Глиняное сердце

Том бежал по улицам, стараясь маневрировать среди прохожих так, чтобы не сбить никого. Его сердце билось где-то в горле, мешая дышать, но одновременно, подстегивая, скорее преодолеть расстояние от дома до местного аэропорта. Мальчишка сообщил лишь то, что он прилетел несколько часов назад и ожидает его где-то в аэропорту. И этого хватило. Кенинг не стал ничего выяснять, он знал, кто его ждет... Спустя почти год, спустя тысячи часов неверия и боли... Тот, кто занял его сердце навсегда... Вернулся. На машине было бы долго, тем более, зная дороги и пробки в это время дня. А ждать мужчина не мог. Сердце ждать не могло. Том влетел в двери здания, тут же сталкиваясь с какой-то леди нос к носу. Он извинился и начал судорожно оглядываться вокруг. «Где тебя искать?!» - чуть ли не слезы на глаза наворачивались. Это чувство, жгучее и не дающее спокойно жить... Все эти долгие месяцы, все эти бесконечные дни... Чувство обреченности и страха, что больше никогда его не увидит... Именно оно сейчас клокотало внутри. Прохожие, как и сотрудники аэропорта, недоверчиво поглядывали на запыхавшегося парня. Расстегнутое серое пальто, замотанный шарф на шее, ошалелые глаза и красные щеки... Этот человек явно куда-то опаздывает. Том медленно шел мимо терминалов, вглядываясь в прохожих, он чувствовал, что кукленок где-то рядом, но не видел его. Он ведь даже не знал, откуда мальчишка прилетел... Залы ожидания были переполнены людьми, Кенинг растерялся найти тут кого-нибудь. Но все-таки последняя идея, что пришла в его голову, казалась ему спасительной. Если волей случая не встретились, то при помощи диспетчера точно найдут друг друга. Кенинг долго уламывал женщину дать не просто странное, а абсурдное сообщение. Дама сначала хотела вызвать охрану, говоря о том, что парень мешает ей работать. Она давала информацию по громкой связи и, по словам Тома, это был последний шанс найти Вильгельма. А потом, как-то резко, фрау сжалилась... -Если тебя зовут Вильгельм, и ты ищешь Тома, то он ждет тебя у зала ожидания номер три.- Вдруг послышалось из громкоговорителей.- Если тебя зовут Билл, и ты ищешь Тома, то он ждет тебя у зала ожидания номер три. Мужчина специально попросил назвать пропавшего парня разными именами, потому что его немного насторожило, что его Вильгельм назвался Биллом. Том знал, что Вильгельм – имя немецкого происхождения, имеющее английский аналог – Вильям или Уильям, а уменьшительные варианты этих имен – Билл, Вилл. Том сидел на полу, откинувшись спиной на стену, глядя в окно, за которым взлетают самолеты. Тут, как не странно, было совсем мало людей. Недавно несколько групп отправились на посадку, так что этот зал ожидания, который и размерами был меньше других, опустел. Кенинг чувствовал, как дрожат его руки, как резко пересохло в горле, и как громко и быстро бьется его сердце. А за окном падает снег. Завтра Том должен был поехать к родителям, ведь на носу Рождество. Завтра они будут обмениваться подарками, смеяться, веселиться, а маленькому Никлаусу будут рассказывать о рождественской ночи, в эту ночь приходит немецкий Рождественский дед Вайнахтсманн. Он появляется на ослике, когда все спят, стучит в дверь, а потом заходит и прячет подарки под ёлку и в носочки, что висят на камине. Кенинг глупо улыбался, глядя за окно. Чувствуя, как увлажняются собственные глаза от детского желания, позвать Вайнахтсманна, загадать ему самое заветное желание. И пусть старик исполнит, пусть исполнит немного раньше рождества, и Том, как и многие дети, точно пообещал бы, что больше никогда и ничего просить не будет, если немецкий Санта исполнит его желание... Если вы не верите в магию, значит, она еще не случалась с вами. Предрождественские дни, как и само Рождество, это время, когда волшебство становится сильнее, когда мир магии исполняет самые заветные и самые сокровенные желания. У Тома в глазах звездочки поплыли, он зажмурился и решил, что за окно больше не стоит смотреть – глаза устали. Он посмотрел в сторону. Тишина. В шагах десяти от него стоял взъерошенный кукленок. С растрепанными волосами, которые выбивались из-под смешной синей шапки с помпоном. Мальчишка был замотан в красный шарф, на руках огромные пушистые, белого цвета, рукавицы. Серое пальто, явно не из дорогих, и сумка зеленого цвета в одной из ладоней. Ходячая радуга. Том не верящим взглядом смотрел на парня и медленно поднимался с пола. Они разглядывали друг друга, на самом деле, боясь пошевелиться. На лице Вильгельма рисовалась тоска и какой-то страх, когда Кенинг просто не верил, что судьба дала еще один шанс, чтобы увидеть этого хрупкого мальчишку. Вильгельм громко сглотнул, делая неуверенные шаги навстречу мужчине. Том тоже начал медленно двигаться к кукленку, уже совсем не понимая того, что происходит, даже не думая о том, что случится в следующие минуты. Том притянул к себе мальчишку, крепко обнимая, стаскивая с его волос шапку и утыкаясь в черную макушку носом. От парня не пахло апельсинами или глиной, но он был таким же маленьким, даже в этой огромной зимней одежде. Послышался легкий всхлип. Кенинг отстранился от юноши, заглядывая в его глаза, тот плакал, стараясь не показать слез, быстро стирая их рукавицами. - Я люблю тебя...- шепчет Том, разглядывая чуть покрасневшую мордочку своего глиняного принца. Вильгельм смотрел на него во все глаза и, казалось, что не верит, будто удивлен, будто впервые слышит. - Так это правда...- шепчет мальчишка, вновь разглядывая лицо мужчины. Кенинг чуть нахмурился, понимая, что у него миллион вопросов к новоявленному кукленку. - Я тоже не верю, что ты снова рядом...- хриплым голосом прошептал Том, касаясь щеки юноши. - Я... я хочу тебе рассказать. Мы можем... посидеть... где-нибудь... Знаешь, я очень устал от перелета... - Мы можем поехать ко мне... - Было бы хорошо.... Оба чувствовали неловкость и скованность. Это было странно. Хотя даже больше... Это было по-дурацки. - Тогда... Поехали.- Том чувствовал себя маньяком-извращенцем, потому что этот недо-Вильгельм выглядел совсем мальчиком. Нет, не ребенком, и это даже не из-за внешности, а скорее из-за огромных и чуть смешных одежд. А еще... Кенингу очень хотелось оторвать стремный помпон с его шапки... Мальчишка шел рядом с Томом, часто оглядываясь по сторонам. Только когда они вышли из здания аэропорта, Кенинг понял, что юноша рядом с ним, сам тащит свою сумку, но делать что-то уже было поздно, они подошли к такси... - Нет,- Билл схватил руку Тома, когда тот потянулся к двери автомобиля,- Нет,- чуть мягче,- а ты очень далеко живешь? Может, пешком? - Эм...- кажется, Том тоже начал заикаться,- ты точно этого хочешь? - Хочу.- Он протянул ему свою сумку с вещами. Том хотел бы взять его под руку, да побоялся. Ну, мало ли. Он вдруг понял, что они ведут себя так, словно они совсем незнакомые люди. Будто и не было тех дней... Мюнхен вновь был усыпан снегом. Снегопад, такой медленный и ленивый, укрывал город холодной пеленой. Люди спешили, ругались друг на друга, о чем-то разговаривали, а кто-то просто молчал. Автомобили вновь простаивали в пробках, казалось, что некоторые автомобилисты просто живут в этих заторах. А где-то упало дерево, раздавив чей-то BMW. Вокруг места происшествия собралась куча зевак... Ничего не менялось... Как и тогда, когда они были вынуждены расстаться. И сейчас, когда парни снова рядом... Мир живет, и никто не подох от глупого и нескончаемого чувства счастья в сердцах влюбленных. Конечно, надо было о многом поговорить, но не сейчас. Сейчас хотелось просто молчать. Повороты сменяли друг друга. Тихие улочки сплетались между собой, а снег все падал и падал. Огромные белые хлопья летели от самого неба, и откуда они там? Вильгельм как-то резко остановился и посмотрел вверх. Ему на лицо тут же упало несколько пушистых снежинок. Он улыбался, чувствуя, как снег тает от тепла его кожи. И все остальное было таким неважным. И ему казалось, что он, наконец-то, может по-настоящему дышать. И хотя дело далеко не в погоде, но все равно... Хотелось улыбаться этой невинной белизне. Хотелось прыгать и кричать что-то глупое, совсем глупое... - Идем?- Том все-таки взял его за руку, понимая, что в ту же секунду его щеки покрылись легким румянцем, что было совсем не свойственно ему. - Угу...- с улыбкой на губах кивнул мальчишка, крепко сжимая ладонь любимого. В квартире Том начал чувствовать себя более уверенно, но некий дискомфорт и странное морального неудовлетворение, его не отпускало. Вроде бы мальчишка был очень похож на Вильгельма, но звался Биллом, вел себя как-то дергано и отстранено. Разве влюбленные себя так ведут? Трюмпер хотел бы обнять его, раздеть и, в конце концов, хорошенько обнежить... Но он и не думал о том, что Билл чувствовал себя точно так же. Для него вообще жизнь за этот год круто изменилась. И это не просто слова... - Эм, чай, кофе, сок?- Том неуклюже сел на стул, чуть не промахнувшись задом мимо сидения. - Ничего...- Вильгельм сел напротив него, на самый краюшек стула. Паренек разглядывал свои пальцы, сжатые в кулачки. Ладони замерзли на морозе. На некоторое время на кухне повисла неловкая тишина. Наверно надо было что-то говорить. Но каждый думал, что это дело другого – заговорить первым. Кенинг внимательно разглядывал своего Вильгельма. Розовые щечки чуть пухлее, чем были у кукленка. Бровки не такие черные и совсем не той формы. Губки уступали в пухлости, и, казалось, что Том совсем не их целовал. Вообще, если показать Вильгельма и Биллу незнакомому человеку, то он скажет, что они идентичны. Но Том видел все мелочи, и с каждым новым отличием на сердце становилось все тоскливее. Это не его кукленок. Тогда кто это? - Вильгельм...- Том отвел в сторону взгляд, когда карие глаза устремились прямо на него. - Я Билл...- эти слова заставили мужчину вновь взглянуть в розовое от мороза лицо. - Хорошо, Билл.- Разговор шел со скрипом.- Ну, так ты что-то мне скажешь... - Что скажу? - Ну... ну, что-то... - Я.... знаешь, я не слишком силен в разговоре. - Я про нас.- Чуть не выдерживает и повышает тон. - Что о нас? - Вильгельм, ты прикалываешься? - Я Билл! И не прикалываюсь. Я серьезно не понимаю. - Слушай, но для чего-то же ты вернулся ко мне. Билл нахмурился. Ему не нравилось, что его выставляют каким-то надоедливым чудиком, который вдруг вернулся куда-то. - Почему ты молчишь?- старался держать себя в руках. - Думаю. - О чем? - О том, что мы разговариваем ни о чем! - Вильгельм... - Я Билл!!!- перебил его. Том не выдержал: - Вот именно, ты – Билл. Но никак не Вильгельм, которого я люблю. Мужчина поднялся со стула и медленно удалился с кухни. Встреча оказалась не такой и радужной, какой ее представлял сам Том. И вообще, на сердце только хуже стало. Появилось ощущение, что кто-то пытается обмануть, подсовывая второсортную копию. Вильгельм был мягким и чутким, немного вредным, да, но не таким черствым, как этот Билл. Том курил. Мыслей, как обычно, было через чур много, но все они были какими-то глупыми и мальчишескими. Например, Тому хотелось расплакаться, словно ребенку, которому вместо обещанной игрушки подарили другую, почти такую же, но дешевле и бракованную, что ли. Вильгельм вошел в гостиную, бросил взгляд на стоявшего у окна Тома, тот даже головы в сторону растерявшегося мальчишки не повернул. Брюнет на цыпочках подкрался к стеллажу, на котором так и покоился домик. У брюнета сердце замерло. Мальчишка вглядывался в стоящую мебель и чуть не выл от чувств, которые его переполняли. Когда Том потушил сигарету и все-таки обернулся на притихшего Вильгельма, то нашел того у самого стеллажа, где он вновь расставлял мебель. И это вызвало в нем только отчуждение. - Не трогай.- просит он. - Но почему?- мальчик искренне удивился. - Это не твое. - Мое. - Это Вильгельма! - Но я и есть...- осекся. - ...Ты Билл. Мальчишка не совсем понял, за что ему прилетела эта моральная оплеуха. Он осторожно опустил крохотный стульчик, что вертел до этого в руке. Том тяжело вздохнул, садясь на диван. -Извини меня.- попросил он, видя что Билл совсем исчез в лице. Расстроился мелкий из-за кукольного домика.- Просто мне непонятно, что сейчас происходит. Я нервничаю, потому что все идет не совсем так, как я ожидал. - А как ты ожидал?- Билл медленно присел на палас, недалеко от ног мужчины. - Думал, что увижу своего кукленка... Думал, что он будет рад меня видеть.- голос предательски дрожал.- Я ведь скучал по нему, ждал его. Не обижайся, но... ты не он. Билл тихо засопел. Конечно, было неприятно и даже в какой-то степени больно, но дело не в этом. Он был недоволен другим, что болван Кенинг совсем не может разглядеть в нем душу того самого кукленка. - Том, это я.- произносит тихо-тихо. Кенинг скептически хмыкнул. - Ты это ты. - А тебе не приходило в голову, что человек и кукла это немного разные вещи? И что перемещение души из куклы в человека сделает твоего Вильгельма немного другим. Что знания, которые приходят вместе с человеческим обликом, изменят его суть, его поведение, повадки, характер. И ты ведь даже не знаешь, что было с этим телом все семнадцать лет, когда оно существовало без души. Кенинг удивленно взглянул на худого мальчишку у своих ног. - Но ты ведь и не попытался мне что-то рассказать... Что я должен думать? - Хорошо. Слушай. Меня зовут Билл Солитер. Мне восемнадцать лет и я живу в деревеньке под названием Туртур, которая находится в юго-восточной части Франции. Когда мне было всего несколько дней от рождения, меня нашли под дверьми местной церкви. Понятно, почему от меня отказались родители, но некоторое время мне было непонятно, как от меня не отказались монахи. Мое тело было покалечено, и я не мог самостоятельно двигаться. Даже по пришествию нескольких лет, мой организм не изменился, я оставался беспомощным калекой, прикованным к кровати. Единственное, что я мог, так это улыбаться, когда меня погружали в синюю глину. Мое тело жило без души, ведь я совсем не помню тех лет, когда я был прикован к кровати, только так я могу это объяснить. Зато прошлой весной все изменилось. В одно утро я просто встал с постели. С восходом солнца проснулся я и моя душа... Это стало местным чудом. Напугал только один момент. Во Франции я вдруг начал говорить на чистом немецком... Странно было жить и не помнить ничего, кроме странных снов, где я любил мужчину... Я разговаривал об этом с держателем церкви, на что он говорил, что черные демоны пытаются меня искусить, и я не должен поддаваться этому искушению. За несколько месяцев с тела сошли все язвы и синяки, что появлялись от длительного лежания. Я вытянулся, казалось, что наконец-то излечился. Но потом сны стали все четче и ярче, я видел... Видел тебя. И в итоге... Не знаю, как так получилось. Но я влюбился...- голос дрогнул,- грезил тобой и с нетерпением ждал ночи, чтобы вновь увидеть тебя. Ну, а потом... Наша деревня входит в список самых красивых деревень Франции и... Приезжих там много. И я случайно увидел у одного немецкого иностранца листовку... - Реклама магазина?- с замиранием сердца. - Да, Том. Себя я не мог не узнать... Тогда я впервые решил воспользоваться интернетом. И в итоге, нашел тебя... Долго не думал, собрал вещи и поехал... Боялся очень, вот и не решался звонить. А потом деваться было некуда. Я сутки сидел в аэропорту. Охранники и полиция уже коситься на меня стали... Я ведь не знал, правда ли то, что я видел в своих снах. И увидев тебя в аэропорту я растерялся, но тело само по себе к тебе потянулось... И потом я не понимал, как мне вести себя с тобой. Я до сих пор не уверен в том, что это все реально... Он умолк. - Той весной ты появился... и... разрушил мою жизнь. Ты называл себя Вильгельмом. - Расскажешь? Том поведал ему историю встречи с кукленком, их любви и, конечно, прощания. Когда умолк и Том, все вдруг встало на свои места. Иногда слова излишни, но всего несколько минут назад, именно они наладили обстановку между двумя неуверенными в себе пташками. - Так ты и есть...- шепот,- мой Вильгельм... Билл не хохлился и лишь покорно кивнул, понимая, что он, именно он, Вильгельм... - Я. - Тогда я могу обнимать тебя и целовать, сколько мне вздумается... - Э... Не успел мальчишка опомниться, как Кенинг притянул его к себе, заваливая спиною на пол. Обнимая его и жадно впиваясь в длинную шею. У Билла от такого порыва тело задрожало, непонятная слабость, приятная расслабленность. Хотя поначалу тело напряглось, ибо парень оказался в объятиях совсем незнакомого мужчины. Но Том быстро располагал к себе. Тем более, что его в этом никто уже не остановит. Никто больше не заберет у него Вильгельма... Билла? Неважно. Никто не заберет этого чертика. - Эй...- Том пытался поцеловать его в губы. - Ну, я так не могу... Ну, Том... - Что не можешь? - Я ни с кем... Я не умею... Том лишь сильнее захотел чертенка. Не обязательно секса, но чего-то развратного... - Тогда учись. - Я устал. – упирается локтями в его грудь.- Ну, что ты как животное. - Я год ни с кем не трахался... - Но я тебе тут не для этого!- строгий взгляд. – Требую уважения и... Но Том не дал договорить, крепко обнимая сопротивляющееся тело, целуя, впиваясь пальцами в его волосы, не давая отстранить лицо. Между этими двумя сыпались искры, воздух раскаляется до предела. И никто не думает уступать...