Говорят

</right>О лете.</right> Жарко. Жара плавит асфальт, душным маревом обнимает улицы до влажных темных пятен битума, загоняет людей в пластиковые колбы кондиционированных кафе, и абсолютно отключает мозги. Вот это в ней мне не нравится больше всего. Поэтому я сижу на шатком, металлическом, стуле, катаю в ладонях стаканчик с холодным кофе-фраппе, подернутый вязью конденсата, и лениво смотрю на улицу, подставляя отравленному будущей ангиной кондиционеру шею и лопатки. Ненавижу жару. Глоток прокладывает себе сложносочиненную траекторию: занывшие ото льда зубы, язык, горло, пищевод,... камнем минует желудок и ударяет секундой блаженства прямо куда-то в солнечное сплетение, так, что я еще секунду хватаю воздух. Из жидкого азота у них лед что-ли? Там, на улице, для меня верная смерть. Выйди, и попадешь в другую вселенную, где ты уже не уникальный частный детектив-консультант, а простое, выпотрошенное до состояния "пить" жарой тело. Ненавижу. Глоток. Жару. Еще один. Три дня мне теперь валяться на диване с больным горлом и смешной температурой. Ну и пусть! И еще один глоток, назло. По детски, я знаю, но так приятно.

Вариации на Ганнибала

Пальцы торчали из рыхлой, по весеннему отблескивающей влажным, земли, как пеньки поганок без шляпок, такие же белые, исковерканные агонией, с налипшими комьями почвы. Прямо сейчас хоть бери камеру и снимай очередную серию "Восставших из ада". Иногда я представляю себе, что все, что происходит со мной это бесконечный детективный сериал. Джон говорит, что в эти минуты у меня отсутствующий взгляд и мечтательная улыбка на губах. Для меня все выглядит немного с другого ракурса. "Мотор", - неслышно говорю я, и на экране передо мной мелькают вместо цифр обратного отчета факты ее биографии. Узкий, посиневший раньше остальных, след от обручального кольца, темные приногтевые лунки, содранный накладной ноготь, след от .. недельного? полуторанедельного? ... пореза на пальце, грубая кожа тыльной стороны ладони, маленькое пятнышко мозоли на костяшке указательного. Ноль, господа, пора на сцену. Пора. Поэтому я картинно, на каблуках разворачиваюсь, плюю какой-то заезженной остротой в Андерсона, все как полагается по законам жанра, и иду прочь. Для меня уже плывут снизу финальные титры, для них все только начинается. Интересно, какой сериал у Андерсона? Ситком с элементами детективной комедии? У Салли? У Салли непременно должны быть задействованы службы социальной защиты и толерантности и много цветных актеров. У Лейстреда фильм 80-х, старый, добрый, заезженный полицейский детектив. Немного скепсиса, много черного юмора, пончики... У Джона ... Почему никогда, даже, если смертельно скучно, даже, если все осточертело до крайности, даже, если ты хочешь.... не удается переключить? - Да, Грег, это именно та, кого мы искали. Похоронили заживо в собственном же подвале. Неплохой конец для автора детективного чтива. - Фрик, - несется мне вслед. Это моя вечная заставка. Плащ за спиной и "Фрик!". Оставайтесь с нами, господа и дамы, шоу продолжается, и в следующей серии мы увидим... Вся моя проблема в том, что по законом телевидения, после очередной серии фантазия авторов исчерпывается, и зрителю становится скучно. Он начинает ворчать, говорить, что сделал бы сам на месте режиссера, советовать героям пьесы как им жить. Чувствуется, скоро я перейду из зрителей в сценаристы.