Пока мне не исполнилось пятнадцать. Часть - 2. Расплата за жизнь.

- Ты встал? - запах яичницы заставляет желудок сжаться от голода. Солнце играет на белой простыне, в которую я обернут. - Кто ты? - тихонько спрашиваю, не взяв ничего с принесенного подноса. - Я элементаль. Ключ мироздания, - спокойно протянул парень. - Кто-кто? - удивился я, заглянув под свою простыню. Оказывается, я был голый. Хотя, как голый, все мое тело было обмотано бинтами. - Шучу дурак, книжек не читал никогда, что ли? Это же сказка такая, - засмеялся тот. - Не знаешь? - лицо вмиг сменилось на удивленное. - Ну да ладно. На тебя открыта охота. Дайсон затаил на тебя злобу. Мне бы хотелось знать, за что? - Кто ты? - я твердо и четко повторил. - Я закон, - ответил тот уже без улыбки. - Я наследный принц Дамиан. - Смешная шутка. Принца Дамиана и всю его семью сожгли двадцать лет назад. Или кто-то не знает историю того места, где живет? Полагаешься на сказки? - я горько улыбнулся. - Сказал парень, который никогда не выходил за пределы борделя, - усмехнулся парень. - Слушай, ты, - я притянул его за волосы, когда он повернулся спиной, и приставил к горлу заточку, которую успел спереть во время того,как меня насиловали. Годы борделя дают о себе знать. - Говори, кто ты? Или у меня рука не дрогнет лишить души твое гнилое тело. - Я же сказал, я принц, - сказал тот сиплым голосом. - Врешь, - я прижал заточку еще ближе к его горлу, оставив не глубокий порез. Тонкая струйка крови потекла по дергающемуся кадыку. - Да не вру я, - он резко высвободился, заломив мне руку. Спину пронзила боль. ­- Врешь, кто ты? - сипло спросил я, прокашлявшись. - Зачем ты предал меня? Тебе заплатили? - Я тебя не предавал, - парень все еще держал меня, сильно нагнув. Он откинул заточку в сторону и придавил меня своим весом. - Слышишь, это был не я. Это был мой брат. - Пусти, - я резко пихнул его локтем в живот. - Откуда мне знать, что вы не заодно? - Раз ты знаешь историю своей страны так хорошо, то ты должен знать, что всем сынам Алькирии делали при рождении маленькие ожоги в форме клана, которому они принадлежат. А так, как я наследный принц, то имею королевский знак. И делают их в специально в детстве, чтобы никто не мог их подделать, - пытался доказать он. Глаз нервно подергивался. Было видно, что это не он. У той твари была родинка на правой щеке и волосы другого оттенка. У него они теплые, цвета спелой ржи. А у того волосы цвета холодного инея. Но я решил еще раз проверить. - Но раз вы братья, - гадко ухмыльнулся я. - Значит, у вас одинаковые знаки. - Ну да, но я же... Черт, - психанул тот. - Логично. - Не волнуйся, я знаю, что это был не ты, - поясницу резко обожгло болью. А я и забыл на секунду, что на мне нет и живого места. - Ой, - кровь просочилась и потекла, как у женщины в особые дни. - Больно, - улыбнулся я. - Чего же ты лыбишься, дурак? - он схватил меня на руки и, снова уложив в кровать, пошел и взял какой-то чемоданчик. - Я понял, что меня не предали, - сказал я перед тем,как отключится. -Вот же дурак. *** Я вроде проснулся. За окном еще даже не собирается вставать Солнце. Ощущение, что меня хорошенько потрепали и проехались катком. Я резко открыл глаза и они немного, совсем на секунду, заболели. Все тело ломило, на мне абсолютно не было места, которое было бы обтянуто бело-желтоватой бархатистой кожей. Оно больше напоминает измятую фольгу темно-коричневого оттенка с сиреневыми и желтыми пятнами. Сидеть уже не могу. Очень уж это больно. Наверное, я уже забыл, что такое боль. Нас учили не обращать на это внимание. Работа - вот, что было превыше здоровья, тел, морали, всего, в нашей так и не состоявшейся жизни. Лежу, смотрю на потолок. По нему мерцают разноцветные блики. Слушаю тишину. Она умеет согревать теплым молчанием. Вспоминаю его губы, которые толком не успел разглядеть в череде событий. Сердце ударяется в тахикардию. Что со мной? Неужели этот человек за два с половиной дня стал мне так дорог? Вряд ли. Шлюхи не знают любви. Они ее не достойны. Я так считал, пока мог. Я не хочу погрязнуть в этих странных высоких чувствах. Так я никогда не смогу найти тебя, дорогой друг. Ты моя гавань, к которой я хочу пришвартоваться. Никакого секса, пошлости, любви. Любовь давно оскверненное слово, лишенное искренности, опороченное похотью. Я хочу просто прижаться, узнать, что все хорошо. Просто знать, что ты жив. Просто знать, что в мире есть родной человек, кусочек надежды в этой блядской тьме. За эти три года ты стал мне семьей, которой у меня никогда было. "Я не люблю тебя Шон", - я скажу тебе это при встрече.