Грехи отцов

- Галь, ты так и будешь молчать? – спокойно начал Рогозин, видя, что из дочки слова придётся клещами вытаскивать. – Как знаешь... - Пап, - немного подумав, Галина подошла к отцу. – Ты действительно хочешь знать всю правду? Она может тебе не понравиться. - Галя, позволь мне самому решать, - он пристально взглянул на женщину. – Ты ведь не заплачешь... - Не заплачу, - она пожала плечами и тяжело усмехнулась. Подошла к нему. Присела на пол рядом с ним. Положила руки на подлокотник. – Я влюбилась. В другого человека. - За одни сутки? – удивлённо осведомился старый судья. – Ты сейчас серьёзно? - Абсолютно, - спокойно продолжала Рогозина, глядя на родителя. - Галь, что за бред?! – Николай Иванович стремительно встал с кресла. – В конце концов, тебе не семнадцать лет, чтобы вот так вот оступаться! - Но если это правда, - словно помешанная, продолжала дочка, смотря в спину отцу. - Я не желаю даже слышать такое от тебя! – яростно приказал мужчина, обернувшись к ней. - А придётся! – уверенно проговорила Галина, поправив упавшую на глаза прядь. - Галя, ты себя со стороны слышишь? – недоумевал судья. – В кого ты превратилась за одни сутки? Я тебя не узнаю... Как его зовут? - Женя. Ты должен его помнить, - уже чуть мягче отозвалась полковник. – Лето у бабушки я провела с ним. - Я должен знать всех, с кем ты лето провела? Это сколько лет назад было! - Но это было! – Галя, подобно отцу, не собиралась сдавать позиции, но потом обреченно выдохнула. – Я и не надеялась на твоё понимание. - Родная, что за глупости, - видя состояние женщины, смягчился офицер. Он подошёл к ней, присел и обнял. – Как я могу тебя не понять? Ты – единственное, что у меня есть. Если ты счастлива – я тоже счастлив, тебе болит – и мне болит. А теперь расскажи всё-таки, что случилось. - Круглов вчера ночью вернулся домой и застал меня с Евгением, - как-то спокойно повествовала глава ФЭС. - Господи... – протянул старик. – Даже представить не могу, что творилось у него в голове... - Они с Орловым едва не подрались, - пытаясь не слушать комментарии отца, продолжала Галина. – Я указала Коле на дверь. Женя тоже ушёл вслед за ним. Я испугалась за Круглова. Набрала его, он не ответил. Правда, он сам потом пришёл. Сказал, что всё понимает, и простил меня. - Ты ведь даже представить не можешь, что на сердце у мужчины, которого предали... – покачал головой отец Рогозиной. - Зря ты такого высокого мнения о нём, зря, - горько улыбнулась Галя. – Я не хотела тебе говорить, но... Круглов вчера признался мне в измене. - Он действительно тебе вот так взял и рассказал всё? – поднял бровь старый судья. – Сам? - Да, - как-то нерешительно ответила Галина Николаевна. Рогозин встал с кресла, сделал несколько шагов по комнате, явно раздумывая о чём-то. Посмотрев на дочь, которая покорно ожидала уже любой реакции, он вновь вернулся на старую локацию, в давно любимое кресло. - И ты ему поверила? – нарушил роковую тишину мужчина. – В этот бред? - А почему я не должна была ему верить? Он посчитал нужным рассказать мне правду, и я уважаю его за такой поступок, - спокойно, полностью веря в смысл своих слов, продолжала полковник. - Галя, очнись, - Николай Иванович посмотрел ей в глаза. В них было какое-то безразличие. – Неужели ты действительно веришь в то, что он сказал? Ты, правда, думаешь, что он предал бы тебя? - Пап, но он не стал бы мне врать, - упрямо доказывала начальница ФЭС. - Да что ж ты как маленькая вцепилась в это?! – сердился родитель. – Врал - не врал. Тут дело совершенно в другом! - И в чём же, если не секрет? – недоумевала глава Службы. – В чём? - Тебе, женщине, не понять... – отмахнулся отец и отвернулся от неё. - Что? – удивилась она. – Причём тут женщины? Речь идёт обо мне и Круглове. Папа, что ты хочешь мне этим сказать? – дочка положила руки ему на плечи, он обернулся. - То, что он никогда бы не предал тебя, - тяжёлый вдох. – Он любит тебя, пойми. Ты можешь мне не верить, но ему ты обязана поверить. Поговори с ним. Я уверен, что ещё не всё потеряно. - Нет, напротив. Я сама не хочу ничего менять, - она встала, направилась к двери. - Галь, - женщина обернулась, - а Женю ты где встретила? - В тот вечер, когда ты появился, Круглов его чуть не переехал, - сказав, начальница ФЭС покинула комнату. - Видимо, не зря, - тяжело усмехнулся Рогозин. Галя эти слова уже не слышала. Галина Николаевна зашла в свою комнату, захватив с собой свою сумку. Легла на кровать, прикрыла глаза. Вновь поднявшись, полковник достала из сумки кораблик и принялась его рассматривать. Снова и снова с неимоверным трепетом проводила пальчиком по деревянным изгибам, выступам. Схватив адресованное ей письмо, в который раз прочитала его, искала смысл, предназначенный только ей, между строк. Рогозина, вдохнув аромат одеколона Евгения, который так и исходил от записки, невольно вспомнила минувшую ночь. Всё казалось сказкой, сладким сном... До появления Николай Петровича. С ним эти елейные грёзы превратились в кошмар. Но это только с одной стороны. «А что бы я сказала ему, если бы он сам всё не увидел? – размышляла начальница ФЭС. – Да и сказала бы вообще?» На эти воистину сложные вопросы ответов, как таковых, не было. Круглов и Рогозина встречались уже некоторое время. Но эти отношения были основаны на принципах «он один, она одна». Такая система быстро дала сбой, не справившись с первой же помехой в виде Орлова. Просто «один» это не только семейное состояние, это и совершенно иная форма поведения, мысли, да и чувства. Хотя, да, их всё устраивало именно в таких отношениях. Не нужно было утруждать себя лишними, никому не нужными обстоятельствами. Им было просто хорошо вместе. Николай привык, что с ним рядом такая гордая, свободолюбивая женщина. Галина же привыкла, что рядом с ней надёжный, уверенный мужчина. Они, ограничиваясь совместной спальней, ничего менять не хотели. До поры, до времени. В их отношениях, как и в любых других, настал тот момент, когда один из них обязательно влюбился. Вот только было Судьбой велено: не случиться тому моменту, когда Круглов должен сделать предложение. Увы, два раза. Что ж, коль небеса так решили, простым смертным там делать нечего. Будем надеяться, что правда, которую уготовила коварная, но не умеющая врать Судьба и его величество Случай, окажется того стоящей.