Аминь

День как день - ничего необычного. Утренняя служба, проповедь, еще одна. Стены, хвала Господу, типичное "блаженны кроткие, алчущие, кроткие...". "Лавы покрылись пылью" - думает Джошуа, делая перерыв между многочисленными проповедями и выходя из зала, - "Давно у меня не было новых посетителей. Мне начинает казаться, что я говорю сам с собой". Вздыхает и стоит, смотря на небо; опершись спиной на белоснежную стену церкви. Опрометчиво, - Джошуа наверняка запачкал рясу, если об этом стоит говорить. Он слышит странное жужжание сбоку и удивленно поворачивает голову, на секунду оторопев. Мимо него пролетает странного вида робот и с визгом приземляется на куст форзиций около его маленькой коморки. Приминает маленькие желтые листочки кустарника, отчего последний, как видится мужчине, умирает тут же и переходит в мир иной - как оказалось, менее далекий. Джошуа пытается игнорировать это, но любопытство над ним все-таки берет верх (и любовь к форзициям) и тот срывается с места, чтобы осмотреть сохранность кустарника. Уже 11:00 дня, и он опаздывает на проповедь, поэтому пытается сделать это как можно быстрее, -и хотя в церкви его никто не ждал, принципы Джошуа были выше всего. На солнце бока покореженного робота отблескивают серебром, а причудливые зайчики замирают на стене напротив, не смея пошевельнутся. Отцу начинает становиться жалко этот несчастный кусок железа - конечно же, не менее, чем примятые форзиции - ведь они были живые. Робот оказался не в то время, не в том месте, вот и всего. Так же, как и он сам. «Рано или поздно становится скучно» Джошуа наклоняется к роботу, чертыхаясь. Пальцами скользит по погнутой стали и думает, что сделать с этим. По-сути, это была обыкновенная груда металлолома и чинить его не было нужды – мужчина смутно понимал, для чего предназначен этот механизм, и следовательно, трогать его лучше не стоило. Но эти странные отблески стали, эта необычная форма, компактная и округлая, делала этого робота не похожим на тех, которых Джошуа встречал в своей жизни. Они назвались «секьюритронами» - это было странное и длинное название, которое он не запоминал, - проезжали мимо церкви, видимо, посчитав ее заброшенной. Поднимали пыль с каменистой узкой дорожки около церкви, а корпусом поворачивались в сторону странного сооружения, поросшего вьюнкими растениями и виноградом. Отец тогда стоял, как сейчас, спиной облокотившись о почти зеленую от зарослей стену церкви и дружелюбно махая незнакомцу. Изображение на экране робота показывало забавного мужчину в ковбойской шляпе и, кажется, помахало ему в ответ манипулятором. Это была забавная встреча. Странная груда металла была тяжела для переноски. Отец поднял его, но еле оторвав робота от земли, понял, что дальше этого дело не зайдет. Люди не молодеют, он тоже. Джошуа никогда не отличался выдающейся силой – мужчина привык добиваться всего умом и словом, но не силой. Руки его были не приспособлены к тяжелой роботе (Если прополка грядок с форзициями тяжелая робота, то все же были), поэтому Джошуа лишь обреченно вздохнул и поднялся с колен около калитки, обтряхивая грязь с рясы. «Я займусь этим вечером» - подумал он, - «Если не выйдет, попрошу Эдварда» - Стой, - донеслось из-за спины. Джошуа передернуло от неожиданности, поэтому он так и стоял, повернувшись лицом к кусту поломанных форзиций, - Не трогай ЭД-Э. Я сам. - Я могу повернуться? – неловко спросил Отец, на секунду отведя глаза от кустарника. Незнакомец быстро кивнул и отошел от мужчины, оставляя ему полную свободу выбора. Было заметно, что он сам смущен произошедшим, просто хотел обезопасить Джошуа от последствий, которая могла нести эта штуковина. Он был одет в рубашку, поверх которой был надет скромный клетчатый жилет за пять долларов, потрепанный жизнью пиджак и шляпа, озорно свисавшая с шеи. На вид ему было около двадцати, не больше; озерно-зеленые глаза, как и вьюнок, цветущий на стенах церкви, были красивым украшением немного угловатого веснушчатого лица, а губы расплывались в подобии виноватой улыбки. - Извини, если испугал тебя. Ты священник? Джошуа поднял глаза к парню, уже полностью отряхнув одежду от земли и штукатурки. - Нет, мне просто забавно ходить в рясе. Ты не читал об этом в последнем выпуске «Мари-Клер»? Незнакомец выглядел озадаченным. Отец засмеялся. - Да, я священник. - Священник, значит? - добродушно отозвался незнакомец, ковыряясь в механизмах поломанного робота. Его руки покрылись капотью, а когда он смахивал пот со лба, то по его лицу проходили темные полосы. Парень этого не замечал и продолжал соединять провода внутри робота, прижигать их странными инструментами из своего рюкзака, попутно разговаривая с Джошуа и изредка обращая на него взгляд. – Мой папа тоже был священником. В свое время. - Хм? – Отец наклонял голову в ожидании ответа. Яркое полуденное солнце обращало лучи на него, на тонкое загорелое лицо, немного с морщинами в уголках губ, а летний ветерок в это время трепетал короткие каштановые волосы. Воротник рясы топорщился, показывая нетронутую солнцем белую кожу. Незнакомец отложил инструменты и повернулся к Джошуа. Он сидел на земле, руками облокотившись на выжженую солнцем траву, а из одного уголка губ в другой секунду в секунду озорно перекочевывала травинка. Его лицо было все еще сплошь покрыто черными пятнами капоти, что забавляло Джошуа. - Хм, начфнем с того, - Юноша поднял руку, чтобы начать рассказ, но Джошуа ловко и как-то не по старчески вырвал у него из зубов травинку, посмеиваясь. - Она тебе мешает, - проговорил он, устраиваясь на лужайке поудобнее, - Отдам обратно, когда закончишь говорить. - Я закончу говорить, когда умру, - хохотнул парень. - Закончишь рассказ, ладно, - Джошуа наблюдал за каждой реакцией парня и невольно становился таким же, как и он. Замечал каждое изменения мимики, интонации – незнакомец не скупился на жестикуляцию и острые словечки, поэтому Джошуа сам не переставал улыбаться. Это было удивительное чувство, когда он наконец встретил человека, близкого ему по духу, даже при таких странных обстоятельствах, как неожиданное приземление робота на куст форзиций. Ах, а ведь из-за этого Отец пропустил тучу проповедей… - Начнем с того, что я жил в юге отсюда. Мама работала на ферме и разводила свиней, - на этом моменте парень довольно хрюкнул, а Отец только продолжил наблюдать за его действиями и самим рассказом, - А в миле от дома в маленькой церкви работал папа. Слушал звон колоколов день ото дня и наслаждался этим, дзынь-дзынь. Кажется, у него и в голове звенело. - А потом? - А пото-о-ом, - протянул парень, - он пошел искать Господа. - В смысле.… Умер? - В смысле пошел по миру путешествовать, дурья башка, - он потянулся к отцу и отвесил ему смачный подзатыльник, смеясь, - Сказал «Мне нужно набираться знаний, чтобы найти Бога», тьфу. Что же ты за узколобый священник… Парень тараторил без остановки и буквально через минуту Джошуа поневоле знал о нем всю подноготную. Оказалось, его звали Гарри и после происшествия с отцом он несколько лет помогал матери на ферме, но потом все-таки решил пойти в «свободное плавание», как и его отец. Мать со своей участью смирилась, и, возможно, все еще разводит свиней в пустынном уголке Америки. «Это было чертовски веселым занятием» - говорил он, - «Если при тебе можно говорить слово «чертовский»» Начинало смеркаться, когда Гарри все-таки закончил с роботом и рассказал о себе все, что только знал. Над ухом трещали цикады, а Отец все еще сидел во дворе церкви, основательно запачкав рясу и даже не думая возвращаться на проповедь. - Темнеет, - от холода Гарри поежился, - Приятно было поболтать с тобой, священник, но мне нужно собираться. - Куда ты пойдешь по такой темноте? - Ага, - ухмыльнулся парень, - Останусь тут, буду спать на твоей кроватке, а потом ты меня усыновишь, а потом мы будем долго и счастливо жить вместе. Джошуа непонимающе уставился на парня. О чем он говорил? «Жаждущему дам даром от источника воды живой» - так написано в Библии, и симпатия тут, конечно же, не при чем. Он переночует, допустим, на полу, - хотя комора Отца была мала, но для этого пригодилась бы. И на следующий день уйдет, как ушел когда-то от собственной матери… - Или ты гей? - зазвенело в воздухе; ударило, как кнутом. - Что такого нетрадиционного в простом гостеприимстве? - сухо проговорил Джошуа. Его хорошее настроение будто испарилось, когда ему напомнили об этом. - Не-а, - ухмыльнулся Гарри, - Ты гей. - Библия против мужеложства, знаешь, - вздохнул мужчина. Он прекрасно понимал, что врал, - но от этого парня действительно ничего не хотел – хотя Гарри был невинен и добродушен, в сексуальном плане он не привлекал Джошуа. Возможно – за день знакомства он не думал об этом. В воздухе стоит тишина, мертвая и неуютная. Её нужно нарушить. «Рано или поздно становится скучно» - Хорошо, - лицо Отца потемнело, а слова звучали обреченно, - Видимо, у тебя есть особый талант на раскрытие таких вещей. Если хочешь слушать правду, слушай. Меня с самого детства никто не привлекал. Нет, не только девушки – парни тоже. Но когда я осознал, что чувствую что-то к соседскому мальчишке, сразу же побежал в церковь с молитвой. Подумал, что так все пройдет. - Поэтому открыл собственную церковь, где закрылся от всего народа, чтобы осмаливать грехи перед Господом, - сделал вывод Гарри. Он говорил громко и уверенно, но Джошуа казалось, что парень разочаровался в нем, как и он сам в себе. Мужчина горестно кивнул. Не было сил опираться, - пусть он уходит, или же останется на ночь, но потом все равно уходит. Прийти и за один день причинить столько боли, но одновременно принести столько радости и счастья ... Этот парень странен, как он говорил сам, «чертовски». Будто прочитав мысли Джошуа, парень ухмыльнулся и громко, почти крича, произнес: - Эй, священник! Я не разочарован в тебе. Джошуа ничего не понимал, когда Гарри, ухмыльнувшись, продолжил: - И на ночь, пожалуй, останусь.