Лунный свет пал на лицо мужчины и Эцио только сейчас разглядел необычный золотой цвет глаз. Итальянец всегда думал, что такие глаза должны источать тепло. По крайней мере, золотоглазые девушки всегда смотрели на него тепло и дружелюбно. Но здесь было всё совсем не так, и тот блеск, что сейчас горел в этих глазах – не блеск солнца, а блеск золота, холодного металла. - Ты меня не слушал сейчас? – серьёзным тоном поинтересовался Альтаир. – Одевайся, - добавил он, не дожидаясь ответа, и, взобравшись на подоконник открытого окна, выпрыгнул во двор. Через некоторое время Эцио присоединился к нему. Сириец медленно двинулся в сторону тренировочной площадки. Его голос будто прорезал обволакивающую Монтериджони тишину. - Я не знаю, как именно попал сюда, но знаю, кто и зачем меня послал. Некоторыми сведениями я поделюсь с тобой. Эцио старался не упустить ни одного слова. -Частицы Эдема, - Альтаир замолчал на секунду, задумавшись. – Как бы получше тебе объяснить? Это артефакты разного вида и содержания, но всех их объединяет одно: огромная, неконтролируемая сила, заключенная в каждой из частиц. Та, что когда-то попала в мои руки, могла подчинять людей своей воле и воле того, кто ей владеет. Но здесь была загвоздка: владельца, в итоге, она тоже подчиняла себе. О других частицах я ничего толком не знаю. Эцио, - впервые с начала своей речи Альтаир взглянул на итальянца, - тебе также предстоит столкнуться с ними. Меня послали сюда для того, чтобы подготовить тебя ко встрече с этими силами. Да и к тому же, я должен проследить за тобой. Не могу же я позволить такому легкомысленному юнцу загубить дело всей моей жизни? – Сириец еле заметно ухмыльнулся. Юноша удивленно вскинул брови, но великий магистр уже перевел взгляд. - Скажи, - наконец, заговорил Эцио, - так мы действительно ведём свой род от тебя? Альтаир кивнул: - Гордись, - коротко ответил он. Два ассасина подошли к тренировочной площадке, и сириец, одним движением перепрыгнул через ограждение. Элегантно отряхнув полы костюма от пыли, он обернулся к стоящему на возвышении под навесом итальянцу. - Смотри, мальчик, вот так это делается, - сказал мастер ассасин, вытаскивая из ножен саблю. Он встал в центр площадки и за несколько секунд легко и непринужденно повторил атаку, которую сам Эцио долго и упорно отрабатывал несколько дней назад. Аудиторе стоял, почти разинув рот. Такой легкости, плавности и быстроты он ещё никогда не видел. Казалось, сирийский ассасин не сражался – танцевал. Убийство – это искусство. Ему ли, итальянцу, об этом не знать? Но только сейчас он задумался о том, что, хоть месть за семью и послужила началом его пути ассасина, она не должна становится его смыслом, его целью. -Слишком быстро, да? – самодовольный голос сирийца вывел юношу из размышлений.- Ты хоть что-нибудь успел заметить? - Успел, но не всё. Повторишь? Аудиторе был рад темноте, что сейчас скрывала его завороженный взгляд и восхищенную улыбку. - Только раз. Смотри внимательнее и учись всё подмечать с первого раза: противник может и не предоставить тебе второго. Это было не трудно: Эцио даже понравилось наблюдать за движениями Альтаира. Это было красиво и элегантно. Во второй раз продемонстрировав атаку, мастер ассасин сбросил с головы капюшон и обратился к юноше, одним лишь взглядом заставляя того сконцентрировать всё своё внимание на себе. - Ты ещё очень неопытен, молодой итальянец. Я научу тебя тому, что знаю сам, и ты сможешь встретить свою судьбу лицом к лицу, - спокойно, с какой-то гордой торжественностью сказал Альтаир. - Так ты знаешь мою судьбу? Довольная улыбка поселилась на бесстрастном лице сирийца. - Я знаю о тебе всё, Эцио Аудиторе.