Говорят

Через три года: - Джон, я вернулся... - А я нет, Шерлок.

Я никак не могу привыкнуть к себе. К тому, что я это я. К тому, что я умею сносно играть на скрипке. К тому, что я автоматом считаю сколько ложек сахара кто кладет в кофе или чай, а также могу определить количество пекинесов в доме гостя по шерстинкам на его брюках. Боюсь весь остальной мир тоже никак не может привыкнуть. Я в нем инородное тело. Однажды я повторял знаменитый эксперимент на самоопределение и LSD-25. Юношеский максимализм помноженный на дурацкую веру в собственное бессмертие и безграничные ресурсы организма. Врача рядом не было, пришлось рисовать самого себя. В какой-то момент я понял, что я никак не могу к себе привыкнуть. К этой линии губ, к своей руке с зажатым почти намертво грифельным карандашом. К зеркалу. Впрочем, с ним мы как раз довольно быстро расстались. И никаких семилетних страданий. Эксперимент закончился примерно тем же, что и исходный. Куча исчерканной бумаги и тоскливая усталость, но вот эта раздвоенность сознания осталась. Я взбегаю по скрипучей лестнице, а он считает ступени. Я кладу в холодильник пакет сока, а он фалангу пальца, заботливо упакованного в специальный пластиковый бокс. Я думаю о том, что надо сделать завтра, а он исполняет на скрипке что-то крайне на мой вкус немелодичное. Я вижу сны. Он нет. Последнее время не помню, что я видел. Последнее время я боюсь, что просыпаюсь совсем, совсем не я. - Нет, доктор, со мной все в порядке. Я пришел за своим другом. У него как раз должен закончиться сеанс. Доктор Ватсон. Да. Нет, мы вряд ли могли с вами встречаться. Скорее всего вы помните меня из газет. Я покончил с собой три года назад.