Насилуя альф.

Он злился, выходя из подъезда, и ничего не замечал вокруг себя. Вновь один. Так и должно быть. - Урод, - прорычал омега. «Альфы – животные. Они самоуверенные, развращенные трусы, которые пекутся только о своем удовольствии. И «этот» не лучше, он умудрился обмануть меня, привязать к себе, влюбить. Ненавижу! Так выгнать из дома… как последнюю тварь, будто я ничего не значу. А я развесил уши – поверил. Кретин» - говорило эго. Если раньше все страхи омеги были связаны с одним человеком, которого парень ненавидел всей душой. Он боялся своего мучителя, и этот страх рождал новые эмоции: бессилие добивало, самолюбие не давало Виктору сдаться, ненависть готовила к страшному будущему; а воображение подогревало сознание, заставляя появиться новые извращенные средства пыток. А он так полюбил, как кричат его жертвы. И порой жалел лишь о том, что предметом его истязаний не оказался отец. Все-таки он верил, что смог бы его убить, вдоволь поглумившись, но тот его опередил. Виктор знал, что заблуждался по этому поводу, потому что даже после смерти отца парня терзали образы и картинки из прошлого. Но теперь он это пережил, благодаря другому альфе, который прочно засел в его голове. И с этими навязчивыми мыслями, но уже не об отце, он начал забывать об истинном предназначении, но на вопрос о том, почему он до сих пор убивает, парень не мог найти достойного ответа. После смерти отца случайные жертвы Виктора его успокаивали, заглушали приступы боли, что длились часами. Парень, порой проходя мимо детских площадок, просто не понимал, как можно было прикоснуться к ребенку, изувечить его психику, сделать таким уродом, как он сам. Время шло, а эти убийства получили массовый характер, парень не сразу понял, как они начали его тешить, став неотъемлемой частью жизни. А ведь действительно всю его жизнь он только страдал и убивал, а тот кусочек детства и воспоминания об отце – омеге были заляпаны кровью, дано запекшейся, уродливо лежащей и на светлом будущем. Но, а теперь, когда и на него появилась надежда, убийства потеряли всякий смысл, пропал азарт, исчезла и ненависть. Парень не желал больше мстить. И даже жертвы его больше не умирали, измученные пытками – Виктор их сам убивал. - Эй, - окликнул парня кто-то со стороны. Виктор даже не придал значения такой мошке, что пыталась нарушить ход его мыслей. Но тогда человек схватил его за руку, не давая, идти дальше, - милашка, я, кажется, к тебе обращался. До встречи с Егором Виктор бы порадовался такому исходу событий, и мысль о том, что он притягивает к себе маньяков, показалось действительно здравой, заставив парня улыбнуться. Но не сейчас. - Иди к черту, ублюдок. – прошипел Виктор, вырвав руку. Он заехал незнакомцу в челюсть, прервав дальнейшие попытки преследования. Парень вновь окунулся в размышления. Он все еще был зол. «...И даже жертвы Виктора больше не умирали, измученные пытками – он их сам убивал, казалось, с Егором он совсем потерял фантазию. А еще факт: альфа стал его единственным любовником на тот период, что они были вместе, но теперь… тот выгнал парня, как последнюю шлюху, из дома, хотя именно Виктор устанавливал правила игры, в которую, по - видимому, Егору надоело играть»… Была уже ночь. Парень присел на скамейку, поставив рядом сумку, которую успел взять из дома альфы, и схватился руками за голову: - Какой же я идиот, - он смотрел в асфальт, будто пытаясь найти у него ответы, но мысль о том, что он чуть ли не признался Егору в любви, заставляла злиться еще больше. Да, он что-то чувствовал к нему, но тот его выгнал. Вся злость и появляющиеся отголоски ненависти к парню сменились на обиду. И это бессилие связывало руки, ведь он уже ничего не мог сделать: Егор решил так. Хотя бы и мог, но гордость не позволила. Виктор не чувствовал, как замерзает. Температура на улице как-то быстро опустилась до нуля, а потом и вовсе пересекла отметку минус пять. Парень встал со скамьи, взяв в сумку, и пошел вперед, внутри него бушевали эмоции: одна боролась с другой, не давая парню раскиснуть. Он и не заметил, как пошел снег. Снег в середине апреля. Светлые волосы парня приобретали грязноватый оттенок на фоне снега, холодный ветер дул ему в лицо, а он шел в одной футболке, с неба летели комочки снега, которые подхватывали порывы воздушных масс. Он шел, пораженный, сделанными выводами, постепенно теряя себя, убийцу, серийного маньяка. Прошлое казалось таким никчемным, жизнь – такой жалкой. Со стороны он выглядел подавленным, внутри был надломленный. И снова благодаря альфе. Усталость дала о себе знать, оглядевшись, парень понял, что сделал почти круг. Он оказался около какого-то небольшого деревянного дома, что должны были вскоре снести, конечно, это было не идеальное место, чтобы переночевать, но Женю сейчас не хотелось волновать, а для того, чтобы снять номер в гостинице, совсем не было денег. Дверь, что должна была быть закрыта, спокойно отворилась, внутри было темно, но планировку разглядеть было можно: слева от входа была деревянная лестница, которая вела на второй этаж, тут же был коридор, ведущий в другую часть здания, которую Виктор предпочел не осматривать, а справа и прямо находились пустые комнаты. Парень в принципе и зайти не успел, как услышал грубый мужской голос: - Мне сегодня везет. Тень, что стояла на лестнице, видимо, до прихода Виктора спускавшаяся, рассмеялась, а сверху послышались всхлипы. И эти звуки могли лишь принадлежать человеку, которого уже сломали, втоптали в грязь. Парень это почувствовал, он знал, как это, прошел через это. Он поспешил подняться, но, проходя мимо человека, что все еще стоял на лестнице, ему пришлось остановиться. Тот схватил его за руку и сказал: - Так ты сам ко мне пришел, - совпадение, нет?! Но прикосновение показалось знакомым, сегодня его уже так касались. Мужчина грубо рванул парня за руку, потянув наверх, а Виктор, повиновавшись, пошел за ним к приближающимся всхлипам. В комнате на матраце и грязном тряпье едва сидел мальчишка лет пятнадцати и ревел, он был почти раздет, вернее он успел натянуть на себя футболку до прихода парня. При виде этого существа, над которым только что надругались, сердце Виктора сжалось, и омеге пришлось вспомнить человека, что держал его за руку. - Что встал? Раздевайся, - это был сегодняшний незнакомец, а на месте мальчишки должен был оказаться Виктор. Лицо парня изобразило страшную гримасу, его захлестнула всепоглощающая злость, она была сильнее всех тех эмоций, что Виктор сегодня пережил. Он вновь выдерну руку из сильной хватки мужчины, прижав ее предплечьем к его шее и сильно толкнув, до стены было пару метров поэтому насильник сделал меньше шага, и уперся спиной в нее. Виктор ударил его раз по лицу, а потом еще и еще. Все произошло настолько быстро, что мужчина не успел даже понять, что его избивают, и начать сопротивляться. Дезориентировав насильника, парень повалил его на пол, продолжая бить, он выместил на нем всю свою злость, всю боль свою и того парня, что затаив дыхание лишь смотрел на то, как избивают его насильника. Руки Виктора были в крови, он достал из сумки провод, связав мужчину, которого нокаутировал, а потом посмотрел на мальчишку, что дрожал от страха. Парень подсел к ребенку и просто прижал к себе. А тот вновь зарыдал. Через всхлипы Виктор едва расслышал: - А вы тоже альфа? – в тот момент парень понял, что напугал мальчишку не меньше насильника, заставив подумать, что тот кошмар, который случился с ним, вновь повториться. Виктор моментально отпустил ребенка, а тот тут же от него отодвинулся. - Прости, - прошептал маньяк, - я не хотел тебя напугать. И нет, я не альфа и даже не бета. Глаза пацана вмиг округлились, омеги не ведут себя так. Но ведь Виктор был другой. - Сейчас ты оденешься, и я тебя отведу домой. Хорошо? - мальчик кивнул. Виктор хотел выйти из комнаты, чтобы не смущать ребенка, но тот покосился на своего насильника, тогда парень схватил того за ноги, спуская по лестнице. Он оставил его здесь же и прошел по коридору в другую часть здания, там располагалось еще пару комнат и кухня, последняя привлекла парня больше всего, а именно замаскированный подвал. Виктор не желал просто так отдать мужчину правоохранительным органам, он хотел хоть немного загладить свою вину перед мальчишкой, пускай лишь зная об этом один. Омега услышал крик и поспешил к мальчишке, застав того одетым и вновь испуганным. Сумка, что оставил Виктор, была открыта, видимо, ребенок увидел ее содержимое. Парень вздохнул, подходя к ребенку, а тот лишь отполз от него. - И много ты видел? – приглушенно спросил Виктор, отчего мальчишка быстро отрицательно покачал головой. - Ну, конечно, поэтому ты от меня теперь шарахаешься. Ладно, если не хочешь идти со мной, то можешь оставаться в доме с этим мужиком, - парень наклонился к сумке, застегивая ее. - Подождите, - Виктор обернулся, его обвили две тонких ручки ребенка, - спасибо. А ведь он все понимает. Они спустились вниз, где мальчишка в последний раз увидел лицо насильника. - Стой здесь, а я его утащу на кухню, чтобы, если что, ему кто-то другой не помог. Хорошо? - Да. А Виктор, как только зашел на кухню, достал из сумки шприц с транквилизатором и вколол половину мужчине, а потом кинул его в подвал. Парень вернулся к мальчику, что еле стоял на ногах, и взял его на руки. - Где ты живешь? – выходя из старого дома, спросил маньяк. Мальчик назвал адрес, дом находился в паре кварталов от этого места. Ребенок заснул на руках Виктора. Парень чувствовал тепло, исходящее от тела, и это было настолько приятно, что хотелось ощущать его всегда и все это без пошлых намеков, развратных картинок, только светлые мысли, и никакого скрипа кровати. Наверное, парню в тот момент захотелось своего ребенка, но он прекрасно знал, что благодаря своему отцу, никогда не сможет иметь детей. Да, и к тому же, он был уверен, что не сможет быть хорошим родителем, потому что даже сейчас, держа мальчишку на руках, в его груди теплилась злость, Виктор понимал, что рядом с убийцей ребенку делать нечего. Когда он дошел до дома мальчишки, тот открыл глаза и попросил, чтобы его отпустили. Виктор попросил, чтобы ребенок оставил ему свой номер, и обещал позвонить, узнать: «Как дела». Получив номер, он позвонил в дверь квартиры, из которой вылетел взволнованный мужчина, видимо, омега. Он прижал к себе сына и заплакал. - Я могу поговорить с вашим супругом? – спросил Виктор. В дверях появился еще один мужчина с серьезным взглядом. - Я слушаю, - произнес он. - Я думаю, что мы должны поговорить наедине, - спокойно сказал Виктор. - Милый, пожалуйста, - мужчина обратился к омеге, и когда тот вместе с сыном скрылся, парень рассказал о случившемся. Вызвали полицию. Мужчина ходил по комнате, пытаясь привести мысли в порядок, а Виктор просто сидел на кресле, думая о том, что, возможно, когда-нибудь и за ним приедут люди, которые его посадят за решетку. Из комнаты выбежал мальчишка, он скромно посмотрел на парня и спросил: - А ты придешь ко мне еще? - Хорошо. – тихо ответил парень. Вскоре в квартиру позвонили, и зашли люди в форме. По дороге к дому Виктор снова повторил свою историю о случившемся. Естественно насильника не нашли – Виктор постарался, это очень разозлило отца мальчишки. Когда все люди ушли из старого дома, Виктор достал тело насильника. Тот еще спал, а за это время маньяк успел его раздеть и снова связать. Вскоре мужчина проснулся и, оглядевшись по сторонам, увидел только силуэт парня. - Какого черта?! - Проснулся, - Виктор улыбнулся. – Знаешь, я не сдал тебя в полицию по одной простой причине, я сам тебя накажу. Мужчина ничего не понял из слов маньяка, он даже произнести ничего не успел, Виктор запихал ему в рот грязные тряпки, что лежали рядом. Парень достал из сумки нож и сделал два надреза на руках мужчины, вскрывая ему вены. Омега вытер с ножа кровь, но лишь для того, чтобы снова замарать его в ней. Виктор вновь залез в сумку, чтобы достать оттуда провод, который он обмотал вокруг шеи насильника, отчего тот стал задыхаться. Но просто так умереть от нехватки воздуха Виктор не мог позволить своей жертве, тому все-таки хватало, чтобы жить и мучиться. Вытащив тряпки изо рта мужчины, Виктор проник ножом в анус насильника, разрывая его стенки. За своими действиями он услышал приглушенный вой, продолжая насиловать мужчину. Парень замарался в его крови, но она была не настолько противная, как существование этого жалкого отродья, что извивалось от боли под Виктором. А тот, раззадорившись, и не заметил, как тело перестало сопротивляться и подавать хоть какие-то признаки жизни. Посмотрев на свою жертву, которая так быстро пала под его натиском, парень как-то грустно вздохнул, вынимая из нее нож. Он развязал провода, что больно стягивали тело бывшего насильника, и убирал их обратно в сумку, вытер нож, бросая его туда же. Виктор закрыл окна и поджог труп. Сделав фотографию горящего тела, он отправил ее ребенку с подписью: «Он больше тебя не тронет». Парню захотелось остаться в этой уже горящей комнате, задохнуться от дыма, исчезнуть так же, как и исчезнет насильник. Плохие мысли вновь заставили поверить в то, что жизнь такая жалкая штука: а ведь он потерял Егора, допустил изнасилование. И радовал лишь тот факт, что мальчишке помогут, сделают все, что не сделали для Виктора. Парень уже задыхался от мерзкого запаха горящего человека, как вспомнил лицо пацана и то, что обещал его навестить.