Снежные сказки

~Zz*sS~

~ZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZs~

Bring me home*

~ZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZsZs~

«…I sit and talk to God And he just laughs at my plans. My head speaks a language I don't understand…»

Пять лет спустя. *** Жизнь маленького городка, заключенного на острове великого течения Гранд Лайн, была скучна. Городок был обрамлен с двух сторон полосой леса и равнинами, полями, где сеяли зерно сельчане, и речкой - единственным источником пресной воды. Тут каждый знал соседа и сколько у него собак, а также его жену, детей и даже количество самоваров в доме. В этом городе всё было общее, и ремесло распределялось между людьми старостой селения. Разнообразие привносили приезжие моряки, продававшие и скупавшие зерно для жителей других островов. Только здесь разводился единственный во всем течении глубоководный карп с зелёным гребешком, и за этим деликатесом приезжали многие. Торговые лавки были открыты на всём порту, но самый легендарный бар располагался на краю главной улицы, гранича с портовой зоной и начинающимся жилым комплексом. Именно в этот бар ранним утром заходит высокий мужчина. На нём маленькая чёрная шляпа, задвинутая на самые глаза, прикрывающая собранные в хвостик светлые волосы и бросающая глубокую тень на лицо. Серая чистая рубашка на плечах оголяла мускулистую грудь, а закатанные по локоть рукава открывали не менее крепкие руки с нитями белых шрамов. Он ступает осторожно, прокладывая путь постукиваниями длинного шлифованного костыля. - Привет, Кок! – улыбаясь, окликает его бармен, - проходи! Давно тебя не видел. Мужчина поднимает руку в приветствии. - Я ненадолго, - говорит он хриплым голосом, - всего лишь хотел забрать у тебя рюмочку того орехового ликёра. Эта настойка у тебя чертовски обалденной получается. Никак не могу разобрать компоненты. - Опять собрался пить? - хмурит брови бармен, - как насчёт того, чтобы начать что-то делать, а не бездельничать и жить за мой счёт? Кок отмахивается рукой, опираясь о барную стойку. - Эй! Мне дают бесплатно белли, почему я должен от них отказываться, если этих средств мне хватает для житья? Мужчина качает сочувственно головой. Этого слепого человека они нашли в тот день, когда умерла Снежная Королева, почти четыре года назад, выброшенным на доски пирса. Как он оказался здесь, никто не знал, потому что все торговые суда ушли с наступлением первых холодов. На вопросы он не мог ответить долгое время, а когда спросили, как его зовут, мужчина ответил, что Кок. Странное имя, но оно ему подходило. Особенно, когда выяснилось, что мужчина действительно умеет готовить, и его рецепты были настолько восхитительны, что многие наживались на нем, открывая пекарни и продавая уникальные кексы заморским друзьям. Была только одна особенность: у мужчины был горячий темперамент. Иногда он начинал бредить, говорить о каких-то кораблях Маринфорда или звать мелорин в своих снах. Он говорил о каком-то острове Панк Хазард и просто мог шептать одно и то же… «маримо». На вопрос, что такое «маримо», Кок терялся, что-то бубнил и не знал ответа. Кок был давним другом бармена, владельца этого заведения. Он часто оставался у него вечерами, пропивая свои благотворительные деньги, что выдаёт ему староста на проживание каждый месяц. Этот мужчина медленно сходил с ума, и взгляд его слепых белых глаз каждый раз наводил ужас. - Не здесь твоё место, Кок, - каждый раз, глядя на яркого мужчину, он сравнивал его с горным львом, сидевший в узкой, маленькой клетке, запертый в ней навсегда и медленно сходивший с ума. Кок на это лишь улыбался, не без грусти, говоря в ответ: - Но я не знаю, где моё. Маленькая бутылочка с настойкой, для скрашивания вечера Коку, была приготовлена. - Что в новостях пишут? – каждый раз спрашивает Кок. Новостями он очень интересовался, узнавал их каждый раз, когда приходит газета, и не упускал случая поговорить с моряками. Его волновал морской патруль, пираты и путешествие бывшего пирата соломенной шляпы – Ророноа Зоро. Почему именно его, Кок тоже не знал. Просто старые раны начинали противно гудеть, да и рассказы о его путешествиях были очень занимательны. Его называли демоном, странником, охотником, пиратом… говорили, что у него чудовищно тяжелый взгляд, тёмно-зелёные волосы и на поясе три длинных катаны, его собственного трёхмечевого стиля. Говорили, что он бессмертен, что он дьявол, поднявшийся с глубин ТарТара и желавший забрать души во мрак. Говорили многое, и слепец слушал и смеялся, представляя этого демона, сражающегося с гигантскими монстрами и вырезающего целый флот морской стражи. На каком-то острове ему даже поставили памятник. - Кстати, - вспоминает бармен, - один из заморских гостей искал тебя. И странно: он дал детальное описание, но ни словом не упомянул, что ты знаешь многие уникальные рецепты. Я сказал, где ты живёшь. - Дурак ты, - оскаливается Кок, - подбросил мне на голову очередного вора! Он шарит рукой по столу. Натыкаясь на бутылочку и забирая её, словно обидевшись, и это спасительное пойло было как принятые извинения. - Мне пойти с тобой? – кричит ему вслед бармен. На что Кок лишь машет рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. *** Маленькая старая бухта с пирсом и кольями для лодок выглядела вполне ухоженной, несмотря на облупленную краску, забитые доски, как огромные заплатки, на стенах и неровный огород, с виднеющимися рядами грядок. За новым забором росла поросль густой травы, укрывшая даже сломанные старые лодки, выкинутые из-за ненадобности прошлыми хозяевами. Совсем рядом, на пригорке, располагалась маленькая серая избушка, совсем детская, но сделанная соседом для журавлей, всегда прилетавших сюда весной и выводивших новое потомство. Их крики он часто слушал вечерами, наслаждаясь мелодией пирса, криками ястребов с густого бора, что был совсем рядом, ограждая маленькую бухту от основного города. Река была тихой, и лишь иногда можно было услышать плеск удочек ранних рыбаков или кваканье лягушек в цветущей воде у камышей и стрекотание кузнечиков, стрекоз, водомерок… здесь была совсем иная музыка - мелодия, которую слышали немногие. Мужчина, осторожно ступая и длинной палкой проверяя доски пирса, по которому он идёт, взбирается в бухту, останавливаясь у незапертой двери, и, насвистывая незатейливую мелодию какой-то пошлой песенки, заходит внутрь. Круглая шляпа летит на тумбочку. Внутри было светло, хоть и неопрятно. Дощатые доски пола были грязными, с въевшимися старыми пятнами, а стены где-то неуклюже заклеены листами фанеры, не говоря уже о дырявой крыше. Но на окнах висели розовые шторы, совсем не вписывающиеся в общую холостяцкую атмосферу дома. Мужчина настораживается, проходя внутрь и останавливаясь у маленького разделочного стола, чувствуя на себе внимательный тяжелый взгляд. Он ставит пакеты, сжимая костыль сильнее. - Я слышал, что ты искал меня, - хриплым голосом курильщика выдыхает мужчина. Ему отвечают не сразу, спустя несколько долгих секунд, тяжелым низким голосом, приятным, но настораживающим: - Ты не представляешь, как долго я шёл к тебе. *** Тихо стучат напольные часы, занимающие целый угол маленькой, крошечной бухты, больше похожей на склад, чем на жильё. Тихо посвистывает чайник на плитке, нагревая воду для ароматного кофе, что хозяин пьёт каждый вечер. Кок стоит спиной к незваному гостю, одной рукой продолжая упираться в костыль, другой - ощупывать баночки на столе, каждая из которых содержала в себе что-то разное. - Бери, что тебе надо, и уходи, - говорит мужчина, губами перемещая тлеющую сигарету в другой уголок губ, - хотя в этом доме даже красть нечего. - Мне не нужно от тебя ничего. - Ты голоден? – перебивает его мужчина, - я накормлю тебя, но после этого ты сразу уйдёшь; или я надеру тебе зад, и тогда ты уйдёшь, и поверь мне, даже то, что я слепой, не спасёт тебя… Шестое чувство, опасливо прозвенев, заставило всё сжаться внутри мужчины; он резко оборачивается, наставляя свой костыль, готовый обороняться им от посягательств на свою жизнь. Он замер, слыша смешок всё там же, где сидел гость и, кажется, даже не двигался. Кок выдыхает, осторожно водя костылём, проверяя, нет ли кого-то рядом. Но чувство опасности, резко прозвенев, так же резко затихло, шепча, что в дом проник только один вор. - Что ты сделал? – мужчина хмурит брови. - Проверял, - снова этот раздражающий смешок слишком спокойного и возомнившего о себе многое вора. Скрипит старый пружинистый диван, когда гость поднимается, подходя к плите и снимая свистевший чайник. - Кто ты? Кок отстраняется, внимательно слушая, что делает гость. - Это неважно сейчас. Мне давали много имён. Слышен глухой стук металлических дверей, когда лезут без спроса в пустующий холодильник, где хранилась рыба и выпивка Кока. По звукам слепец догадался, что только что покусились на его банку с пивом. - Тогда я буду звать тебя вор. Или тупица. Или идиот. Снова презрительный смешок, и банка из-под пива лишилась своей крышечки. - Язва на твоём языке не прошла, как я погляжу. - Ты говоришь так, будто мы знакомы, - Кок хмурит брови, водя головой вслед за удаляющимися шагами, - я спрашиваю ещё раз - кто ты? - Мы были знакомы с тобой раньше, завитушка… - Что? – Кок вздрагивает всем телом, почти роняя свой костыль из вмиг взмокших ладоней, - повтори, как ты меня только что назвал? - Завитушка, - покорно повторяет гость, - у тебя ненормальные брови, из-под этой чёлки ни хрена не видные, но я-то знаю, что они у тебя есть. Ты раньше носил чёлку на один бок. - К-как давно я её носил? Гость говорит не сразу, спустя долгие томительные секунды: - Наверное, уже почти пять лет. Сердце пропустило удар: - Что ты ещё обо мне знаешь? - Я ничего о тебе не знаю, - спокойно отвечает ему гость, делая большой глоток пива, - мы встречались всего раз. - Тогда что тебе здесь надо? – злость неожиданно обхватывает сердце слепца изнутри, когда правда оказалась так близко, но он не мог её узнать, - какого чёрта ты искал меня? Гость прочищает горло, чуть низко и хрипло говоря, взволнованно, как уловил чуткий слух слепца: - Я ищу одного человека: вы с ним очень похожи, но он ещё большая язва на языке, чем ты. Скажем, он наш общий знакомый и должен здесь объявиться. - Кто он? - Он мой… - гость неожиданно запнулся, прочистив горло и хрипло выдыхая, - он мой накама. Он исчез, и с тех пор я ищу его по всему свету. - Накама… - медленно, словно смакуя губами, произносит Кок. Он хмурится, - где-то я слышал это слово… что это значит? - Так мы называли друг друга на корабле, - несколько больших глотков опустошили немаленькую бутылку с тёмным пивом, - и я дал обещание капитану, что верну его задницу домой. - Мало в это верится, - Кок разворачивается, опираясь о тумбу, заменяющую ему разделочный стол, - заявляешься, как снег на голову, несёшь какой-то бред, в который я должен поверить. Но знаешь, что я слышу? Что ты напрашиваешься остаться в моём доме. - Я могу спать и на улице, - опять смешок, словно Кок говорил что-то нелепое, - мне не нужна ни твоя еда, ни твой кров, я жду одного человека, который должен здесь объявиться, и буду ждать, пока он не появится. Кок слышит, как мужчина поднимается, не скрывая отрыжки от пива и звонко ставя пустую бутылку на тумбу, рядом со слепцом. Низкие слова с перегаром касаются лица, когда мужчина говорит: - Вне зависимости от того, нравится тебе это или нет. Я дождусь его. - Вали отсюда, - оскаливаясь, как зверь, говорит Кок, угрожающе сжимая свой костыль, который перебил многие носы в селении. Гость уходит, скрипя половицами и захлопывая дверь. Парень облегченно выдыхает, разжимая взмокшую в кулаке руку, только после ухода ненормального гостя чувствуя, как напряжение в комнате спало. *** Белый дворец ослепляет кровавые глаза, навечно запомнившие точёный тонкий силуэт Королевы, плавные изгибы её талии и взмах белоснежных пышных ресниц под холодным взглядом ледяных глаз. Здесь не было холодно, но изо рта вырывалось облачко пара, а руки не чувствуют тепла, и даже дыхание, кажется, остановилось, вместе с сердцем, навечно замершим в полости бесчувственной груди. Пустота заместо сердца уже давно не пугает, так же как и застывшая кровь на пальцах, и привкус снега на губах. Он одевает алого цвета рубашку на свои покрытые инеем плечи. Алый цвет среди белизны двора так ярко выделяется, словно сгусток крови на снегу. Неправильный цвет. И белоснежная кожа смотрится ещё белее по сравнению с этим неправильным цветом, и ему кажется, что его кожа сравнима цветом с королевой. Но нет. Это было ошибочно. Королева не подлежала сравнению. Она была прекрасна, как богиня, спустившаяся на землю. - Чего ты желаешь, мой маленький Принц? Её бледные тонкие губы шепчут в чувствительные когда-то уши. Мужчина стоит перед зеркалом, глядя на свои побелевшие глаза, застывшую корочку крови на щеках и бледное, иссиня-белое тело. Её шелковистые волосы касаются алой рубашки, мягко скользя по гладкой ткани. - Скажи мне, чего ты хочешь? Губы трескаются, раскрываясь, а ещё тёплый язык, срывая облачко пара, пытается выговорить слова. - Я хочу… - Ну же, - настаивает она, переводя взгляд на зеркало, встречаясь с его белыми глазами взглядом, - скажи мне это, мой Принц. - Я хочу… Горло резко сдавливает, оставляя видимые следы, как от верёвки. Мужчина задыхается, глотая жадно воздух, сражённый взглядом ледяных глаз. - Олл… акх…- губами произносит он. С уголка губ струится темная нить горячей, ещё не остывшей крови, марая белоснежную кожу, загрязняя её неправильным цветом. - Олл… Зеркало треснуло. Мужчина резко просыпается, глотая жадно воздух и задыхаясь. Его дрожащие руки водят по оголенной взмокшей шее, раздирая кожу и оставляя на ней видимые красные полосы, разрывая невидимые оковы на себе. Капли пота струятся по взмокшему лбу. Он садится на своей ветхой кровати, слепо и испуганно озираясь по сторонам. Белоснежный туман, никуда не пропав, ещё напоминает о Белом дворце, том самом, из кошмаров, что часто приходят Коку. Он шарит рукой по постели, ища свой костыль, и, обронив его, встаёт без него. Наугад, выставив руки, пробирается до кухни, что была в паре шагов напротив его лежанки. Пустота перед собой была ужасна, пугала и вновь, в который раз, заставила сердце испуганно сбиться с ритма. Он доходит до холодильника, поспешно отворяя его и находя холодную банку с крепким пивом. Он срывает крышечку, выпивая практически залпом весь алкоголь, зная, что скоро это поможет ему. Холод от старого холодильника отрезвляет, и ему кажется, что теперь он не один. Ругательства слетают с губ, и мужчина медленно успокаивается. Это всего лишь кошмар. Один из тысячи кошмаров, что он видит ночью. *** Крики ранних журавлей разносились мелодичной дикой фауной над спокойной гладью реки. Кок вдыхает полной грудью, разместившись на влажном от росы и тумана кресле, запрокинув ногу на ногу и слушая утреннюю мелодию рассвета, шелест ветра в кронах деревьев, кваканье лягушек в цветивших берегах стоялой реки и плеск рыб. Он прикладывается к горлышку холодного пива, наполняя свой желудок новой порцией. Очередной громкий всплеск отозвался улыбкой на лице мужчины. - Как проходит рыбалка? – повышая голос, спрашивает он. Ему отвечают не сразу, где-то в водах реки и злым, раздраженным голосом. - Тебе-то какая разница? Кок качает головой, салютируя названному рыбаку бутылкой пива: - Никакой. Согласен, - снова делает хороший глоток и смакует горечь губами, - но у меня есть солёный рис, холодное пиво и неплохая удочка. И заслышав в свою сторону глухое ругательство, злорадно растягивает губы в ухмылке. Спустя меньше чем полчаса Кок сидел в принесенном на самый берег кресле, вытянув ноги и глядя слепыми глазами на торчащий поплавок перед собой. В руке прохладное пиво, а рядом возится с костром вчерашний гость. - Так как мне тебя называть? – допытывается парень, - вор? Рыбак? Идиот? Дурак? Или мечник? Мужчина чиркает спичкой, осторожно поджигая смятую бумагу костра: - Откуда узнал? - спрашивает он, и Кок уверен, что мужчина улыбается. - Это не сложно заметить, - вздернув вверх нос, отвечает ему, - ты левша и носишь две катаны на правом бедре, а ещё у тебя лёгкая поступь, хотя, скорее всего, телосложение далеко не хрупкое, а значит, катаны на бедре тебе не для заманивания невинных леди. - Ты ошибся. Запахло горелым, и желудок отозвался бурчанием, причём, как заметил Кок, не у него одного. - У меня три катаны. И я пользуюсь всеми ими. - Ты что, косишь под Ророноа Зоро? – и, заслышав, как сломалась ветка в чужих руках, поспешно дополняет, - эй, или ты на самом деле он? М? - Не знаю кто это… - Вот дела! Не слышать о Ророноа Зоро в наших краях действительно новость! Откуда ты явился? - Я не здешних краёв, из Ист Блю. Наверное, ты вообще не слышал о таком. Кок хмурится, пытаясь припомнить, но голова не подсказывает ничего путного. - Так ты инопланетянин! – приходит он к выводу и, заслышав фырканье совсем рядом с собой, успокаивает себя, чтобы не схватиться за костыль. Этот странный мечник передвигался порой очень тихо, так, что даже слепцу с таким чувствительным слухом, как у Кока, было сложно определить, где он. Порой казалось, что мужчина даже не дышит, растворяясь так, словно его никогда и не было. - Эй! – хрипло окликают его, - поплавок дёргается! - Так чего ты стоишь?! – тут же рычит Кок, поперхнувшись пивом, привставая, - тащи! Клюёт! Громкий всплеск воды раздался рядом, и мужчину окатило брызгами. Кок матерится, отряхивая волосы и слыша тот противный, ужасный звук, когда рвётся леска, и тихий рык. - Дура-а-а-ак… - тянет он, почему-то улыбаясь и представляя, как мечник выбирается из воды с порванной леской и сломанной удочкой, - ахаха… ты чудной. Я буду звать тебя чудной мечник. *** Тысячи мелких осколков режут замерзшие пальцы рук. На белом заснеженном полотне осколки сияют подобно бриллиантам. Рука дрожит, сжимая один из больших острых осколков, направив кончик острия в лицо подкравшейся сзади Королевы. Он видит, как мелькнул страх на её прекрасном кукольном лице. Собственная горячая кровь обжигает ладонь, принося больше боли, чем края острого осколка. Королева молчит, замерев и глядя в побелевшее от холода лицо своего Принца, неожиданно сбросившего все оковы, что она так тщательно закрепляла. В его груди очень слабо вновь начинает биться сердце, наперекор всем преградам и запретам, наплевав на древнюю магию и просто снова оживая. Он тяжело дышит, слепыми глазами глядя на неё, и потребовался ещё один глубокий вздох, чтобы он опустил руку. Окровавленный осколок падает в снег, а губы Королевы тронула мягкая улыбка. - И всё же, чем ты занимаешься, помимо того, что кого-то ищешь? – Кок подкуривает себе сигарету, в вечерних сумерках покачиваясь на своём любимом удобном кресле. Сидящий рядом мечник, убаюканный и разморённый за целый день на берегу тихой реки, просыпается, явно с неохотой, отвечая: - Я охотник. На ведьм. - И много ты ведьм встречал? – допытывается парень. - Пока одну. Кок смеётся дымом, выдыхая в сторону и снова покачиваясь на кресле. - Заткнись, - рычат снизу, - только попробуй сейчас что-нибудь сказать! - Ладно-ладно, - в примирение тихо смеется он, - у меня нет привычки обижать ранимых мечников. Аха… эй, ладно. Стой. Хочу задать тебе вопрос. Ты правда ничего обо мне не знаешь? Хоть что-то? Шаги прекратились. - Ничего, - сухой короткий ответ, - это всё? - Нет, - так же серьёзно отвечает ему Кок, - последний… а ты уверен, что это была ведьма, а не испуганный кролик? Посуди сам, охотник на кроликов звучит куда громче! Эй! Аха… ничего ты не понимаешь в юморе, чудной мечник. *** Его неожиданно поселившийся рядом сосед был странным, молчаливым и тихим. По утрам, когда Кок курил свою привычную дозу никотина, он слышал, как мечник плавает в холодной воде реки, чаще всего не просто наслаждаясь плаваньем, а активно разгребая руками воды. Он мог есть сырую пищу, часами напролёт спать на холодной земле, пить росу, а иногда отказываться от еды. Но что больше всего поражало Кока, так это его медитация, перед закатом, когда мужчина усаживался на край берега и сидел в молчании долгие часы. В эти минуты его дыхание было замедленным и очень тихим, и Кок терялся, только догадываясь, что творится внутри этого ненормального человека. - Если не хочешь читать мне газету, тогда расскажи что-нибудь! – парень вырывает из рук мечника бумагу, выкидывая её в сторону. Этим вечером он попросил прочитать ему новости континентальной газеты, где печатали о войне Маринфорда с пиратами, - или ты читать не умеешь?! - Заткнись, завитушка! Я умею читать! По предположению слепца, мечник был одного роста с ним, но явно шире в плечах, наверняка имея кривые волосатые ноги и руки, как у гориллы. А лицо мечника обязательно в воображении Кока было сплющенным, со сломанным не раз носом и маленькими чёрными глазами-бусинками. Ну и зубов, конечно, штук так пять не хватало. - Это был остров гигантов, где два идиота – Дорри и Броги выясняли друг с другом, кто сильнее. - Подожди, остров гигантов? Такой действительно существует?! - Да, и там были похожие на динозавров монстры; на вкус, кстати, их мясо отдавало горечью. - Ты смеёшься надо мной! Это началось недавно: перед тем, как солнце окончательно сядет за горизонт, они вместе слушают последнюю песнь уходящего дня. Кок дожидался, когда мечник прекратит свой вечерний ритуал, никогда не отвлекая в эти минуты своего соседа, но зато потом, протягивая ему бутылку холодного пива, он откидывался на спинку кресла и слушал странные рассказы о путешествиях чудного мечника. Мечник смеётся приятным, мелодичным голосом: - Весь тропический остров был покрыт вулканами, и когда один из них взрывался, это был сигнал для Дорри и Броги, чтобы начать новую дуэль. - Это невозможно! Ни великанов, ни динозавров не существует! Снова смешок: - Они жили в скелетах давно мёртвых морских королей. Хочешь верь, хочешь нет, но нас там чуть не превратили в восковых кукол. Я хотел отрезать себе ноги, но не успел… - Не успел? – поперхнулся дымом Кок, - и почему ноги? Надо было тебе голову отрезать, так легче было бы. - Нужно было что-то делать. А те… капитана рядом не было. Так что ситуация была без вариантов: или отрубить себе ноги, или остаться навечно куклой. - И как вы выбрались? - Пришёл капитан и надрал всем зад. Знаешь, он у нас немного ненормальный. Кок смеётся, устраивая голову на руку и тихо отвечая: - Вот в это поверить не сложно. И что же было дальше? Как вы уплыли без Лог Поса? У него был мелодичный и приятный голос, а сказки были невозможны… хотя и захватывали дух. По крайней мере, развлекали вечно скучающего слепца одинокими вечерами, разбавляя привычную белизну перед глазами яркими картинами голодной до воображения головы. В конце недели кок всегда уходил в город, закупался сигаретами, продавал свои новые рецепты, которые придумывал, ресторанам маленького городка за стеной леса, приносил рис и пиво домой. Иногда он мог переночевать в каком-нибудь баре, выслушать кучу новых сплетен или даже пофлиртовать с дамами, не пугающимися его слепого взора. Жизнь в городе была, по мнению мужчины, скучной и однообразной, и его сердце обливалось каждый раз кровью, где-то внутри веря во что-то такое, что изменит его жизнь. И пускай появившийся чудной мечник лишь вызывал усмешку на губах, а его рассказы были слишком нелепы и сказочны, но почему-то именно это в последнее время занимало весь ум Кока. Остров Литл Гарден, песчаные пустыни Алабасты, морские короли и шичибукаи, великие императоры четырёх морей и, конечно же, сокровище Гол Д. Роджера, на поиски которого и отправился капитан чудного мечника, чтобы стать великим королём всех пиратов. Кок смеялся, сидя на лавочке в парке и подкармливая громко воркующих голубей и отважных маленьких воробьёв, пикирующих откуда-то с высоты и на лету выхватывающих вкусные крошки хлеба и зерна. *** Её холодные руки медленно оглаживают широкие плечи мужчины, собирающего воедино из мерцающих осколков свою разбитую мечту. Сегодня, как и вчера, играют в вышине гор свою печальную песню северные ветра, тихо завывая и подбрасывая хлопья колючего снега, как большое покрывало опуская его на две белые одинокие фигуры в царствии льда. Королева безмолвна уже который день, скучающе глядя на приевшуюся за долгие дни одну и ту же картину. Алый цвет не шёл её золотовласому Принцу, и она расцарапывала острыми ноготками ему спину и атласную рубашку, но розовые полосы глубоких царапин были укрыты холодным снегом, покрывая спину и остужая кожу от ноющей боли. Кажется, даже снега начали идти против неё. Нет, это не алый цвет был неправильным, это её Принц был не такой, как все. *** Знакомый бар с утра был, как обычно, пуст. Кок в приветствии поднимает руку, осторожно ступая по деревянным скрипящим доскам старого заведения, чтобы ненароком не споткнуться о какое-нибудь спящее мёртвым сном тело или раскиданные пустые бутылки из-под рома. Как обычно, пахло в баре алкоголем, ещё не выветрившимся с ночного погрома, и вкусным пряничным запахом утренней запеканки. - О… - протяжно тянет бармен, опуская чистый стакан на стойку и подаваясь вперёд, глядя на улыбающегося парня, - Кок, да ты изменился! - Что? – не понимает он, - волосы опять отросли? Парень водит по своему гладкому лицу. - Нет, ты… побрился? – голос бармена звучит удивленно, и Кок может представить себе, как расплывается улыбка на толстой физиономии бармена, - Ками-сама! Ты знаешь, теперь понятно, что тебе даже тридцати нет! - Мне всегда восемнадцать, - хмыкает парень, снова водя рукой по гладкому подбородку. - Тебе идёт, - мягко смеются в ответ, - выглядишь, как нормальный молодой парень. - Отстань ты от моей бороды и лучше скажи, что нового в городе. Мужчина выпрямляется, отчего жалостливо скрипнула барная стойка, и Кок слышит снова противный звук, когда начищают салфеткой стеклянный бокал. - Ничего не произошло, - пожимает плечами бармен, - всё как обычно. - Ни приезд пиратов, ни поджоги, ни ловля воров? Ничего? Кок в удивлении приподнимает шляпу, нервно постукивая пальцем по лакированной поверхности. - Нет, - так же удивленно отвечают ему, – эй, я чего-то не знаю? - Нет, чертяга… - хрипло смеётся Кок, - как раз ты всё и знаешь… дай-ка мне свою настойку. У меня дел много. - Какие у тебя могут быть дела? – хмыкает бармен, доставая из встроенного ящика маленькую бутылочку, ставя её около руки слепого парня, - устроился куда? Нашел себе, наконец, занятие?! Кок прячет горький, отдающий на губах кедровым орехом, крепкий градусом алкоголь, отталкиваясь от стойки. Его костыль снова в правой руке, проверяет дорогу заместо выжженных глаз. - Этот мир скоро перевернётся, если сам Кок найдёт себе, наконец, занятие! – не унимается позади бармен. - Скорее бы уже…- бурчит себе под нос парень. - Что ты сказал? - До скорого, чертяга! – Кок приподнимает руку в прощании, переступая через осколки разбитых бутылок и выходя на улицу из душного, пропахшего алкоголем старого публичного заведения.