Грехи отцов

ФЭСовцы собрались в переговорной. Все с закравшейся долей страха ожидали появления человека, который их всех тут собрал. Рогозина всё не появлялась. Ребята начали перешептываться, делиться догадками, но никто из них не был близок к истине. Настолько смело мыслить никто не посмел. Все медленно приподнялись, в переговорную входила Галина Николаевна. Держась, как всегда, чрезвычайно прямо, своим быстрым, твёрдым и лёгких шагом. Именно он отличал её от походки других женщин. Она, не меняя направления взгляда, сделала несколько шагов и присела на пустовавшее место. - Все собрались? – дежурно начала начальница. Коллеги лишь безмолвно кивнули. – Прекрасно. У меня для вас очень важное известие. От него зависит всё дальнейшее наше существование. Все переглянулись. Такой твердо-официальный тон полковника не принёс бы ничего хорошего. По лицам ребят пробежала тень серьёзности. - В министерстве стал вопрос о расформировании ФЭС, - Рогозина придержала паузу, вглядываясь в лица коллег. Во взгляде был немой вопрос: «Что скажете?» Новость была действительно неожиданной. – Чтобы доказать свою профпригодность, нам нужно будет раскрыть дело. - Но ведь это не всё? – вклинился в речь руководительницы Круглов. – Что ещё? - Совершенно верно, - она перевела дыхание, взглянув на Николая. Ей казалось, что он как никто другой разделяет её участь. – Параллельно нам создаётся новая экспериментальная структура. По правде говоря, шансов у нас нет. В новой структуре заинтересованы серьёзные люди. Я прошу вас, ребят, лишь об одном: будьте осторожны. Возможно, что это наш последний совместный рабочий день. Дело будет передано нам вечером. Скажу сразу: я пойму, если кто-то захочет уйти. Наша лодка уверенно идёт на дно, а спасаться надо. - Галь, что ты такое говоришь?! – не выдержал Майский. – Кто бросит?! Пусть попробует! Крысы нам не нужны! Хотят валить – пусть валят! - Майский! – выпалил Тихонов. – Никто не уйдёт! Все останутся! Мы – ОДНА команда. Это не обсуждается! - Ребят! – послышался голос Вали. – Не ругайтесь! - А как тут не ругаться?! - Хватит! – командный стальной голос Рогозиной остановил возникшую на пустом месте перепалку. – Никто не уйдёт. Я сказала, не подумав. Мы сейчас все соберёмся, хорошо успокоимся и раскроем дело. Но ругаться не нужно. - Правильно, - согласился Николай Петрович. – Мы ещё даже дело не видели. Паниковать рано. Полковник вновь посмотрела на заместителя. Сейчас его поддержка казалась ей неестественной и вымышленной, но Рогозина была действительно благодарна ему. Круглов поймал на себе её взгляд, Галина не успела отвести глаза. «Спасибо» - «Не за что». Все разошлись, думая о предстоящих испытаниях. Новое дело сулило им не только новые проблемы, но и новые проверки. Проверка на сплочённость, на доверие, на выдержку, в конце концов. Да, это дело запомнится им надолго, если не навсегда. - Вызывала? – в дверях кабинета Рогозиной появился Николай Петрович. На этот раз, предав привычку, он спросил разрешения войти. - Да, надо поговорить, - коротко бросила она, отметив и для себя, что он постучался. – Присаживайся. Майор присел на предложенное место. Ему стало интересно, почему Галина Николаевна возжелала его видеть. Сама начальница, покинув своё кресло и сделав несколько мелких шагов, приземлилась напротив него. Она долго не решалась начать разговор. - Я же вижу, что чего-то не договорила, - зам посмел заговорить первым. - И не без этого, но... – она снова отвернулась. – Мне нужно знать правду. - Какую? - Ты действительно... – Галина не могла сформулировать вопрос. Мысли бессистемно менялись. - Я уже всё сказал, - уверенно заверил Николай Петрович. – Больше мне добавить нечего. Я не буду лезть в твою личную жизнь. Обид не имею. Претензий тоже. Я не вижу смысла в подобных вопросах. - Коль, отец не верит, - начальница пристально взглянула на майора. - Николаю Ивановичу видней, - пауза, - кому верить, а кому - нет. Это всё, что ты хотела сказать? - Да, - не понятно, из-за чего разозлилась глава ФЭС. – Вещи я завтра заберу, вечером. Ты же на дежурство остаешься. Ключ мой оставь в квартире, я найду. Твой на работе отдам. - Мои собери, пожалуйста, чтобы я не заезжал домой. Мало ли, что я ещё увижу, - покачав головой, ответил Круглов. – Разрешите? - Разрешаю. Николай стремительно сорвался с места, оставив за собой лишь крутящееся кресло, и покинул кабинет. Рогозина рукой прикрыла глаза. «Нет, я никогда не научусь ему врать, - устало констатировала полковник, - собственно, как и он мне». За последнюю минуту руководительница ФЭС поняла многое. Первым и самым главным был тот факт, что Круглов не имел порочных связей на стороне. А придуманное вранье было лишь снисходительным смягчением мук совести Рогозиной. И это было печально. В какой-то момент к женщине пришёл факт осознания того, что она предала любящего её человека. Совесть вновь напомнила о себе. Следующим звеном цепочки было признание того, что она любит всё-таки Евгения. Это казалось полковнику смягчающим обстоятельством. Ну, а в-третьих, Николай Иванович снова оказался прав. Время было неумолимо. ФЭСовцы собрались в переговорной даже без соответствующей на то команды начальства. Они покорно ждали, что же за «мега нереальное» дело будет передано им. Час пробил. Новое задание вызвало некую неоднозначную реакцию. В комнате смешалось всё: начиная от банального удивления и заканчивая страхом. «Это не может быть так просто», - заключил умный человек. И он действительно был прав.