Глиняное сердце

– Ну, подожди... – рвано выдыхает, упираясь ладонями в грудь мужчины. – Том, прошу тебя. – Вилл-Билл, не шевелись... – хрипит, целуя извивающегося мальчишку в шею. – Том... – цепляясь за его плечи, – Том, я ведь... Ну, подожди! – вскрикивает, отталкивая мужчину. Кенинг тяжело дышит, отстраняясь от брюнета и внимательно оглядывая его красные щечки. Они сидят на полу, Билл пялится в ворс ковра, стараясь унять волнение. – Прости... – Том погладил его по щеке. – Прости. Просто я столько о тебе думал, я столько мечтал о тебе! – вздыхает. – Я ведь уже перестал надеяться... – Я понимаю... – сам полез в объятья мужчины, утыкаясь носом в его щеку. – Просто я ведь долго добирался сюда, я немытый, потный, грязный. – Родной, – целует его в макушку,– я не верю, что все это случилось со мной... – водит губами по теплой щеке. – Никто не верит. И не поверит, Том. Все это слишком жутко, чтобы быть правдой... – И ты больше не пахнешь глиной и апельсинами. – У меня, кстати, аллергия на цитрусовые. Том рассмеялся, прижимая к себе мальчишку, целуя его везде, куда только достает. Лаская ладонями его тельце, иногда пробегаясь пальцами по ребрам, щекоча и не давая Биллу выпутаться из крепких объятий. Брюнет громко смеется и отталкивает мужчину, стараясь дать отпор. Они внезапно замерли, разглядывая лица друг друга. Том вновь начал целовать, осторожно лаская его губы. Он крепко обнимал его, стараясь держать себя в руках и не напугать снова. Билл понимал, что мужчина изменил тактику и теперь не настаивает, а ждет, пока брюнет сам захочет. – Идем в душ? – шепчет прямо в губы мальчишки. – Вдвоем? – приоткрывает глаза. – Ну, да... – Идем... Конечно, Билл смущался и закрывался от Тома, старался не смотреть мужчине в глаза. А Кенинг и не понимал, почему его заводит столь стеснительное и смущенное существо. Они вошли под душ, и Том тут же обнял парня, прижимаясь грудью к его спине. Тело его было все таким же хрупким и тонким. Брюнет дрожал под теплыми струями воды, чувствуя жар, что исходил от Тома. Бывшему кукленку было странно чувствовать чужие прикосновения и так безропотно отдаваться почти незнакомому мужчине. Он волновался. Он сейчас терпел его прикосновения, хотя они, конечно, были приятны и желанны. Но надо было перетерпеть, надо было привыкнуть... Том ласкал его шею, убирая мокрые пряди волос, открывая для себя мягкую кожу. Струи воды скользили по их телам, обволакивая, согревая и объединяя. Мужчина плотно прижался к юному телу, вызывая ответную дрожь от столь пугающей близости. Билл громко выдохнул, когда мужской орган прижался к его попе, тогда он ощутил всю силу возбуждения Тома. – Давай, я помою твои волосы... – шепчет на самое ухо, чуть касаясь его губами. Том берет с полки шампунь и медленно наносит его на темные пряди, втирая в волосы. Вильгельм позволял гладить себя, чувствуя, как собственная скованность проходит, как тело совсем расслабляется в мужских руках. Мальчишка даже не обращал внимания на то, что его собственный член уже колом стоит. Его тело настолько разомлело в родных руках, что Билл просто отдавался порывам, не думая больше ни о чем. – Я люблю тебя, Вильгельм! – шептал Том, смывая шампунь с черных волос. Внутри него, мелкими искорками да крупными залпами, расцветало то самое серьезное на свете чувство. – И я люблю тебя... – он откинул голову назад, подставляя шею и струям теплой воды и мужчине, который слизывал воду с его кожи. Том взял в руки гель для душа, и осторожно развернул к себе мальчишку, прижимая его спиной к кафелю. Билл отводил взгляд, глядя в сторону, от чего мокрые волосы, тяжелым, черным занавесом скрыли его лицо. А Кенинг налил геля на мягкую мочалку, которая напомнила Биллу солнышко – такая же желтая и почти круглая, скорее, даже детская мочалка, что вызвало у него милую улыбку. Он прижимался спиной к кафелю и изредка поглаживал ладонями приятный на ощупь пресс мужчины. Хоть Том за последнее время редко находил время для спортзала, но нескончаемый поток дел и постоянных проблем не давал парню заплыть жиром. Кенинг убрал гель для душа, и принялся водить мочалкой по телу Вильгельма, при этом немного плотоядно улыбаясь, и внимательно следя за движениями собственной руки. Ладонь, что держала намыленное солнце, скользила по длинной шее, по плечам, и ниже, обнажая пеной ореолы. Билл улыбался, глядя в лицо мужчины, который с таким нескрываемым восторгом гладил его, отмечая свой след пеной. Том облизал губы, останавливая движение возле самого паха юноши. Он впервые так открыто смотрел туда и рассматривал так, что было понятно – это принадлежит ему. От подобной мысли он тихо хихикнул, понимая, что она немного двояко. Том коснулся ладонью юношеского члена, который лежал спокойным среди темных волосиков. Он осторожно смял орган, окутывая его пеной, поглаживая упругие яички. Тело в его руках дрожало, юнец красиво постанывал ему на ухо, впервые чувствуя тягучую истому. Билли схватился пальцами во влажное плечо, двигая бедрами навстречу движениям мужчины. Том вновь прошелся мочалкой по узким бедрам, приседая перед парнем и омывая его длиннющие ноги, одну за другой. – А теперь обернись. – встал, придерживая парня за плечи и разворачивая к себе спиной. Билл ойкнул от такой резкой смены позиций. И Том немного напрягал, ибо мальчик услышал в его голосе нотки дьявольской похоти, что его, несомненно, испугало. Том ласкал его шею губами, стараясь не касаться своим телом дрожащего тела. Он ведь почувствовал, как напрягся Вильгельм, когда ему пришлось повернуться спиной. Мужчина выдохнул в теплую шею и принялся мочалкой оглаживать его спину, лопатки, линию позвоночника. Билл прогнулся в спине, опуская ладони на светлый кафель. А намыленное солнышко хорошенько бродило по его бокам, по пояснице, по выпирающим ребрам. Кенинг вновь присел на колени, склоняясь к округлостям парня. Он прижался щекой к его ягодице, сминая вторую половинку в мыльной ладони. Его пальцы скользнули в ложбинку, лаская сжатую дырочку. Том отстранился от упругой попки, разглядывая ее и осторожно раздвигая в стороны ягодицы. Ему открылся темный ореол, вокруг сомкнутых мышц, мужчина ласково провел по нему пальцами, размазывая пену по всей промежности. – Том! – дергается, не в силах больше терпеть смущение и собственное стеснение. – Том, не надо. – Еще немного, привыкай, малыш! – он просунул ногу между его ног и погладил чуть напрягшийся член. – Том, не могу. Я щас в обморок свалюсь. Голова кружится уже. Ну, хватит, прошу тебя... – Слабак. Будем это поправлять! – он поцеловал красавца чуть выше поясницы и поднялся на ноги. – Давай, споласкиваем тебя и выходим. Вильгельм залез с головой под одеяло и решил, что ему легче притвориться спящим. Даже после случившихся откровенных водных процедур он стеснялся Тома, и вообще не знал, пройдет ли это стеснение хоть когда-нибудь. Ведь у людей все происходит постепенно. Человек ко всему должен привыкнуть, а тут... Биллу не дали возможности привыкнуть, а просто поставили перед фактом... Мальчишка итак людей пугался, ибо совсем не умел с ними общаться, а о физическом контакте и говорить было страшно. Он даже сам себя иногда побаивался, то есть собственных мыслей и фантазий, которые отзывались разнообразными сигналами по телу. А Том решил получить все и сразу, курс по ускоренной программе, блин. – Ты уснул что ли? – Том обтер свое тело полотенцем последний раз и откинул его куда-то на пол. После того, как он сполоснул Вильгельма и выставил его из душа, он помылся сам. И вот, прошло всего минут двадцать, а Билл уже вроде так спал. – Нет, так дело не пойдет... – он залез к любимому под одеяло, тут же вытягивая его на свет, прижимая к себе и убеждаясь в том, что парень не спит. – Ну, Вильгельм Девственич, у меня нет сил, ждать до завтра! – Я не могу так быстро! Том, я устал! – брыкается, пытаясь залезть под одеяло. – Так я предлагаю тебе расслабиться! – ТОМ! – его писк, отползает в строну, натягивая на себя одеяло так, чтобы остались видными лишь два желтых глаза. Он буркнул что-то себе под нос, Том не понял. – Ну, Вильгельм... – слезливый взгляд, – У меня яйца чугунные... – Ты ничего не понял? Я всю жизнь валялся овощем, мое тело, мои мысли – ничего не было. Я не общался с людьми, никак с ними не контактировал. А когда очнулся, когда душа вернулась в тело... Даже потом я не мог... Не мог прикасаться к другим и не позволял никому тесно общаться со мной. Том, я боюсь тебя. Я не привык! Я не могу! – Прости... – промямлил Том. – Ты итак много сегодня себе позволил. То есть, я тебе многое позволил... – Ладно, иди сюда! – Том мягко притянул к себе любимого и укрыл одеялом, укладываясь в кровать. – Ну, а что... Ты ведь теперь мой. Никуда я тебя не отпущу. А завтра Рождество, завтра мы поедем к родителям, и я представлю тебя им, как моего мужчину сердца. – поцеловал его в висок, окутывая руками и прижимая к себе не сопротивляющееся тельце. – Мы поженимся? – Ну, я сделаю тебе предложение и да, скорее выйдем замуж, хотя я не могу это правильно сформулировать, точнее не знаю. – Так быстро. Резко. – бурчит, – Будто ты ставишь меня перед фактом, Том. Мне так не нравится. – Я не отпущу тебя, обещаю! И это факт. А все остальное... – Том... – ему не нравится, что за него решают. Ну, вот не нравится! – Просто скажи, зачем ты залез в кровать, раз не собирался со мной потрахаться? Время детское для сна. – Я устал и не выспался, Том, так что я спать хочу. И не решай за меня... Кенинг только хмыкнул и уткнулся в темную макушку. Том открыл глаза, все-таки он какое-то время проспал, но больше спать явно не намерен. В комнате творилась темнота и тишина. Вильгельм лежал на крою кровати, парень не привык спать с кем-то, поэтому во сне отпрянул от Кенинга. Нежный мальчик был укрыт только уголком одеяла, которое прикрывало его пах. Остальное тело было обнаженным, и это быстро заводило Тома. Он разглядывал обнаженные плечи, грудь, на которой покоилась ладонь юноши с длинными пальчиками. Спящий мальчик казался таким беззащитным и сексуальным, особенно его длинные ножки, которыми парень сжимал угол одеяла. Он был без нижнего белья, поэтому Том мог любоваться оголенным бедром, что его, несомненно, возбуждало. Том рвано выдохнул, разглядывая тонкое тело в сумраке комнаты. Со стороны окна, сквозь щелку между шторами, проникал свет от фонаря. Именно благодаря этой полоске света мужчина видел своего кукленка. Кенинг красиво облизнулся, стаскивая с парня одеяло, полностью оголяя юное тело. Билл был больше, чем прекрасен. Том громко сглотнул, во рту накопилась слюна, он так хотел его расцеловать, облизать... Дурацкое желание... Еще несколько минут Том пытался противиться и не делать желаемого, но силы воли не хватило. Так что прямо сейчас он улегся между коленей Билла и принялся вылизывать его пах. Он целовал кожу лобка, покрытую черными волосками, жадно вбирал в рот теплый член, обсасывая его и громко выдыхая, согревая головку жаром своего дыхания. Уверенные движения языком и губами, настойчивые прикосновения к яичкам, которые мужчина вбирал в рот. Он терзал свой собственный член рукой, сжимая плоть и иногда оттягивая пухлые яйца. Запах мальчика дурманил, подчинял и не давал логически мыслить. Еще несколько минут подобных ласк, и Билл протяжно застонал, сначала тихо, а потом все громче, коленями сжимая голову Тома. Мужчина иногда поднимал глаза на мальчишку, убеждаясь в том, что тот спит, наблюдая за его скривившимся в наслаждении личиком. Член Билла уже гордо стоял и обливался смазкой, которую Том старательно слизывал, пошло вылизывая красную головку. Он до боли сжимал свое собственное хозяйство, снова и снова дергая его, отсрочивая собственный оргазм. Нет, он не кончит от простой дрочки. Билл открыл глаза, просыпаясь от того, что собственное тело ему будто не принадлежит. Он поймал себя на том, что красиво постанывает не совсем понятно от чего. Ласки Тома он заметил не сразу, поначалу прислушиваясь к негромкому причмокиванию и каким-то тихим шлепкам. А потом он почувствовал сырость между ног, чуть испугался и опустил туда руку, тут же попадая ладонью на затылок Тома. Оба вздрогнули, а Кенинг крепче схватил парня под колено, которое уже давно закинул себе на плечо и продолжил отсасывать красивому мальчику. Вильгельм немного испугался, но отстранить мужчину не смог, собственное тело было против – он уже давно сам толкался в рот мужчины, а пальцы стиснули его волосы и прижимали голову Тома к своему паху. – Томмм... – дрожит телом, широко распахивая глаза и уже двумя руками прижимая мужчину к себе. – Том! А Кенинг старательно лизал, уже отпустив собственный член и схватив парня под попку, сжимая ее руках, и перемещаясь поцелуями по промежности, добираясь до заветной дырочки. Он ткнулся губами в жаркие мышцы, жадно целуя и мокро вылизывая их, обильно увлажняя их слюной. Потом пальцем проник внутрь, чувствуя, как эластичные стенки сжимаются, обдавая жаром. Мальчик в его руках дрогнул, прогибаясь и громко вскрикивая, скорее не от боли, а от неожиданности. – Еще... – горят его щечки, – Поцелуй меня еще. Так жарко... – он бормотал, но Том его понимал, поэтому вновь припал губами к бархатистой дырочке, продолжая трахать ее пальчиком. Он просунул кончик язычка, вновь заполняя ее слюной. Билл широко расставил ноги, дергая бедрами вверх. Его ладони гладили мужчину по плечам, царапая, а когда мальчишка и вовсе не мог терпеть приятных ощущений, он откидывал голову назад и переносил ладони на прохладные простыни, сминая их. Ему было сложно дышать, а в груди с огромной скоростью билось сердце, от чего все тело дрожало. – Хочешь меня? – посмеивается змей-искуситель, облизывая пупок мальчика и проникая в его попку двумя пальчикам. Билл мотал головой, раскидывая по подушкам черные пряди, которые прилипали к вмиг вспотевшей коже плеч и шеи. Том усмехнулся, по-новому облизывая горячий член юноши, крепко сжимая его губами и легко покусывая. – Хочешь? – он поднялся выше, впиваясь губами в твердый сосочек. Его пальцы свободно двигались в горячей попке, а его орган был прижат к бедру Билла, от чего юноша сильнее терялся. Он не совсем чувствовал свое тело, оно все горело, и уже было не совсем понятно, где и что происходит. Но тот момент, когда член Тома прижался к его бедру, Вильгельм не пропустил, его прошибло молнией от этого касания. – Я тебя спрашиваю, хочешь? – немного грубо произнес Кенинг, обдавая полные губы своим дыханием. Вильгельм открыл глаза и вдруг обнаружил лицо своего мужчины очень близко. В свете уличного фонаря, глаза Тома горели желтой звериной искрой. Мальчишка немного встрепенулся, вдруг поняв, что сейчас происходит и чьи это пальцы так интимно двигаются в нем, вызывая волны дрожи. – Попроси меня! – Том кусает его за подбородок. – Попроси, чтобы я тебе вставил! – он вовремя согнул пальцы в юном теле, натыкаясь на злополучную точку, от которой Вильгельм прогнулся, прижимаясь всем телом к телу Кенинга. – Давай, мальчик! Билл смотрел в потолок, чувствуя, как приятный ток проходит по всему телу, обжигая мурашками кожу и увлажняя огромные глаза. Он уже не совсем понимал, что от него просили. А мужчина терзал его плоть сразу тремя пальцами, уверенно засаживая их в самую глубь. Даже если бы Билл вдруг понял смысл слов Тома, он бы не смог ответить ему внятно – во рту пересохло, язык не слушался. – Ох, упертый! – Том и подумать не мог, что мальчишке настолько хорошо, что он и сказать ничего не может. Твердый член погрузился в тягучую глубь. Билл сжал колени, зажимая тело Тома, сокращая расстояние между ними. – Ааах. Кенинг двинулся вперед, дрожа от горячего нутра, от приятных тисков, которые сдавили его член, причиняя легкую боль. Он протяжно рыкнул, сжимая бедра мальчишки и натягивая его тело на свой орган, сладкая попка медленно впустила его до самого основания. Том развел стройные ножки в стороны, оглаживая молодое тело по внутренним сторонам бедер, отвлекая от болезненных ощущений. Хотя Вильгельм не чувствовал боли, тело горело и жгло, поэтому боль просто не ощущалась. Том склонился над ним, удерживая себя на весу, продолжил входить в него, проникая вглубь его тела. Его руки были напряжены, под кожей виднелись напряженные мышцы; ладонями он упирался в постель, сминая пальцами холодные простыни. Мужчина красиво двигал бедрами, прогибаясь в спине, кожа его блестела испариной. Билл изгибался, иногда соприкасаясь грудью с грудью мужчины и вновь опускаясь на постель. Он обнимал Тома за шею, начиная двигаться в такт его толчкам. Билл излился внезапно, гортанно вскрикнув и полностью расслабившись под напором мужчины. Каждая его клеточка дрожала, и юноша не сразу понял, что кончил, а Том лишь горделиво ускорил темп, вколачивая Вильгельма в постель. Мальчишка громко взвизгнул, когда Кенинг со всей силы ворвался в него, стремительно утопая в податливом теле. Кончил. Оба потерялись в собственных ощущениях, Том даже схватился рукой за плечо юноши, медленно опускаясь на его тело. Держаться на руках он больше не мог, поэтому прижался к Биллу, тут же чувствуя его сухие губы на своей щеке. Мальчишка судорожно тыкался губами, словно слепой котенок, который только что родился. – Это было странно... – Том откинулся на простыни. – Я – Вильгельм. – Что? – он повернул лицо к парню. – Я... – садится, – Я вспомнил... То есть... Увидел... – Что? Ты в порядке? – Кенинг дотянулся до настенного светильника, включая его. – Я... – его губы дрожали, – Я – Вильгельм. Это я... Я!!! – почти взвизгнул он. – Что? – Том прикоснулся ладонью к его лбу и внимательно оглядел мальчишку. – Ты головой случайно ударился? – Да нет же... Я... Том, это Я!!! – Да, родной, ты... – притянул его к себе, обнимая и целуя в лоб. – Нет, это же я... Я был куклой... – Билл... – Вильгельм! Я Вильгельм! – Да... – Кенинг рассмеялся, заваливая его в кровать, – И я тебя люблю! Я тебя на руках носить буду! – Я хотел родить тебе детей, о боже... Идиот! – Я буду будить тебя каждое утро свежим кофе и вкусными булочками! – Мы кончали одной спермой! – Будем заниматься каким-нибудь делом вместе! Ну, готовить, ходить в кино, да хоть вышивать! – ТОМ! – бьет его ладонью по плечу. – Я вернулся! – Да плевать, я люблю тебя и все тут! – Идиот! – посмеивается... Том вцепился в него, утыкаясь носом в теплую щечку, и громко вздыхая. – Все эти месяцы я засыпал с надеждой, что следующий день подарит мне тебя. И что следующей ночью я не буду один... Но наступало утро, проходил день, и я оказывался в своей квартире... Один, с лживой улыбкой на лице. Билл приткнулся носом в его щеку и сдавленно вздохнул. – А я все не объявлялся и не объявлялся... – посмеивается, поглаживая Тома по животу. – Я ведь не думал, что все мои сны являются правдой. И я люблю тебя... И... Том, – заглядывает в его глаза, – Спасибо, что освободил меня... От всего этого кошмара. – Всего-то семьсот лет... Так, это я трахнул тебя и ты все вспомнил? Типа волшебный трах? – Грубиян! Нет... То есть... Если раньше я помнил все, словно сны... То теперь я понимаю, что это реальность. – Все семьсот лет? Вильгельм, я короче уже не совсем понимаю, что происходит... Мне вообще уже плевать, главное, что ты рядом... – Ты же жесткий эгоист! – Всегда им был! – Тооом! – Вильгельм... – У меня нет подарка для твоих родителей... – Ты для них лучший подарок, ибо ты вернул им вечно улыбающегося и смеющегося МЕНЯ! – Том посмеивается, отворачиваясь от зеркала и притягивая к себе любимого парня. – Ты у меня такой красивый... – они стояли возле зеркала и смотрели на свое отражение. Кенинг обнимал мальчишку, прижимаясь грудью к его спине. – Я какой-то смешной рядом с тобой... – он неуклюже оттянул рукава свитера, которые были ему коротки. – Эм, просто эта одежда тебе не идет... – просунул пальцы под свитер. – Давай, я тебе рубашку подберу? – Хорошо... Влюбленные выехали из дома ближе к вечеру, к тому времени родители Тома уже оборвали телефон, выпрашивая о том, почему их сын задерживается. Ведь Рейн устраивала очередной вечер в честь Рождества, на который пригласила гостей. Том держал любимого за руку, когда они шли по заснеженной дорожке к дому родителей. Во дворе стояло много машин, по которым парень понял, что мама вновь превратила семейный праздник в сбор пожертвований очередному детскому дому... Нет, Том понимал всю важность таких вечеров, но только не в канун Рождества. Йорг и Рейн встретили сына в холле, первый не сильно удивился тому, что сын появился не один. – Папа, мама – одарил родителей добрым взглядом, – это мой любимый человек – Вильгельм. – он держал под руку брюнета. – Здравствуйте! – Билл осторожно поднял взгляд на родителей возлюбленного и чуть улыбнулся. – С возвращением, Вильгельм! – Йорг подошел к мальчишке и мягко улыбнулся ему, кивая, выражая тем самым свою благосклонность к нему. – Вас уже ждут... – Кто? – одновременно задались вопросом Том и Билл. – Идемте! – Рейн указала ладонью на залу, в которой собрались гости. Парни переглянулись и отправились за родителями. Вильгельм крепко держался за любимого, оглядываясь по сторонам, встречаясь взглядами с незнакомыми ему людьми. Мальчишка чувствовал себя неуютно под оценивающими взглядами, поэтому цеплялся за Тома крепко-крепко. – Это Эрик Уотсон, – представляет Йорг высокого мужчину, который своими карими глазами напоминал сову. – Наш английский партнер, который очень хотел бы поработать с тобой, Том. – Здравствуйте! – Эрик широко улыбнулся, – Я много слышал о Вас, Томас! Магазины, разработанные по вашему проекту, пользуются популярностью. И я не могу не отметить ваш талант и способности! – Спасибо! – Том чуть улыбнулся, приятно удивляясь. – Я тут со своим сыном, только... – он оглянулся вокруг, – Только он снова куда-то исчез. – посмеивается. – Мы ждали вас, потому что именно мой сын показал мне ваши магазины, он разбирается в конструировании и строении. – Ну, быть может, мы еще увидимся с ним... – Том чувствовал себя немного странно, заглядывая в карие глаза мужчины и пытаясь понять, на кого тот так похож. – А вы... – Эрик глянул на притихшего брюнета, – вы друг Тома, я прав? – Да, меня зовут Вильгельм... – сильнее стиснул в ладонях руку Тома, потому что под взглядом мужчины немного терялся. – Вы хорошо смотритесь вместе! Извините, мне надо отойти. Я еще подойду к вам, Том. – пауза – А вы, Вильгельм, подойдете ко мне сами! – он хитро улыбнулся и отошел от ошалевших парней. – Не бойся! – Том коснулся губами его виска, – Ты просто понравился ему... – Или ты! – посмеивается, разворачиваясь в его руках, – Я чувствую себя немного не комфортно, когда все эти люди смотрят на меня... – Я тоже так себя чувствую, – губами к его уху, – но знаешь, когда я вдыхаю твой запах и смотрю в твои глаза... Мне легче, ведь я знаю, что скоро они все уйдут, а я вновь смогу домогаться тебя... – Прекрати... – бьет ладонью в грудь, – Ты неисправимый эгоист! Том прижал мальчишку к себе, поглаживая его по темным волосам, разбросанным по его плечам. Вильгельм больше не пах апельсином или глиной, но его запах все так же был приятен Кенингу, даже если это просто запах кожи... – Хочешь, я покажу тебе дом? Ну, свою комнату, например? – Том, я не думаю, что это хорошая идея... – Я не буду к тебе приставать, тем более, сейчас мама начнет знакомить нас с разными бабульками, чего я терпеть не могу... Билл... – Вильгельм... – Да какая разница, родной? Идем... – он взял парня за руку и потащил за собой, уводя из залы. Они поднялись на второй этаж, где Том провел брюнета по всем комнатам, показывая старые фотографии и рассказывая об истории их семьи. Вильгельм смело интересовался и расспрашивал Тома обо всем, включая и связь его семьи с лордом... Оба невольно вздрогнули, вспомнив о нем... – А на чердаке я впервые встретил Либерти. – они остановились у лестницы на чердак, – Знаешь, я тогда подумал, что схожу с ума, даже в обморок упал. Но отец успокоил, сказал, что Либерти это не кукла, а сын его английского партера... А я решил, что разговаривал с куклой, представляешь? – Да что уж там... Представлять... Я помню, как ты выглядел, когда впервые увидел меня... – посмеивается, поглаживая ладонью перила из темного дерева. – Я был в огромном шоке... – подходит к любимому вплотную. – И вообще, вспоминая все это... Я... Вильгельм, да, я боялся, но видимо, так суждено... И все-таки любопытство взяло верх. Так было суждено, наверно... – Молчи! – накрыл его губы ладонью, – Молчи... – взглянул вверх, на лестницу, – Идем? Кенинг пожал плечами и начал подниматься на чердак. Билл уверенно зашагал за ним. Снизу доносилась приглушенная музыка, а в полумраке комнаты парни подошли к окну, за которым падал снег. Он блестел в свете новогодних гирлянд и фонариков, которыми были украшены прилежащие столбы и деревья. – Красиво, да? – Том обнял его со спины, укладывая подбородок на его плечо. – Я тут его встретил... – И о чем вы говорили? – Эм... Да, так... Знаешь, о ерунде... Не успел Билл снова задать вопрос, как его перебил красивый мужской голос, который раздался за их спинами. – Он клеился ко мне! Оба обернулись и уставились на молодого мужчину, который сидел на ящиках в глубине комнаты. Блондин ухмыльнулся, поднимаясь и откидывая светлые пряди волос с лица. – Да, Томас? – подходит к парням. – Либерти... – Билл прикрыл ладонью рот. – Ты... Ты... – Не кукла я, вижу, как и ты... Привет, брат... – Привет... – А ты ничего объяснить не хочешь? – Том хохотнул, разглядывая старого знакомого в новой и весьма дорогой одежде. Мужчина был одет в белый костюм, с ярким желтым галстуком. Волосы его были уложены назад, но несколько прядей спадали на лицо, что придавало ему некоторой деловитости. – Да, сам до сих пор под впечатлением... – пожимает плечами и разводит руки в стороны. – Ты давно уже? – С той ночи, как ты сжег его куклу... – он кивнул на брата. – Я совсем запутался... – Том почесал затылок. – Я сжег его куклу, а ты-то тут причем? – Я же его брат... Как был им, так и остался. Вильгельм, ты ведь не знаешь своих родителей? – Нет... – Эрик Уотсон твой отец, я – Либерти Уотсон твой брат. При рождении ты был отдан в церковь, так как наша семья не могла справляться с двумя детьми... Вильгельм дальше не слушал, но Либерти говорил. В глазах молодого мальчишки теплился океан слез. Непонятная дрожь бежала по всему телу. Он хотел бы злиться за то, что его оставили, бросили... Но с другой стороны... Ведь это в прошлом... А сейчас на него смотрят два теплых взгляда, любящих... Сейчас он чувствовал счастье, смотрел на брата и наконец-то ощущал, что история его, как куклы, подходит к концу. Что все сотни лет, которые он прожил в глиняном теле, ушли, оставив только воспоминания... Том вздрогнул, когда Вильгельм бросился к брату, обнимая его, прижимаясь к мужчине всем телом. Либерти обнял в ответ, крепко сжимая его в своих руках. – Я скучал... – признался брюнет, – Скучал по тебе, родной... – он отстранился, поглаживая щеки Либерти. – Я тоже скучал... – уткнулся лбом в его лоб. – Я люблю тебя... – горячие дыхание, что обжигало кожу. – И я... Тебя... – он на секунду прижался губами к его губам, а затем отстранился, заглядывая в родные глаза. – И я тебя... – Я ведь не имею права просить тебя остаться со мной, да? – глянул на Тома, который еле сдерживался, чтобы не загрести Билла в свои объятия. – Я бы очень хотел, чтобы ты поехал со мной в Англию, Вильгельм. Ты получил бы там лучшее образование, я был бы рядом с тобой... Всегда... Я так долго мучился по тебе, слышишь? Семь сотен лет я оплакивал тебя, то вспоминая, то забывая и снова... Теперь нам ничего не мешает... – Либерти! – рыкнул Том, – Никуда он не поедет... Он со мной будет... – Мне кажется, что он сам может решить! – Ты ему брат! И не надейся на что-то большее! – Я его брат, поэтому в любом случае, я буду ему роднее тебя! И ему со мной будет лучше! Тем более семья... – Я не отпущу! – Хватит... – Билл отошел от них, – Хватит решать за меня! Время, когда я был овощем или куклой прошло! И тогда никто из вас двоих не помогал мне! И теперь я получил это здоровое тело не для того, чтобы мной кто-то командовал! Я сам решу! – Но... – Сам, Том! – вскрикивает. – Но я люблю тебя, Вильгельм! Неужели ты не понимаешь... – Хватит! Мужчины смирили друг друга недовольными взглядами, казалось, что вот-вот и они подерутся. Том поверить не мог, что его долгожданное сокровище кто-то заберет... Только не теперь... Да, он распланировал почти всю их жизнь, но сделал он это только ради него, ради Вильгельма... Билл стоял в стороне уже минут десять, обдумывая что-то и решая. А когда развернулся, то Том и Либерти встрепенулись. – Вы оба меня бесите! – начал Вильгельм, – Я до сих пор не совсем понимаю, что случилось между нами всеми, но... Но видимо, судьбой так уготовано. Я уже однажды выбирал между братом и мужчиной, которого считал, что люблю... – он взглянул сначала на одного, затем на другого. – И последствием моего выбора стало заключение в теле куклы на семьсот лет... И теперь мне снова надо выбирать? – он вздохнул, глядя на брата и подходя к нему, – Я знаю, что тогда выбрал лорда, отказавшись от любви, которую ты мне предлагал... Знаю, что причинил море боли тебе и родителям. Я убил тебя таким ужасным способом, а перед этим еще и соблазнил... Я все это помню – не забыл. – вдох. – Но прости, Либерти... Я не могу по-другому... И я снова выберу Тома. И я верю, что в этот раз мы поступаем действительно верно... – Нет... – Либерти взял его за руку, – Вильгельм, я прошу тебя, подумай еще раз... – Ты занял это прекрасное тело, там ведь уже была душа, раз оно не жило овощем? – К чему ты это? Да... Была... Она и сейчас тут. – Бред... – бурчит Том, отворачиваясь. – Я к тому, – продолжает Вильгельм, заглядывая в глаза брату, – Что ты итак не одинок... И я могу любить тебя только как брата. Только любить... Никакой близости. – Вильгельм, сейчас такое время, что можно все... – Но я не хочу, понимаешь? Хоть этот эгоист и расписал все за меня, но я люблю его... Я семьсот лет стремился к нему, в его объятия, в его сердце. И мы не повторим прошлых ошибок. – Вильгельм... – Либерти чувствовал, как увлажняются его глаза, как руки начинают трястись, – Вильгельм, прошу тебя... – Мы будем видеться, обещаю... Ты мой брат, я хочу, чтобы ты был счастлив... – Мне не нужно это тело без тебя... Прости... – он отрицательно мотнул головой. – Я устал быть на земле, Вильгельм. Я устал быть пустым и никому не нужным... – О, боже... – Том чуть не заржал от сопливой оперы, что разгоралась на его глазах. – Не надо так говорить... – Вильгельм обнял брата, утыкаясь в его плечо, – Ты мне нужен... Не уходи, Либерти! Ты еще не пожил... – Пожил... – он чуть улыбнулся, отстраняя от себя брата, – Я знал изначально, когда шел сюда, что так случится. И конечно, я продумал, что я буду делать, если ты не согласишься быть со мной. Мои надежды были малы, но я все-таки верил, что судьбы не существует и что история не посмеет повториться... Но нет, – смешок – главное, чтобы ты был счастлив... И прости, что оставляю... – Нет... – Вильгельм отрицательно замотал головой, его губы дрожали, а пальцами он схватился в лицо брата, по щеке которого ползли слезы. – Я люблю тебя... Я расскажу родителям, что ты ни в чем не виноват... – он коснулся губами его лба и комнату озарил белый свет. Том вздрогнул, глядя на то, как глаза Либерти светятся белым, как чердак наполняется мерцающими огоньками и разноцветными пятнами. Белое облако покинуло тело Либерти, которое тут же опало на пол. Существо коснулось щеки Вильгельма и исчезло, озаряя белой вспышкой комнату. Вильгельм смотрел на тело Либерти, что лежало на полу, и понимал, что душа его брата отправилась в рай, устав от жизни земной. И теперь, в этом теле вновь правит та душа, что была дана ему от рождения, видимо так было уготовано... И у Билла было еще много вопросов, которые он хотел бы задать брату. Он взглянул в окно, заметил, как там зажглась новая звезда... Либерти. Вильгельм улыбнулся, шествуя к Тому. Кенинг потерялся в ситуации, не совсем понимая того, что произошло только что. Но вот любимый юноша обнимает его, прижимаясь и шепча что-то... И в этот момент по телу Тома поползли волны бесконечного и чистого счастья... Они смотрели в окно, где небо, устланное звездами, мерцало разноцветными огнями – душами ушедших, как верил Билл, или просто горящими небесными телами, как знал Том. И у него было еще много вопросов об этой истории, но видимо не время... Да и спрашивать уже не у кого, да и надоело... – Знаешь, – улыбнулся Вильгельм, глядя в глаза Тома – Я хочу, чтобы ты знал... Глиняное сердце не умеет любить, но оно умеет верить и ждать... – Тогда и ты знай, что моей любви хватит на сотню глиняных сердец, только сотня мне не нужна... И мне вообще больше глина не нужна... Только ты... – сжал его в своих руках, – Только ты, мое сокровище! Вильгельм рассмеялся... Громко-громко, чтобы и брат услышал и родители... И весь мир. А на улице шел снег. И совсем скоро в силу вступит Рождество. А это время чудес и магии, в которую уже мало кто верит... Но если вы не верите в магию, то это значит только то, что она еще не случалась с вами!