Живой

-Ты... ты просто невозможен! Господи, что с тобой произошло? - Саня изводилась уже час. Она курила сигарету за сигаретой, кидала на своего друга презрительные взгляды и еле удерживалась от слез. - Ты стал сам не свой. Посмотри на себя! Костя сидел, поджав ноги к себе. Ему было далеко не по себе от этой ситуации, но он чувствовал, и чувствовал уже давно, что рано или поздно этот разговор произойдет. Говорить он не мог. Комок боли и обиды стоял как раз-таки весь час, пока перед ним распиналась лучшая подруга. -Ты ушел от себя. Зачем все эти маски? Зачем эти игры? Зачем? Боже мой! Твоя нынешняя «индивидуальность» ни черта не стоит. Только не говори мне ничего. Я же вижу. Знаешь... - Она на секунду остановилась, стряхивая пепел, взяла салфетку и карандаш. - Я тебе объясню понятнее. Вот круг. Это ты был раньше. А вот углы в этом кругу — яркие, как вспышки на солнце. А теперь ты такой, - она нарисовала на клочке квадрат. - Идеально ровный, пять на пять, с четырьмя углами. Ничего особенного. Загнанный в рамки. Где ты потерял себя? Где, скажи мне? Я не вижу тебя, Мара, тебя нет. Костя смотрел на салфетку, что сжималась в дрожащих руках Саши и не знал, что ответить. Понятное дело, соглашаться с ней он и не собирался. На поиск себя у него ушло слишком много времени, ему казалось, что вот он. Вот он такой, какой должен быть. С Placebo в наушниках, с холодным сердцем, с веселым лицом. Его в себе сейчас устраивало все. Вроде все. -Макс тебя тормозит, уж прости. -То есть? - Костя вздрогнул. Он не понимал, что произошло с Саней, а тут еще и этот выпад совершенно непонятный. К тому же, она сама дружила с Карю, знала его дольше. -Ты даже из вуза уходить собрался, ты не помнишь? -И только поэтому? - Маркелов громко рассмеялся. - Ты издеваешься надо мной? Это взрослое решение... -Свои «взрослые» решения себе в задницу запихни, студент. -Мне уйти? -Нет. Костя закрыл лицо руками. Его бесил этот разговор безумно, он сейчас на самом деле был готов вскочить и хлопнуть дверью. Но он не мог. Чисто психологически, его и так ломало. Он и так уже полгода творил черт знает что, поддаваясь импульсам, которые одобрялись лишь Карю. Саша села рядом, потрясла его за худое плечо. -Я очень надеюсь, что ты вернешься. За окном было безумно холодно. *** «Во мне накопилось слишком много боли. Не мыслей — именно боли, той самой, что пронизывает все нутро. Я устал прятаться от самого себя, от желаний. Больше не хочется сжиматься — дайте мне шанс, и я раскроюсь, как цветок лотоса. Дайте мне шанс, и люди услышат крик, услышат крик моих чувств. Взрыв в сердце, агония умирающего от едких металлических пуль. Кстати, вы знаете, как пахнет металл? Холодный, скрежещущий запах, такой странно неповторимый. Я его встречаю редко в своей жизни, но каждый раз он врезается в носовые рецепторы и бьет по мозгу. Этот запах — запах осознания своего существования.» -А вы верите в счастье? И на улице никто не может ответить. -Вы одиноки? И ответит не каждый. Только потому, что нет сил или времени задумываться о своем бытие. Все, что происходит — череда событий, череда случайностей, но так ли это на самом деле? Костя в этом сомневался. Он-то и в себе сомневался после разговора недельной давности. Он шел из вуза, думал, что ему предстоит в этой жизни, и не мог понять ничего. Его расчеты валились как карточный домик. Его рамки, выстроенные полгода назад, ломались под рвущейся истерикой изменений. Он хотел опять меняться, он хотел рваться ввысь, к палящему солнцу. Хотел рисковать. Его заебали металлические дни, недели, выкрашенные в черный. Он хотел дышать своим воздухом, а не подкинутым ему его кучей ненужных знакомых. «Если ты дышишь — это еще не значит, что ты живой. Ты просто существуешь в системе, выстроенной людьми за тысячи лет бытия. Если ты думаешь, то это не сильно отличает тебя от других. Если ты творческий — посмотри вокруг, сейчас почти каждый с талантом. Что ты сделал такого, чтобы стать собой? Что делает тебя отличным от других? Если ты не можешь дать ответа, то ты уже встал на ступень выше над бывшим собой. Потому что ты уже знаешь, что ты ничего не стоишь в этом мире. Потому что ты знаешь, что тебе есть к чему стремиться. И твоя чертова самобытность закопана под пеплом самого себя, над которым висят тридцать пять масок. Потому что ты — чертов актер среднего класса в захолустном театре» Мара улыбался. Впервые он это сделал именно так... чисто, что ли. Он остановился и посмотрел в свинцовое осеннее небо. Люди обходили его со всех сторон, а он стоял и почти плакал от осознания. Все, что он делал эти гребаные полгода — все оказалось чистой ложью. И ладно бы ему было больно от этого. Напротив, его пронзило чувство бесконечного счастья. Он знал, чего он хочет. Он знал, что его будет ждать впереди. «Я опять впускаю боль в свою жизнь ради возвращения света.»