Грехи отцов

Галина Николаевна разглядывала в отражении стекла яркие ночные вывески, занятные огни города, спешащих домой людей. Дорога медленно тянулась в полнейшей тишине. Увлёкшись собственными мыслями, которые упрямо крутились вокруг Круглова, начальница Экспертной Службы вернулась в реальность лишь после того, как водитель повернул ключ в замке зажигания. - Где мы? – испуганно осведомилась Галина Николаевна, когда автомобиль перестал рычать. – Куда ты меня привёз? - Парк. Я бы мог тебя пригласить в ресторан, но я знаю, что ты откажешь, - Алексей улыбнулся, осматривая коллегу. - Сомнительные же ты выбираешь места для встреч, - хмыкнула полковник, немного успокоившись и взглянув на мужчину. - Давай ближе к делу, - руководитель ОСА развернулся на месте, чтобы видеть каждую эмоцию на женском лице. Он не хотел пропустить малейшей перемены в ней. - Давай, - пожала плечами Рогозина и сама села вполоборота к лицу спутника. – Я готова ответить на все твои вопросы. - Занятно видеть тебя в своей власти, - подметил Алексей, чувствуя, что сейчас на этом месте будет решаться судьба многих людей. Это же чувствовала и полковник, однако скрыть минутное волнение у неё в отличие от мужчины не получалось. - Мечтай, - бросила судейская дочь с явным пренебрежением. – Давай по существу. Я согласна на твои условия. - Согласна... – повторил Зотов, разместив руку на руле. – Я в тебе не сомневался. Теперь вижу, что не зря говорят, что ты для своих ребят на всё способна. Даже на такую гнусную сделку. А что будет, если они узнают? Сможешь ли ты посмотреть им в глаза? Может, остановишься? Пока не поздно. - Не пытайся меня переубедить. Я всё хорошо обдумала, - хладнокровно отрезала Галина Николаевна, пытаясь справиться с подступившим волнением. Тот факт, что она действовала за спиной коллег, угнетал её с каждой секундой всё больше и больше. Но отдалённой мыслью женщина понимала, что сейчас поступает верно. Хотя, быть может, она просто искала себе оправдание. – Я вся в твоей власти. Можешь ликовать. - Зачем так грубо? – удивился Алексей, видя, что полковник остаётся неискренней с ним. – Я всего лишь хочу помочь. И ты это понимаешь. Так к чему же эти показательные выступления? Мне казалось: мы уже обо всём договорились. Галина молчала. Лишь сейчас к ней пришло осознание всего того, что она творила в эти секунды. Мысль о том, что будут чувствовать ребята, когда узнают о её договоре с генералом, огромным зверем прогуливалась в воздухе. Она острыми когтями сжимала сердце и без того готовое выпрыгнуть из тесной груди. Отступать было поздно. Рогозина понимала, что Служба обречена. Это был лишь вопрос времени. А недавняя красивая подстава лишь приблизила роковой час. - Я верю твоему слову. И прошу верить моему, - полковник впервые посмотрела на Зотова, который до этого покорно не перебивал её молчание. – Едва всё закончится, как мы забудем о нашей договорённости. О ней никто и никогда не узнает. - Слово офицера, - Алексей подал руку. Взглянув на мужчину, Галина Николаевна скрепила договор рукопожатием. Аккуратно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, полковник скрипнула дверью. В коридоре её квартиры, к удивлению самой хозяйки, независимо от неё зажёгся свет. От изумления Рогозина упустила из рук бутылку минеральной воды. Перед ней стоял, упираясь на дверной косяк и скрестив руки на груди, Круглов. - Я вещи твои привёз, - отвечая на немой вопрос испуганно-удивлённой начальницы, майор помог ей с пакетами. – Тебя, как оказалось, пришлось долго ждать. Я сам решил перевезти их. - Спасибо... – растерянно уронила Галина, не найдя других слов. - Вот ключи от твоей квартиры, - оперативник протянул ей их, - верни, пожалуйста, мои. - Да, конечно, - женщина сорвала со связки металлическое изделие и протянула его заместителю. – Ты давно тут? - Да, давно, - Коля утвердительно кивнул головой, - сразу после работы приехал сюда. А где ты была? - А это имеет значение? – тут же перешла в наступление полковник. Ответить на первый вопрос означало загнать себя в угол, где неумолимо бы посыпался град новых вопросов. Допрос нужно было рубить на корню. - Нет, - равнодушно пожал плечами Николай Петрович, - можешь не отвечать, если на то есть причины. - Да какие причины?! – горячилась Галина. Круглов умело манипулировал ею, и сама глава ФЭС это понимала, но ничего сделать с этим не могла. – Нет никаких причин. Я просто не хочу отчитываться перед тобой за каждый сделанный мною шаг. - Слишком много лишних слов, - майор улыбнулся, - позволь? – он взял женскую сумку в руки и, получив рассеянное разрешение владелицы, открыл её. – Как ты это объяснишь? Николай Петрович протянул подруге аккуратно упакованную улику в виде подброшенного им днём письма. Полковник обречённо взяла записку в руку и долго смотрела на компрометирующий её предмет. - Это не то, о чём ты подумал, - перебрав в голове все возможные оправдания, Рогозина остановилась на «классическом» для подобных ситуаций. - А о чём я должен был подумать, Галь? – искренне удивился майор. – Моя начальница похищает главную улику, указывающую на её причастность к делу. Что мне должно придти в голову? - Коль... – бывший медик присела на тумбочку и опёрлась спиной на холодную стену. - Или скажешь мне, что ты тут не причём? Может быть, тебе её подкинули? – теряя последнюю надежду, которая словно песчинки сыпалась сквозь пальцы, продолжал заместитель. – Скажи хоть что-то. Не молчи. Я поверю любому твоему слову. Только скажи мне правду. - Письмо действительно взяла я... – разбито заявила Галина, смотря на офицера. - Галя... Зачем? – присев рядом с ней, скорее просто ради приличия спросил Круглов, зная, что ответа не последует. - Утром письмо уже лежало бы на столе у начальства, - уткнувшись глазами в потолок, шептала руководительница ФЭС. – Я доложу о нём. Я ничего не подтасовывала. - Я не спрашиваю: когда ты вернёшь улику, - холодно продолжал Николай Петрович. – Я спрашиваю: зачем ты её стащила? Рогозина молчала. Молчала по большей причине из-за действительного отсутствия мотива как такового. Забирая этот листок со стола, полковник даже не знала, чем руководствовалась в тот момент. Теперь же приходилось находить хоть какие-то подходящие слова в своё ложное оправдание. В голове звенела пустота. - Никто о похищении записки не знает. Да и знают о ней единицы. Но завтра она уже должна появиться перед начальством, словно ты её никогда не похищала, - аккуратно рассказывал мужчина в полтона. Галина удивлённо посмотрела на бывшего любовника. – Ты думала, что я тебя в беде одну брошу? – она отрицательно качнула головой. – Тогда как ты смеешь подозревать меня в таком? Пойми: мне трудно помогать тебе, если ты сама этого не хочешь и всячески мне противишься. И мне непонятно – зачем ты это делаешь? Она снова отвернулась. Рассказывать Круглову о том, что они, расставшись несколько дней назад, просто не имеют права сближаться – ей казалось глупостью. Рогозина не хотела вновь пускать этого мужчину в свою жизнь, где бы он непременно всё разрушил. Но ужасная игра обстоятельств, словно назло ей складывалась именно так. Некоторое время назад факт вторжения Николая Петровича в личное пространство ничуть не встревожил бы её, но не сейчас. Эта мысль вызывала страх. Полковник лишь больше замыкалась в себе, тем самым отдаляясь от майора. Неожиданно в голову судейской дочки пришла непонятная с первого взгляда идея. Ужаснувшись ей, Галя отложила её хотя бы до утра. - Я ужин приготовил, - улыбнулся оперативник, видя состояние руководительницы. – Кто-то же должен о тебе позаботиться. - Спасибо, - горько усмехнулась Галина Николаевна. – Но я хочу, чтобы ты ушёл. Мы допускаем огромные ошибки. - Если ты так хочешь – я не могу здесь задерживаться, - резко охладел мужчина. – До встречи. Круглов встал, стащил с вешалки куртку. Обувшись, он подошёл к двери. Схватившись за ручку, Николай посмотрел на поникшую подругу. Она на него. - Будь аккуратна, - предупредил майор, выходя из квартиры, - прошу. Встав, полковник закрыла дверь на щеколду. Справившись с домашними делами и оценив кулинарные способности Николая Петровича, Галина Николаевна приняла ванну. Растворив в обилии пены все свои мысли, глава ФЭС отправилась почивать. Сон буквально валил её с ног. Уснула полковник достаточно быстро. Сквозь сон Галина почувствовала дикую боль, пронзающую низ живота. В глазах резко помутнело, почва убегала из-под ног. Судейская дочка, приложив все возможные усилия, упала с кровати. Не в силах справляться с ощущениями, подобными адским мучениям, Рогозина одной рукой пыталась ухватиться за стенку. В комнате не хватало воздуха. Он стал настолько тяжёлым, что напоминал сажу. Дышать было невыносимо трудно. В голове раздавались удары отбойных молотков. Упав на колени, Галина пыталась дотянуться до телефона. Резко стало легко. Боль прошла так же неожиданно, как и появилась. Первой здравой мыслью было предположение, что где-то полковник приняла препарат, обладающий галлюциногенным эффектом. Женщина расстегнула две верхние пуговички на ночной рубашке. Было невыносимо жарко. Рогозина медленно отходила от случившегося. Всё настолько было нереальным, что Галя даже не поняла, был ли это ночной кошмар или жестокая реальность. Отдышавшись и хотя бы немного придя в себя, Галина Николаевна встала. Первые шаги дались невыносимо тяжело. Опираясь на стенку, женщина добралась до ванной. Умылась ледяной водой. Привела себя в чувства. Появившись на кухне, залпом опустошила стакан холодной воды. Лишь сейчас Рогозина задалась вопросом: «Что же это всё-таки было?»