Верные друзья

Ирэн снова не может выбрать платье. Вертится перед зеркалом, вытащив на кровать половину богатого гардероба. — Нет! — вздыхает она. — Все не так! Красным лаковым ноготком подцепляет тонкую лямку. Хлоп! — лямка лопается, обнажая худенькое плечо. Ирэн разглядывает свое отражение: она пока не накрашена, распущенные длинные волосы придерживает у головы рукой, а платье, имевшее две лямки, теперь держится на одной. Она мне очень нравится такой — естественной и немножко помятой ото сна. А меня зовут Кейт. Мои второе имя и фамилия не имеют значения. Я просто Кейт. Мы с Ирэн живем вместе уже очень давно, и я знаю ее лучше всех. И не надейтесь, я не собираюсь о ней сплетничать! Мы поселились в тихом местечке на западном побережье Северной Америки. И я, и Ирэн обе очень тоскуем по родине, а все благодаря стараниям одного нашего земляка. С другой стороны, Ирэн до сих пор жива благодаря ему же. Кажется, у них завязывался роман, но я так и не поняла, почему у них не сложилось... Ирэн аккуратно укладывает волосы в прическу, держа во рту пару шпилек. Я думала, она готовилась пойти куда-то вечером, но, по всей видимости, уйдет в течение получаса. Жаль. Я буду скучать тут одна. Ирэн очень красиво подводит глаза — неброско и стильно. Странно, но с верными «лабутенами» и любимыми чулками со стрелками она надевает самое обычное черное платье. И все равно выглядит в нем потрясающе. — Кейт, я иду на собеседование, — говорит она. Потом чуть мрачно добавляет: — Как бы прискорбно это ни звучало, — потом снова очаровательно улыбается одними губами, как умеет только она. — Пожелай мне удачи! — невесомо целует в лоб и легонько щекочет бока. Я смеюсь. А она исчезает за дверью и, наверное, вернется нескоро. После нашего скоротечного переезда прошло уже несколько месяцев. Все это время мы жили на внушительные капиталы Ирэн. Но денег всегда не хватает. Они начали заканчиваться и у нас. Ирэн не может вернуться к своей старой работе. Она не отнимала много времени, и, по словам Ирэн, ей самой все это доставляло немало удовольствия, а потом деньги сыпались на нее словно с неба. Теперь ей даже пришлось закрыть свой сайт, чтобы не быть случайно узнанной, ведь там были ее фотографии. Но страдать — это удел всех красивых и умных девушек, представляющих собой вымирающий вид. Вокруг сплошь и рядом одни тупые курицы. Ужас! Перебираюсь в гостиную. На журнальном столике раскрытая книга. Начинаю читать прямо на открытом месте. И вскоре, кажется, засыпаю... Ой! А можно я похвастаюсь? Я помогала выбирать обои для гостиной и спальни. Видите, как хорошо кремово-белый гармонирует с желтеньким? Здесь так тепло и уютно, а в углу гостиной мигает на рождественской елке гирлянда! Ирэн раньше предпочитала темные, угрюмые цвета. Она называла их агрессивными — черный, серый, темно-зеленый. Я считаю, что в девушке самыми агрессивными должны быть блестящие глаза и ярко-красные губы. Ирэн не испытывает в этом дефицита. А теперь у нее белая спальня, в которой хорошо сочетаются голубые и красные ленты на шторах с украшениями на покрывале кровати и на декоративных подушках. Как же тут красиво! Ирэн возвращается только через несколько часов. Она явно устала и совершенно измотана. Сбрасывает туфли в прихожей, стягивает дорогие чулки. — Ох, Кейт! Какая это сложная страна. Меня не взяли. Сказали, что мой акцент совсем не подойдет для обучения детей. Как же так! Наверняка собеседование проводил какой-то грубый мужлан. Что он вообще понимает в женском вокале? Бедняжка Ирэн. Она идет к себе, но я не оставляю ее одну. Она распускает волосы, надевает теплые носки и безразмерный уютный свитер крупной вязки. Потом идет на кухню, делает себе крепкий кофе. Без сахара. Значит — вспоминает Лондон и Великобританию. И Шерлока Холмса. Она идет в гостиную с чашкой кофе, несет ее, словно свечу на ветру. Ставит чашку на рояль, сама садится на мягкий пуф и поднимает крышку. Сейчас начнется волшебство музыки! Длинные пальцы аккуратно и деликатно касаются клавиш. Она играет эту пронзительную рождественскую мелодию, часто связываемую с Первой мировой войной. А еще она начинает петь. Наверное, для каждого это большая новость: Ирэн Адлер когда-то училась оперному пению. Но сейчас она поет совсем не оперным голосом. Silent night, holy night, All is calm, all is bright. Round you virgin mother and child, Holy infant so tender and mild... Мне хочется петь вместе с ней, но эта мелодия и эта песня принадлежат ей, и я слушаю молча, разглядываю огоньки на елках, которые отражаются в гладкой поверхности блестящих шаров. А еще думаю о ее непростой судьбе. О том, как ее недооценили, но потом все же обыграли... Она умная, мудрая женщина, и просто пользуется своим умом. Она видит людей насквозь, ей не изменяет интуиция. Возможно, поэтому она до сих пор одинока. А, может, ей просто никто не нужен. Сейчас это неважно. Она наслаждается пением, я — ее звучанием. Как бы мне хотелось, чтобы за окном сейчас шел белый пушистый снег на фоне чернильно-фиолетового глубокого неба. Но в этих краях слишком тепло для такого чуда. Christ the savior is born! Christ the savior is born! Она улыбается! Мы переглядываемся, и она радостно и торжественно играет гимн Великобритании! Тут уж молчать я не могу! God save our gracious Queen! Long live our noble Queen! God save the Queen!.. Пальцы Ирэн пробегают по клавиатуре тяжелого, массивного рояля с невиданной легкостью, но она извлекает такие переливчатые звуки, что я в который раз поражаюсь гениальности человеческой мысли. Рояль из дерева и металла издает чистые, просто немыслимые, неземные звуки! Thy choicest gifts in store, On her be pleased to pour; Long may she reign: May she defend our laws, And ever give us cause To sing with heart and voice God save the Queen! Ирэн поет последнюю строчку очень громко — так громко, что на елке звякнули шары. А у меня получилось выдать только глупостное чириканье. Опять. Ирэн смеется от души, а я хлопаю крылышками, и на клавиши опускается мое желтое перышко. Но она не перестает играть: она делает красивый переход, и вот звучит одна из самых старых английских рождественских песен. Она снова поет. We wish you a merry Christmas, We wish you a merry Christmas, We wish you a merry Christmas And a happy New year! Сейчас в Лондоне Рождество, а у нас оно наступит только через восемь часов. Но мы знаем: в любом часовом поясе, в любом городе говорят друг другу люди или еще скажут слова: We wish you a merry Christmas And a happy New year!