Снежные сказки

*** Парень вздрагивает, задумавшись о своём и не сразу замечая, как лица коснулось что-то лёгкое и шершавое. Он водит головой, громко вздыхая и вспоминая, что задремал на крыльце, упоённый тихим шелестом листьев, заигрывающих с наглецом-ветром, и криками ястребов, борющихся за первенство в своей стае. Рука ощущает блокнот, тот самый блокнот, что выдали ему ещё позавчера в ресторане, чтобы Кок записывал туда свои идеи, одни из тех своих гениальных идей, что приносят ресторану популярность у заморских гостей, а парню - неплохие деньги, которых вполне хватает на пиво и сигареты. Издевательство, это ещё мягко сказано. Пальцы водят по гладкой бумаге, и он пытается вспомнить, что писал до этого, но сонный разум лишь устало зевает, ворча, что не готов к такой серьёзной, трудной работе. Он находит смятый листок, видимо упавший с яблони, что растёт рядом с его домом. Позднее лето уже начинает медленно уступать свои владения холодной сырой осени. Кок подносит пожухлый листок к лицу, вдыхая аромат, ещё исходивший от отпавшего, скоро окончательно мёртвого листа, вдыхая последние нотки лета. - Так быстро летит время… - шепчет он, опуская лист обратно к себе на колени. Где-то сбоку раздаётся приглушённый звук зевоты, и парень снова вздрагивает, не ожидая, что рядом окажется его сосед. Скрипят доски, когда мечник поднимается, принимая сидячее положение и облокачиваясь о стену сарая. - Что ты сказал? – хрипло спрашивает он, и Кок хмыкает, зачем-то тянет руку, водя её по воздуху, пока не наткнётся на чужую голову, с мягкими короткими волосами. Снова скрипят доски, когда мужчина пересаживается, что-то пробурчав себе под нос и замерев. Кок более смело зарывается в короткие волосы, ощущая под кончиками пальцев теплую кожу головы и водя рукой до лба, где волосы у мечника стояли дыбом. - На чём мы там остановились? – тихо шепчет парень. - Я не помню, - в ответ гудят ему снизу. - Скоро осень, - парень наклоняется, касаясь чуть острого уха и неожиданно обнаруживая кольца серёг, а чуть ниже - вытянутые капли, отдающие холодом металла, - что ты будешь делать, если твой накама не появится до зимы? Мечник насмешливо фыркает: - Глупый вопрос, завитушка. Буду ждать, пока не объявится. - А если никогда не появится? – парень хмурится, сжимая прядь волос и чуть натягивая, - эй, я не хочу всю жизнь иметь под боком такого ленивого, ворчливого соседа! - Он появится, - рычит мечник сквозь зубы, но с места не отстраняется, - я знаю это. - Откуда? – не унимается Кок, который никак не мог понять эту слепую уверенность, - откуда ты можешь знать, если уже пять лет его ищешь?! Ему отвечают спокойно и слишком уверенно: - Я просто знаю это. И верю. - Чудной… точно чудной. Тихо поскрипывает досками сарай, сохнет стираное вчера бельё, на ветру развеваясь старой рубашкой, рваными штанами и колючим шерстяным поясом его соседа, называющим этот странный предмет – харамаки. - Я сейчас похож на старого деда, - неожиданно широко улыбается парень, тормоша волосы мечника, - смотрящего на закат вместе со своим старым псом. Мужчина рядом реагирует не сразу, подскочив и грозно рыкнув: - Иди к чёрту! Кок смеётся, поднося пальцы к губам и вдыхая оставшийся аромат кожи мужчины, пахнувший летней травой и запахом бурого леса. Запоминаясь в мыслях парня мягким древесным парфюмом. *** Осень настигла их неожиданно, сменившись прохладным ветром с запада и запахом первой сырости. Небо над головой уже неделю грохочет низким рыком, намереваясь вскоре разверзнуться сильным ливнем. Кок придерживает шляпу рукой, когда порыв ветра настигает его из-за угла, трепля полы застёгнутой на все пуговицы рубашки. На коже встают дыбом волоски от неожиданных прохладных прикосновений. - Не люблю осень, - в который раз повторяет Кок, осторожно ступая по выученным за года каменным дорожкам, ведущим в центр города, - эй! Мечник! Сегодня они решили выйти в город вместе; всё потому, что Кок собирался купить себе несколько куриц и кроликов, чтобы было чем развлекать себя осенью и предстоящей холодной зимой, разводя пушистых комков и кудахчущих толстых птиц, что не умеют летать. Кок предполагал, что была большая вероятность того, что зимовать, скорее всего, он будет не один. Свалившийся уже больше месяца назад на его голову мечник так и не обзавёлся домом, ночуя на голой земле в огороде парня и питаясь чем попало. Но если быть откровенным самим с собой, парень ворчал по этому поводу только для вида, чтобы скрыть свои настоящие переживания. За этот месяц он настолько привык слушать чудного мечника, что лишь недавно пришедшие мысли о том, что всё это когда-то прекратится, наводили жуткую тоску. Нет. Он мог допустить, что рано или поздно его новый сосед исчезнет из его жизни, но он не мог сейчас свыкнуться с мыслью, что исчезнут по вечерам те самые глупые сказки, в которые невозможно поверить, но которые заставляют белый мир перед глазами слепца ожить, наполниться яркими цветными красками, где были кентавры, поверженные боги, огромные поющие киты и скелеты, играющие «Саке Бинкса» на поломанной скрипке… - Мечник? – зовёт Кок, заслышав, что позади него слишком тихо. Он разворачивается, осматриваясь постукиванием палкой по булыжникам мостовой, на которой сейчас находится, понимая, что рядом с ним никого нет, - чёрт. *** Иногда складывалось ощущение, что у его соседа острый приступ топографического кретинизма, потому как сложно было объяснить, почему на прямой дороге мечник терялся. Кок закрывает за собой двери дома старосты селения, как обычно получив свою порцию социальных выплат и уже планируя, как он потратит эти деньги, когда неожиданно сталкивается на улице с кем-то. Точнее, уже потом, услышав ворчание и ругань, он понимает, что сегодня определенно пойдёт дождь. - Смотри куда идёшь! – рычат на него, поднимаясь с земли, и, насмешливо фыркнув, пренебрежительно добавляют, - хотя я забыл, ты же слеп. - Идти домой к папочке, мальчишка, - морщится Кок, поднимаясь с колен и получая сильный толчок в плечо. - Не указывай мне! Это ты дерёшь с него деньги каждый месяц! Кок всё же поднимается, потянувшись к своему костылю и слыша свист рядом, когда его костыль пинают в сторону, а сверху раздается очередной презрительный смешок. Мальчишка, сын старосты, по окрику отца из окна большой усадьбы снова что-то рычит, толкая плечом в очередной раз и поспешно скрываясь за железными воротами. Кок хмыкает, поднимая слетевшую шляпу и костыль, проверяя, что его деньги остались при нём, и как ни в чём не бывало продолжает свой путь. Торговые лавки в столь раннее время только начинали открываться сонными хозяевами, готовившими товар для приезжих гостей с соседних островов, потому большинство из них располагалось рядом с портом, а те, кто боялся, что неприятный морской запах испортит их товар, прятались в центре города. Кок скупал каждый год у знакомых кур, приходя в первых числах осеннего месяца, выкладывая немалые деньги и забирая клетки с пухлыми, кудахчущими в страхе курами, отвозя их в небольшой деревянной телеге, что вместится на дороге через бурый лес, к своему дому. Сложнее всего было уследить за курами, проезжая через порт. Многие ошибочно предполагали, что слепой парень не заметит, если его телега немного опустеет, за что и получали болезненный удар жёстким костылём. Местные воры, уже давно познакомившиеся с Коком, смеялись, глядя на побитых заморских господ, решивших нажиться у калеки. Вскоре нашёлся мечник, откуда-то появившийся, ворчащий о каком-то лабиринте и бурчащий голодным желудком. Они купили клетку с тремя большими кроликами, всего за сезон достигавшими размеров с курицу и, как говорил хозяин, обладающими вкусным нежным мясом. И, приветливо махая рукой на своё имя, Кок уже подумывал о том, что сегодняшний день действительно пройдёт нормально, если бы, конечно, не возникшая неприятность. Он останавливается, свернув за углом людной улицы и решив срезать себе путь, когда слышит этот надоедливый гогот. - Снова ты… - устало выдыхает мужчина, осторожно опуская ручки телеги. Не нужно даже обладать зрением, чтобы понять, что стайка глупых мальчишек, с королем этих дураков во главе, просто так не уступит дорогу. Мечник, на секунду остановившись, делает шаг вперёд, но Кок останавливает его рукой, молчаливо прося сейчас не вмешиваться и подождать пару минут. - Отдай мне деньги и кур, тогда мы пропустим тебя, - выдвигает свои наглые условия мальчишка, делая несколько уверенных шагов вперёд. Кок достаёт пачку с сигаретами, закуривая: - Это мои деньги. - Это деньги моего отца! – тут же перебивают его, - или ты отдашь, или мы их сами заберём! - Эти деньги дал мне твой отец, щенок, - парень вдыхает дым первой затяжки, задерживая на секунду дыхание, чтобы выдохнуть большую струю дыма куда-то в сторону, - так что они по праву мои. И уж тем более куры, на которые я их купил. Слушать слепца, конечно, никто не стал, напав все сразу, замахнувшись импровизированными палками. Кок придерживает шляпу рукой, уклоняясь и обороняясь от скользящего удара своим костылём. Он крутится на месте, успевая отбиваться от очухивающихся, испуганных мальчишек, получавших болезненные удары то по лицу, то по рёбрам. Первый крик заставил нескольких нападающих осечься, отступив назад, и, глядя на корчившегося со сломанным носом товарища, испуганно перевести взгляд на слепца, поигрывающего тростью. - Каждый год одно и тоже, - устало выдыхает Кок, - ни черта не учатся. Мальчишки, в его понимании, были как голодные дворовые псы, громко лающие, скалящиеся маленькими клыками, нападающие стаей на более слабых и дерущиеся между собой. Ему было совершенно не жалко их, потому что большинство этих псов имело нормальную семью, крышу над головой и хлеб каждый день. Поэтому, оставляя ушибы, синяки и даже сломанные рёбра, он выслушивал жалобы их отцов и разводил руками, спрашивая, что слепой парень должен в извинение сделать за то, что избил напавшую на него стаю голодных мальчишек? Ответом, как всегда, ему было молчание. Указывая намеревавшемуся заблудиться мечнику дорогу, он спустя полчаса добирается до дома, переехав вскопанные грядки с морковью и луком и высадив клетки в обустроенном сарае, способном пережить здешнюю зиму. Гудит чайник, когда они сидят на крыльце, слушая раскаты грома на небе. - Эй, - нарушает молчаливую идиллию между ними Кок, - спасибо… что не вмешался сегодня. - Не вижу, за что благодарить, - фыркает в ответ мечник, накидывая капюшон на голову, когда первые крупные капли падают с темных небес. Они скрываются на крыльце, застыв у двери. - Скажи мне, что ты сейчас видишь? – тихо спрашивает Кок, выдыхая облачко дыма с ссохшихся губ. Он поднимает голову, пытаясь вслушаться в песнь дождя, - я слышу только одну большую длинную помеху ливня, перекрывающую шум. Во время дождя я действительно становлюсь слепым. Мечник рядом молчит, и Коку кажется, что он ушёл или заснул на крыльце, но вскоре его хриплый шёпот раздаётся рядом, будоражащей волной пройдясь по всему позвоночнику. - Я вижу, что река, наконец, ожила. - Ты сейчас улыбаешься, - догадывается парень, слыша согласное хмыканье, - наверное, вид на реку прекрасен. - Нет, - мужчина рядом смеётся, - по сравнению со штормом океана, это всего лишь детская забава. - Ты можешь сегодня переночевать под моей крышей. Ответ был дан сразу, категоричный и уверенный: - Нет. Кок стискивает зубы: - Я предлагаю один раз, идиот! Стоит согласиться. Я не хочу лечить тебя потом от простуды! - Нет, завитушка, - смеётся этот чудной мечник, - поверь мне, я не заболею. - Ну и катись тогда под ливень, - обижено бурчит Кок, скрываясь в доме и на прощанье хлопая дверью. С этим мечником Кок понял, что всегда так: только он начинает вести себя дружелюбно, как этот идиот портит все отношения парой слов. Наверное, эта упрямая черта его характера хорошо подгаживает ему жизнь. По крайней мере, Кок очень на это очень надеялся. *** Белый рай трескался, как разбитое зеркало. Тысячи и тысячи осколков ранили глаза, немыслимой болью врезаясь в голову и словно убивая его изнутри. Он слышал, сквозь громкий шум разрушаемой горы, как кричит его Королева. Её голос больше не был мелодичным – испуганный, похожий на крик раненой птицы, жалостливый, как плач ребёнка. «Са….» Он водит руками перед собой, шепча губами одно и то же, пытаясь найти по звукам свою Королеву и слыша, как бьётся медленно оттаивающее сердце в груди, с каждой секундой наращивая бешеный ритм. Тело горит, как обожжённое. Даже его собственное пламя, вспыхивая, гаснет под натиском мощной воли, поглощённое жгучей болью всего тела. Трескается лёд на руках, разрывая кожу и окрашивая тело в алый цвет. «…нджи» Ноги больше не чувствуют под собой земли, и он падает на разбитые осколки своей мечты, так и не сумев собрать её воедино. Глаза горят… а в ушах предсмертный крик Королевы и свист разрезаемого воздуха. Красные изодранные губы шепчут одно и то же, беззвучно повторяя вновь и вновь… - …маримо, маримо, маримо! Кок просыпается с криком на устах, оглушенный шумом кошмара и грохотом раскатов грома на небесах. Он тяжело дышит, сжимая ткань своей мокрой рубашки там, где оглушительно под кожей бьётся в страхе сердце. Кок вздрагивает, когда треск молнии раздаётся где-то рядом, в этой белой мгле перед глазами предательски звуча со спины. Он вытирает пот со лба, стирая остатки кошмара. Барабанная песнь ливня оглушительно бьёт по нервам, словно заключая парня в клетку. Он сгибается, пытаясь на чём-то сконцентрироваться, но очередной раскат сносит все попытки Кока, и тогда он в безысходности поднимается, натыкаясь на мебель и шаря рукой по столу, касаясь холодного металлического чайника. В доме было прохладно, но парень не замечает этого; ему жарко и душно, отчего он задыхается. Выскользнув на улицу, он чувствует порыв сильного ветра. - Зоро! – громко кричит он, вцепляясь мокрыми ладонями в ржавую ручку двери, - Зоро! Где ты, чёрт возьми?! Мечник появляется скоро, шлёпая по ступеням, и парень догадывается о его присутствии только тогда, когда чувствует рядом с собой его дыхание и хриплый голос: - Эй… - выдыхает он, - ты… как ты узнал моё имя? - Нужно быть совсем дураком, чтобы не понять, кто ты, - так же хрипло выдыхает Кок; он хватает его за мокрый плащ, утягивая за собой и запирая за ними дверь. Стены старой бухты заглушают громкий шум ливня, оставив бесцветный фон где-то на краю сознания. Он чувствует, как мокрые холодные пальцы сжимают его, сильно, словно боясь отпустить, а дыхание на своём лице теплое и сбивчивое. - Ты ведь хочешь меня, - шепчет парень, притягивая мужчину к себе ещё ближе, - не отрицай, я, может, и слеп, но чувствую, когда прожигают взглядом. - Да… - коротко выдыхает мечник, наклоняясь близко. Кок приподнимает голову, только сейчас понимая, что он ошибся: мечник был ещё шире, чем он предполагал, и, кажется, даже немного выше. Несколько сантиметров между ними быстро исчезают, и парень уже не помнит, кто подался первым вперёд. Просто чужие мокрые губы на своих губах сносили любые мысли куда-то в сторону, сметая их, как надоедливый хлам, в урну. Он разрывает поцелуй, облизывая языком губы, собирая на них остатки дождя. Рваное дыхание на лице оседает возбуждением внизу, между ног, и тогда он снова тянется вперёд, встречаясь в новом, куда более страстном поцелуе, получив разрешение на куда более серьёзные вещи. Мокрый плащ в спешке был выкинут куда-то на пол, за ним полетела мокрая футболка и рубашка Кока. Парень тянет его за собой, зарываясь пальцами во влажные короткие волосы, притягивая к себе и не разрешая оторваться губами от своих губ. Он водит ладонями по широким скулам, по крепкой шее с вычерченными изгибами мускул, возбуждаясь от того, как широкие ладони сжимают его крепко, притягивая к мокрому от ливня прохладному телу. А упирающийся в бедро бугор заставил член в штанах Кока нетерпеливо дёрнуться, протяжно отозвавшись гулом ниже. Они падают на узкую кровать, хрипло выдыхая под раскаты грома на небе. Зоро был тяжелым и грубым, но его ласки доводили парня до вынужденного стона сквозь сжатые зубы. Он ошибался. Он чертовски ошибался, когда представлял себе мечника. Его выгравированное мощное тело выгибалось гибко, как у хищной кошки; и парень сжимает мечника за крепкую шею, притягивая к себе, соприкасаясь с прохладной кожей и выдыхая жаркий шепот в уши, языком поигрывая с ледяным металлом длинных капель серёг. Руки на его бёдрах сжимаются сильнее, стискивая и таща вниз, навстречу собственным, в нетерпении скользившим вперёд и назад бёдрам. Кок расставляет ноги шире, сгибая их, чтобы мужчина умостился, чтобы он прикоснулся к моляще гудящему паху парня, даруя ему наслаждение. Жаркие поцелуи на рёбрах заставляют новый стон сорваться с губ, а пальцы, в нетерпении расстёгивающие ремень, ломают застёжку и вырывают пуговицу к чертям. Кок стонет, широко распахивая слепые глаза, протяжно выдыхая под грохот небес. Зоро останавливается, но ненадолго, придерживая застывшего от боли парня под собой. - Тише… - успокаивающе шепчет он, поглаживая чужой пульсирующий член, - тише… Кок сглатывает, шумно выдыхает и немного расслабляется, чувствуя, как острая боль от первого проникновения уходит. Широкая ладонь поглаживает ключицы, словно зная, как можно успокоить парня. Вторая рука придерживает бёдра, чтобы он не вырвался ненароком, но Кок не собирался никуда бежать. Его мысли были сбивчивы и потеряны, иногда вспыхивая и тут же исчезая, особенно, когда Зоро подаётся медленно вперёд, проникая глубже. Мечник выходит, сплёвывая себе на руку и размазывая импровизированную смазку по головке набухшего члена, вновь осторожно подаваясь вперёд. Парень сжимается, но вскоре снова успокаивается, притягивая мужчину к себе и сжимая крепко, не позволяя вырваться из импровизированного захвата. В комнате становится душно, а стоны, срывавшиеся с губ, не может перекрыть даже барабанная дробь ливня по стеклу окна. Быстро скрипит старая кровать, не поспевая за бешеным ритмом двух мечущихся на постели тел. Падает одиноко прикорнувший у ночного столика костыль, жалостливо прозвенев рядом с оставленными на полу длинными катанами, с въевшимися пятнами крови на кожаных ножнах. Кок кончает, запрокидывая голову и задерживая дыхание. Его ноги до судорог сжимают чужие бёдра, когда он несколькими движениями рукой доводит себя, кончая на собственный живот и пачкая каменный пресс мечника. Зоро, намеревавшийся ещё удержать себя на краю оргазма, с ругательством на губах резко выходит, кончая следом и смешивая свою белёсую сперму с чужой. Он шумно всасывает воздух сквозь сжатые зубы, закрывая глаза и отдаваясь на муки дикого наслаждения, что сводит, казалось бы, каждую мышцу в приятной судороге. Рваные жадные вздохи глотают душный, пропитанный сексом воздух. Кок на постели улыбается, потеряв подушку и теперь запрокинув голову, раскидав руки в стороны и наслаждаясь моментом и поглаживанием руки на внутренней стороне бёдер. Он чувствует, когда мужчина склоняется над ним, как скрипит матрас и как смешивается собственный жар с жаром мужчины, чьё тело было теперь как печка. Всего лишь короткий вздох перед долгим ленивым поцелуем, и Кок почему-то ловит себя на мысли, что знал, что мужчина обязательно попросит поцелуя после секса, осторожно проведя языком по ссохшимся от частых вздохов губам, словно закрепляя свои владения. - Это было… - хрипло шепчет он сорванным голосом, - чертовски охрененно, чудной мечник. Не думал, что ты на такое способен. - Я могу большее, завитушка, - смеётся Зоро, - но ты не выдержишь. - Покажи, и узнаем, - в ответ многообещающе скалится парень, притягивая мужчину к себе ближе, совсем позабыв о кошмаре и грохоте на небе. ______________________________________ *Sade – «Bring me home»