Death Dies Hard

«Слышу, вижу, но не чувствую… Я совсем ничего не чувствую!»

Тишина и пустота его квартиры стала для меня родной, но в тоже время такой ненавистной. Здесь редко происходило что-то интересное или же знаменательное с тех пор, как произошло одно несчастье, изменившие сознание Билли Джо навсегда. Черт, совсем забыл, он не любит, когда я говорю об этом… Но раньше все было совсем не так. Нельзя сказать, что было идеально, но тогда в этом месте чувствовалась жизнь. Какая ни какая, но жизнь. Веселая, безбашенная, временами опасная, но живая! А затем все стало идти по наклонной. С каждым днем Билли становился все мрачнее и мрачнее, ему не было до чего-либо дело,он ничего не хотел. Со временем,глаза начали приобретать более блеклые цвета и становится похожими на глаза мертвяков. Иногда я даже думал, что он уже мертв и лишь прячется здесь от людей, которые бы явно были против блуждающего по улицам зомби-легенды панк-рока (а хотя, черт их знает). И действительно, со временем эта квартира стала его убежищем, в которое он возвращался, как одичавший зверь в логово, где забивался в угол, думал, ныл, злился. Я знал, что с ним происходит. Знал, но ничего не говорил, так как понимал, что меня слушать никто не будет. Правильно, зачем слушать свою Совесть, если любимая пачка кокаина поможет лучше? Он продолжал страдать этим неделю. Следующую я уже не стал терпеть. Каждый раз, когда в доме появлялась новая пачка этого дерьма – я избавлялся от нее. Да, он сердился, кричал, махал кулаками, но мне было все равно, так как я делал это для его же блага. К сожалению, мои нравоучения Армстронг послал ко всем чертям и продолжал принимать эту гадость вне дома. И принимать ее в еще больших количествах, после которых и возвращался домой никакой. Я видел все то же лицо, слышал все то же биение сердца, но, к сожалению, не чувствовал в нем того пылкого нрава, что был раньше. Наркотики выжгли из него всю энергию и тот яростный жизненный огонь, который пылал в нем всю жизнь. Раньше я не мог представить Билли таким: молчаливым, хмурым, нервным - это было странно и непривычно для меня. А он, как я потом заметил, смерился с этим. Я отчетливо помню дни, когда он часами мог лежать на кровати и смотреть в потолок. В такие моменты я подходил к нему и заглядывал в те, казалось бы, безжизненные глаза,надеясь, что он живой, что он просто лежит. К моему счастью, это было так, но он вечно проговаривал что-то про себя, как заклинание, как молитву. Он молил о смерти. Да, он сам ее хотел. Мечтал о ней, чувствовал где-то рядом этот холодный мертвый покой, слышал ту манящую мелодию, которую она шептала ему, заставляя заснуть навсегда. Она, эта старуха в черных одеяниях и кривой косой, приходила к нему во снах и звала, называя по имени и протягивая свою костлявую руку. Билли был рад ее визитам. Думаю, что если бы не я, то он бы уже давно сгинул в ее объятиях. А казалось бы, что нужно этому идиоту для полного счастья… Но я не дам тебе умереть, Билли, нет, никогда. Уж лучше сам попрощаюсь с этим миром, но ты продолжишь жить и страдать от моего угрызения и (как же я мог забыть) от этой жизни и той судьбы, которой она тебя заслужено наградила.

***

- Уйди от меня! Оставь в покое! – разносится крик. – Это не выносимо! – хватается он за голову и начинает матать ею из стороны в сторону. - Ты же знаешь, что это бесполезно, и я все равно не уйду, - вздыхаю я. – Я знаю, оно у тебя. Отдай, - мой тон становится серьезнее. Терпение на исходе. - У меня ничего нет, ты и так все забрал! Отстань от меня наконец! – Билли продолжает мотать головой, надеясь, что я просто глюк, который ничего не сможет ему сделать и попросту исчезнет. А нет. - Ты врешь! – гаркнул я на него и ладонью вдарил по щеке, уверяя себя, что это успокоит его и вернет в нормальное состояние. – Опять! Ты постоянно врешь! Мне, себе, всем! Еще не надоело? – пристально смотрю в его мутные глаза, и как бы пытаюсь найти ответы на свои же вопросы. Затем заношу руку за него, в задний карман джинсов, и вытягиваю маленький пакетик с белым веществом. – Ты всегда врал, - более тихо, но с полным разочарованием проговариваю я, опуская глаза. - Это просто смешно, - усмехается Армстронг, бегло глядя по сторонам, – как же ты все не поймешь, что это все бесполезно? Уже стало бесполезным? Если раньше и можно было что-то менять, то сейчас поздно. Понимаешь? Поздно, совсем, - бывшая звезда нервно улыбается, с некоторой кровожадностью уставившись на меня. Видимо, эти слова приносят ему нереальное удовольствие. – Я уже умер. - Пока ты дышишь, а твое сердце бьется – ты живешь. Когда же твое сердце, наконец, остановится – ты умер. Или же мое представление о смерти неверно? На мой вопрос Билл удостоил меня презирающим взглядом. - Я умер уже давно. Я умер, как талантливый музыкант, как любящий муж, заботливый отец и надежный друг. Во мне не осталось ничего живого. Я – кладбище всего того, что так нужно людям и того, что нужно было мне. Моя жена была моим смыслом и опорой, музыка – двигателем, а дети единственным продолжением и памятью о том, что такой, как я, вообще когда-то существовал. Все то, что питало мое существование – исчезло. Нет ни смысла, ни продолжения, ничего… - Он делает небольшую паузу и, сократив ту дистанцию между нами до минимума, шепчет на ухо, - так что, дай мне уже сдохнуть, - огрызается Билли и резко отходит от меня в сторону. Вот так просто дать кому-то умереть? Это возможно? Возможно наблюдать за тем, как кого-то покидает жизнь прямо на твоих глазах? Нет, не бывать этому. - Пока бьется сердце – ты живешь, ты дышишь, ты чувствуешь. И я не позволю прекратить тебе эти жизненные процессы, - он остановился в дверном проеме и повернулся ко мне в пол оборота, - Несмотря на все минусы, это жизнь и она продолжается. Мрачно, скучно, бесцельно, но продолжается. Уверяю тебя, что когда придет время - ты умрешь. Умрешь естественно, как и положено. Я не стану мешать, потому что тогда я буду бессилен. Тогда, но не сейчас, когда могу остановить эту ерунду, которую ты вытворяешь. - Хуйня какая, - только и бросил мне в ответ Армстронг, закрыв за собой дверь.