Ответственность

Дальше, словно конец длинного коридора, очередная дверь. Тонкая – выясняет Сакура, вынося одну из половин раздвижного прохода. Это уже не дерево – на костяшках кровь, но саднящая боль ощущается всего секунду, пока девушка не разглядывает повнимательнее место, куда её угораздило заскочить. И личностей. Одну личность. Орочимару. Дыхание перехватило, а Сакура почему-то ощутила себя беспомощной девчонкой-генином, как в старые, очень старые времена, забытые времена. А может, и вовсе не позади оставленные, ведь Орочимару, со всеми его обычными и запретными техниками, вряд ли заметит существенное повышение её уровня… Всё такая же девчонка?... Стоп. Нет. Я не ничтожество. Вовсе. Я не настолько сильно отстаю от Цунаде. Шизуне вот вообще говорила… Хех. А Наруто, помнится, рассказывал, что Орочимару без своих дзюцу на равных сражался с двумя саннинами разом. Проклятие. Более чем способный по мимике розоволосой отследить её переживания, Орочимару усмехнулся, поудобнее устраиваясь на подобии полутрона, что было установлено посередине почти пустого помещения. Из всей обстановки – мониторы справа и нагромождение шкафов сзади. - Ну, и что же ты мне скажешь? – с неподдельным интересом поинтересовался один из Великой Троицы у куноичи, совместными усилиями названной новым саннином. В голосе даже без каких-либо усилий можно было расслышать саркастическую насмешку. - Кабуто солгал мне касательно своей неосведомлённости о твоём местонахождении. - Уже считаешь себя вправе так неуважительно ко мне обращаться? Думаешь, кем-то выданное «звание» ставит нас на одну ступеньку? И хотелось бы, конечно, поддержать марку чем-нибудь самоуверенным и пафосным... Но она не Наруто, в конце-то концов. Недостатков у неё много, но с того самого момента, как за несчастные дни до войны влюблённую дурочку отчитал Сай, Сакура зареклась от главного: лгать себе. До хруста сжимая запястье, приходится признать: - Нет. Змей усмехается. Устраивается удобнее, чуть подтягивает правую ногу и опирается на также правую руку подбородком. Между делом, как о неком незначительном факте, упоминает: - Мой верный, но потерянный мальчик не лгал: я не связывался с ним с самой своей смерти. Для чистоты эксперимента. - Какого эксперимента? Саннин, настоящий саннин, а не «игрушечный», как девчонка уже начала думать о себе, не то облизнул губы, не то по-змеиному попробовал воздух. Другого смысла, кроме как поиздеваться над её психикой, Харуно в жесте не нашла. Судя по очередной наглой усмешке - не ошиблась. Ну, и Ками с Орочимару, а также всеми его причудами. Каждый развлекается, как ему угодно. Отступник немного изменил позу, резко теряя большую часть глумливой расслабленности. От исследовательского, скупого и, кажется, чуть удовлетворённого интереса стало ещё паскуднее. - Как обычно – на людях. Но теперь без непосредственного участия. Пытаюсь… Хм… Проследить изменения изначально нестабильной личности в динамичной среде, при условиях отличных от идеальных. Сакура осознала смысл слов, но всё равно мало что поняла. А ещё замялась, не представляя, что делать дальше. В принципе, информация подтвердилась, отряд из Конохи она вызывала не зря. Преступник класса S тут, осталось только захватить и доставить в деревню. Восхитительно. Вот прямо сейчас бросится захватывать. - Затрудняешься относительно дальнейших действий. Хочешь дельный совет? – И хотя «да», «конечно», «с удовольствием прислушаюсь к вашей мудрости» из уст розоволосой не прозвучало, змеиный саннин продолжал как ни в чём не бывало. Разве что чуть жёстче, окончательно избавляя голос от насмешливой снисходительности. – Убирайся. - Ты думаешь, я вот так уйду? - Почему нет? - Ты преступник. - И? Сакура замолчала, но ненадолго. Ощущение, что над ней издеваются, неимоверно бесило. Какое право? По какому праву?! - Ты должен понести наказание за свои преступления. Сумасшедший, по мнению многих, учёный рассмеялся. - Знаешь в чём большой пробел образования Листа? Вас не учат мыслить самостоятельно – только выполнять приказы. Даже джонины, даже те, кто отвечает за чужие жизни, с трудом принимают независимые решения. Иногда и вовсе не принимают... Но главная проблема даже не в этом. Никто, практически никто, из деревни не умеет мыслить за пределами одной миссии. – Сакура не отвечала, но саннину, похоже, и не нужны были комментарии. Только внимательный слушатель. - Вот сейчас ты действительно надеешься доставить меня в Коноху? Не прячь отчаяние в глубине глаз – не выйдет. Даже если тебе пришлют ещё один отряд, и даже если он доберётся вовремя, я смогу уйти. И если сейчас я не заинтересован в противостоянии - Цунаде, единственная это осознающая, заметь, не отправила ни одной группы меня выслеживать - то после вашего первого удара… Как думаешь, ослабленной деревне нужен ещё один враг? - Если мы не схватим тебя сейчас, ты вернёшься к своим опытам. - Не планировал. Сейчас мне интересен только Саске. И Кабуто. - Что тебе нужно от Саске? Он уже однажды тебя победил… - Победил меня Сарутоби, как не горько признавать, а Саске воспользовался случаем, крайне тяжёлым состоянием. Признаю, мальчишка совершил чудо, захватив моё сознание в моём собственном измерении… Но единственное, что это означает – я не могу забрать его тело. И то – пока. - Саске тебя победил бы и с дзюцу. Итачи смог. - Это было давно. Ещё до того, как я детально изучил шаринган и методы с ним борьбы. К тому же, не думаю, что Саске достиг уровня Итачи. В плане планирования и стратегии так точно. - Ошибаешься. - Да? Скажешь, выпустить всех заключённых после моего убийства было хорошей идеей? Сакура молчит. Ещё вчера сказала бы «да», но узнав, откуда взялась банда Симаев… - Этих тварей нужно было уничтожить, Харуно. Разве ты, увидев, что они творили в Миёте, со мной не согласна? Тысячи умалишённых, упивающихся силой и свободой, с которой они не знают, что делать, а всё, что умеют - убивать… - Это ты довёл их до такого состояния! Змей морщится, едва заметно морщится, от этого «ты», наверное, но без каких-либо эмоций соглашается. - Да, я. Но прочего это не отменяет. Умалишённые твари, мечтающие отомстить всему миру за свою боль. Их следовало убить. Саске дал им свободу. Как благородно! До чего благородно и великодушно - дать шанс на новую жизнь стольким невинным людям. Единственное, что спасло вас от разгребания чудовищных последствий Учихи сентиментальности – война. И я, после её завершения. Мне эти отродья всё ещё покорны. - Значит, тот парень, бывший подопытный, не ошибся. Его за это убили? - Да. Опасная информация. Вот, разговор опять ушёл куда-то не туда, она опять говорит о чём-то отвлечённом, хотя должна сражаться. Что-то напоминает. - Тоже практиковались шпионом? - Нет. Психологом. Приятнее, когда люди умирают добровольно за тебя, а не от твоей руки, пытаясь совершить прямо противоположное. Полезнее. - Мерзость. Саннин пожимает плечами. Чуть склоняет голову, забавляясь её состоянием. - Почему Кабуто не с тобой? - Эксперимент. Я посоветовал мальчику заполнять себя знаниями, но, как показала практика, этот путь тупиковый. Пересадить себе мои клетки! Не ожидал, что он дойдёт до такого, хотя, вынужден признать, пришлось кстати. Увидеть его, а заодно и свой путь, будучи беспомощным наблюдателем, оказалось неприятным, но полезным опытом. Я, кстати, не верил, что он выберется из изнаги. Был уверен, что мальчик безнадёжен... Нет. И вот теперь у меня уже другие игры: хочу знать, чего он достигнет сам. Своим, собственноручно выбранным и проложенным путём. Без подсказок. - Он и Саске? - Да. К чему придёт Саске, что он выберет и примет мне тоже интересно. Сейчас Учиха куда самостоятельнее и взрослее, чем в момент моей смерти. Даже взрослее, чем в момент окончания войны, когда я последний раз видел его с расстояния удара. Игра становится всё занимательнее. - Саске выбрал Коноху. - Возможно. А возможно, и нет. Всё может измениться, и я в кои-то веки хочу быть лишь свидетелем, но не причиной этих изменений. Я больше не собираюсь разрушать Коноху, Сакура. – Наконец, наконец, они перешли к чему-то стоящему. - Для деревни будет лучше не знать о нашем разговоре. - Это предательство. - Всего лишь действия в интересах Листа. Вам сейчас не нужно противостояние со мной, и тем более не нужны сотни моих недоработанных экспериментов, вырвавшиеся из-под контроля. - Я не могу предать деревню. - А своих друзей можешь? Интересно. - Что? - Ты ведь понимаешь – все, кого отправят меня искать, погибнут. Не жаль? И многие посланные уничтожать мои опыты не вернутся. Не чувствуешь перед ними ответственности? - У меня нет такого права… - Не уверенно. Уже не уверенно. Цунаде действительно не пыталась разыскивать бывшего товарища, так может, Хокаге не ошибалась, принимая такое решение? - А у Итачи, теперешнего героя Конохи, было право убивать всю свою семью? - Да. У него был приказ. Орочимару смеётся. Уже даже не снисходительно-иронично, не насмешливо, а откровенно издевательски и неприкрыто зло. - Так всё, что беспокоит тебя, - отсутствие печати и подписи начальства? Не честь, не долг перед законами, не кодекс – только страх? Страх ответственности за свои решения? Страх сделать что-то самой? - Шиноби - оружие и обязан выполнять приказы! Коротко, но пробирает, будто ледяную воду выплеснули за шиворот: - Вот за это я вас и презираю. Сакура зло, порывисто дышит, задыхается от чувств, хоть бой ещё не начался. - Ненавижу. - Ненавидишь всех, кто может мыслить самостоятельно? - Ты чудовище! - Да. И не отрицаю это. Беру на себя ответственность за всё, что сделал. Лишь перед собой – не вам меня судить. А ты ответственности боишься. Сакура молчит. Делает небольшой шаг вперёд, но не замечает изменений в позе саннина. Видно, тот и так считает себя готовым к сражению. И продолжает болтать, осознавая опасность не только стали, но и верно подобранных слов. Почему её не учили таким сражениям? - Всё просто, Сакура: ты или дашь мне спокойно уйти, или нет. Или обречёшь своих друзей на гибель, а деревню на трудности, или нет. Или возьмёшь на себя риск, или сбежишь. - Я не собираюсь бежать. - Смерть то же бегство. На тот свет, где не нужно будет принимать решений. - Да что ты понимаешь! Саннин не комментирует, но в вертикальных зрачках ясно видна насмешка: «Я понимаю куда больше чем ты». Зачем ему что-то говорить? Всё, что должно было прозвучать, уже достигло адресата. И успешно, пошло оно всё прахом! Сомнения против воли куноичи начали свою подленькую работу. Он ведь не лжёт. Подключая рассудок: устроить огромные проблемы способен? Способен. Планирует? Пятая считает, что нет. Верит ли Сакура Цунаде? Да. Одобрит ли та? Вряд ли. Даже не в Орочимару дело – это предательство. Просто предательство всех кодексов и клятв. А себя? Самое простое, что она может сделать, – напасть. Погибнуть и освободиться от любых решений. От любых проклятий. От всего. Но умирать Харуно не желает, хоть костьми ложись – не желает! Значит нужно жить. И что-то решать. Что бы сделали на её месте друзья? Наруто напал. Не поверил бы ни слову, а если б и поверил, всё равно не позволил преступнику бродить на свободе. Наруто не стал бы слушать никакой лжи, никакого подстрекательства к бесчестью. Наруто поступил бы правильно, а всю оставшуюся жизнь мучился бы совестью, оплакивая погибших. Узумаки по-другому не умеет. Саске напал. Даже не из-за чести, не из-за верности деревни – уж её-то у бывшего нуникена не осталось ни на грамм – просто потому, что это Орочимару. За одни только слова, о том, что он «неустойчивая психика», очередной эксперимент «в условиях отличных от идеальных», Учиха попытался бы убить. И погибших бы считать не стал. Сакура знает, что бывшей влюблённости, как никому другому, было бы плевать. Цунаде позволила бывшему другу уйти. Она последнее время иначе чем «бывший товарищ», «один из Легендарной Троицы» Змея не называет. За что ей вечное возмущение старейшин, но те после войны утратили большую часть авторитета. Уже не в силах навредить. Она ученица Цунаде, выбрать ли ей дорогу сенсея? - Даже доложив Цунаде и бросив бремя ответственности на плечи Хокаге, ты оставишь вину себе. Не сможешь избавиться от неё, видя чужие смерти. Какое бы ни было решение – оно только твоё. - Я - очередной эксперимент? Усмехается, гад. Бесит. Так и хочется ударить. - Немного. Между делом. - Проваливай. Убирайся, пока я не передумала. Пока готова морально к такому проступку и такой тяжести. Пока согласна брать на себя риск за все твои последующие преступления. Проваливай, пока я не передумала и не… Струсила. - Умница. Не ожидал. Всё. Нервы. Спинка, на которую секундой назад опирался Змей, разлетается вдребезги, а костяшки уже не просто саднят, а надсадно плачут и просят обратить на себя пристальное внимание. Занозы, понимает Сакура, посасывая руку. В шаге всего стоящий Орочимару как ни в чём не бывало сухо и по-деловому уточняет: - Это вне рамок нашей договорённости? - Вне. - Выход там. Прямо по коридору. И советую поторопиться, если хочешь найти своих приятелей… Небезнадёжными. - У твоих прихвостней приказ уничтожить? - Да. - И Кабуто тоже? Змей плавно кивает, а девчонке чудится, будто головой мотнула самая настоящая змея. Пусть Харуно и не видела в жизни королевской кобры, но поклясться готова: глаза у той такие же. Точь в точь. Что самое странное, для выросшей в Конохе: ни грамма участия. Капля жалости, но относится та к проваленному эксперименту или ещё чему-то, ведомому только Орочимару, ирьенину не хватает способностей разобрать. Пускай, розоволосая уверенно разворачивается на пятках и, подставив врагу незащищённые лопатки, направляется к шкафам. Ногой сносит один из них, всё так же не доставая изо рта повреждённую, солоновато-ржавую кожу. Левой ладонью куноичи опускает ручку. Не заперто. Забавно. Кидает взгляд на саннина, задумчивого, полностью погружённого в свои размышления, и бросается в тёмный коридор прежде, чем успевает вновь усомниться в своём выборе. Это её решение, а значит, оно не может быть неверным. Как и верным. При любом раскладе отвечать ей. Сакура согласна нести ответственность. Ким, Отасана, Мото и Кабуто. Сейчас главное успеть к ним, а всё остальное будь трижды проклято! Пару раз пришлось куда-то упасть, пару – подняться. Девушка не сворачивала, с каждым шагом всё больше и больше убеждаясь – саннин соврал. Послал её непонятно куда, а сейчас догонят его слуги и просто прибьют в одном из коридоров. Если сама до этого не попадёт в какую-нибудь ловушку... Наушник зашипел неожиданно и пронзительно – куноичи едва не стащила его в первое мгновение. Больно. Лишь спустя секунду дошли до мозга два факта: она приближается к поверхности и... Она может связаться со своими! Ким и Мото не слышны. Зато тяжёлое дыхание Отасаны Харуно различила, стоило лишь чуть стихнуть помехам. Как и он её. - Сакура-сама!... Бурное проявление чувств, не громкое, но... Не думала, что он так вообще умеет. Жаль, что не Ким. - В норме. Пытаюсь выбраться к вам и скоро буду. Обстановка? - Отряд поддержки прибыл идеально вовремя. Ким вместе с ними уничтожает оставшихся преступников. Затянется до утра, но обещали справиться. В Убежище?... - Был кое-кто, но сейчас возвращаться сюда не имеет смысла. Мото? - Со мной. Попал под технику и сломал передатчик, но жив и не пострадал серьёзно. - Кабуто?... - Мото... Пустил свою чакру и развеял дзюцу. Ещё на наших глазах получил рану, но смог уйти. Мне кажется... Он пытался прикрыть Мото от той техники. Я не уверен... - Возможно. Из отряда поддержки кто-нибудь есть рядом? Я их не слышу. - Они без передатчиков, почему спросите у Сая. - Хорошо. Секунд пять молчания, сосредоточенного бега, и впереди мелькнул просвет. У самого выхода, буквально пару шагов, Сакура едва не распласталось по земле, почти сбитая с ног писком-скрежетом из наушника. Будто заклинило что-то, или... А это имеет значение? Рефлекторное движение, выполненное в первую же секунду, – стащить оглушивший её предмет и кинуть под ноги, а уж когда сверху падает каменная плита, как-то само собой становится не до того. ...Или что-то намеренно глушит сигнал. Настырное же у неё сознание, подумала Сакура, глядя на тёмные в ночной мгле листочки и как раз собираясь с земли подняться. Глянув в сторону закрывшегося прохода, Харуно рассмеялась. Как-то... издерганно. Передатчик, целый и невредимый, всего в сантиметре от закрывшегося Убежища... Уже не пищит. Чудно. Значит, что нам осталось? У команды всё в порядке, таким образом, лишь отыскать Якуши. Может, ещё и извиниться перед ним? Нет, перебьётся.