Сделка

      «Где бы мы ни были, с друзьями всегда чувствуем себя как дома.» Генри Драммонд.       Дверь отворилась, на миг впустив тоненькую струйку света в полумрак комнаты. Ника любила эту спальню, которую отвёл ей Авдеев. Она была такая светлая и тёплая. Двуспальная кровать с зеленым мягким покрывалом, которое она выбрала сама. На книжных полках её любимые книги, возле окна гордо возвышался мольберт с её незаконченной на этой неделе картиной. Кресло-качалка, которое доставили только позавчера. Она улыбнулась, когда вспомнила, как Артём, склонившись над инструментами, сам собирал его. В тот момент она рисовала, искоса поглядывая на его умелые пальцы и задумчивое выражение лица. Возле кресла стоял высокий торшер, лампа которого была сделана из цветных стёклышек. На стёклах была роспись. Когда за окном темнело, девушка включала его, наблюдая, как на стенах плясали разноцветные, причудливые узоры. Это было её пространство. Она обжила его за такой короткий, но в то же время, такой значительный отрезок времени.       Дану она застала у мольберта. Естественно. Её изящные пальцы с серебряными кольцами осторожно проводили по высохшей краске её рисунка. Смятение наполнило её, ведь никто кроме Артёма давно не видел её работ. На последнем наброске она использовала акварель. Сплетённые руки. Много красных и чёрных оттенков. Это так олицетворяло то, что творилось в её душе последние недели. Клятва. Страсть. Нерушимость. Кровь. Пепел. Из тонких вен на руках проступали бутоны с цветами. Эта картина была её откровением.       — Ты снова рисуешь? — спросила её подруга, выглядя растерянной, но преисполненной нежностью.       — Артём подготовил к моему приезду, — пожала она плечами. — Сама не поняла, как потянулась к кисти снова.       Даниэлла оглянулась на Нику и улыбнулась ей, кивнув в ответ. Такая тихая. Больше не кричала, не рвалась грудью вперёд ей на помощь. Словно ей наконец, всё стало понятно.       — Удивительно, как он действует на тебя, — брюнетка покачала головой и опустилась на кровать, сдаваясь. — Ты снова вернулась к рисованию, твои щёки пунцовые, когда ты пялишься на него, называешь его Тёмой, а ещё теперь ты улыбаешься. Как давно ты вообще улыбалась? Выходит, я зря спешила к тебе на выручку. Чтобы между вами не творилось, по-моему, вы уже слишком в этом увязли, милая моя. Я это только теперь поняла.       Ника в смущении перевела взгляд на пляшущие узоры на стене и подавила улыбку. Пальцами дотронулась до своего запястья. Прикосновение его тёплых губ всё ещё жгло ей кожу.       — Мне жаль, что не призналась тебе раньше и игнорила звонки. Мне требовалось время разобраться в себе. В ситуации. Я этим занимаюсь и по сей день, честно говоря, — засмеялась Ника. Легла на кровать и потянула брюнетку за собой, стискивая её в объятиях. Та надула губы и щипнула её за бок. — У нас есть время для пижамной вечеринки, женщина! Как бы то ни было, я очень рада, что ты здесь.       — Так и быть, я тоже счастлива видеть тебя. Что не скажешь об Авдееве, — ухмыльнулась она и выглядела при этом довольной собой.       — Он тоже рад. В глубине души.       — Да, в самой беспросветной глубине, — захихикала Серебрякова. — Никогда не умел делиться. Ничего не меняется.       Ника закатила глаза. Такие дети. Дана стиснула её в ответных объятиях и заправила выбившейся локон ей за ухо. Напряжение между ними растворилось.       — Как ты узнала где я?       — Ну, это было не слишком сложно. Я вернулась в город, а тебя не обнаружила дома. Затем поехала к отцу, а тот мне признался, что последний раз видел Авдеева в канун Рождества, и, как ему показалось, он спешил к тебе. Так что да, нужно было ему спрятать тебя понадёжнее. — победно улыбнулась подруга.       — Ясно. Значит Родион Сергеевич сдал с потрохами своего друга.       — Вовсе нет! Папа лишь отвечал на вопросы, — Даня невинно захлопала ресницами.       — Ладно тебе, Дань. Ты из отца верёвки вьёшь, — произнесла Ника. — Как у вас с ним?       — Требует внуков, больше ужинов, капризничает, — закатила глаза брюнетка.       Дана отшучивалась, но Ника прекрасно помнила, как её подруга ревела у неё на плече после очередного безразличия отца. Она тянулась к нему всем сердцем, пытаясь заполучить несчастные минуты рядом с ним. Он отгородился от неё. Затем наступил момент забвения. Даниэлла ушла в отрыв, заглушая все свои проблемы алкоголем и тусовками. Но, даже когда она выкидывала безумные поступки, не без участия Ники и Тёмы, конечно, в глубине души, она желала лишь одного — привлечь внимания отца любыми путями. А потом, потом всё стало иначе… Развод родителей, её внезапная свадьба, разъезды вместе с Ромой. Она избегала Родиона Сергеевича, ссылаясь на занятость. Отец и дочь поменялись местами. Девушка не знала, как вела бы себя в такой ситуации, но знала точно, осуждать она не имела никакого права. Ей было жаль стареющего Серебрякова, который так самозабвенно тянулся к дочери. У Дани с самого детства была такая связь с отцом. Они утеряли её и никак не могли найти. А теперь, не поздно ли он спохватился? Наверное, лучше поздно, чем никогда…       — С отцом все по-прежнему, — грустно ответила Дана. — Я пыталась, Ник, честно пыталась. Но мне что-то мешает внутри, я не знаю… может, просто время ещё не пришло?       — У вас такие похожие характеры. Знаешь, что я тебе скажу? Время, не самый лучший союзник в таких вопросах.       Они обе молчали какое-то время, пялясь в потолок. Как же им не хватало друг друга. Это была комфортная тишина.       — Девочка, покинутая папой в детстве, выросла. Дань, ты — воин. По-моему, он осознал свои ошибки. Будь мудрее, пойди ему навстречу. Хотя бы просто прогуляйся с ним, кофе выпей. Хватит наказывать его. У вас ещё есть время наверстать упущенные счастливые моменты.       — Возможно, ты права. — Даня тепло улыбнулась и клюнула её в щёку.       — Может, чаю?       — Да будет чаепитие! — хлопнула она в ладоши. — Веди меня на кухню, хозяйка. — протянула к ней руки подруга и подскочила с места.       Девушки направились на кухню. Когда проходили мимо спальни Артёма, Ника услышала тихое бормотанье телевизора. Он дома. Он не ушел… Глупое и странное сердце было довольно.       Одним щелчком она включила чайник и принялась заваривать чай. Присутствие подруги дарило ей спокойствие. Удивительно, ведь бывают же такие люди, с которыми не видевшись целую вечность, ты всё равно не чувствуешь никакой неловкости. Они открыты. И вроде бы, о чём разговаривать? Общие интересы и жизненные ценности давно поменялись в суете минувших дней. Но хватает лишь одного взгляда родных глаз, одной встречи, и возникает такое чувство, будто бы вы вообще не расставались. Никаких неудобных пауз, дурацких тем, лишь бы поддержать разговор.       — Убейте меня, как же вкусно! Фирменный, травяной чай от Тины. Ох, как же я скучаю по твоей тётке. Она всегда была немного не в себе, но за это я любила её ещё больше. — произнесла Даня, отпивая из своей кружки. — Она была моей родственной душой. — улыбнулась Нике подруга.       — Да, я тоже скучаю по ней. Каждый день.       — Помнишь, как скрывались у неё от моих родителей и Авдеева? Мы тогда так надрались, а она сказала: «Девочки, я выручаю ваши задницы в последний раз. Сейчас сделаю вам по крепкому кофе, а потом обе в постель. И хватит хихикать, маленькие пьянчужки!». Это было так забавно! — девушки засмеялись. — Помню её фальшиво-строгий голос, будто это было вчера. — вздохнула подруга, отправляя в рот ложку с клубничным вареньем.       — Да… это особенно тёплые времена. А ещё, Тина всегда знала ответы на все вопросы.       Даня сделала глоток чая, наблюдая, как лицо подруги приобретает задумчивый вид.       — И… как тебе живётся с ним под одной крышей? Вы… спите? — невинно спросила её Серебрякова и наклонилась чуть ближе, отпивая чая. Вот она. Хрупкая тема.       — Дань, нет, — честно ответила ей Ника. Щёки вспыхнули. Ещё нет. — Мы крупно поссорились вчера, но это был лишь один раз. На удивление. Наверное, доросли наконец до того, чтобы решать проблемы диалогом. Сейчас у нас хорошие отношения. Артём делает моё пребывание здесь… комфортным.       Дана ухмыльнулась и потёрла шею пальцами, отводя взгляд в сторону.       — Сотри ухмылку со своего лица. Это правда. Почему ты не веришь мне?       — Потому что ты врёшь. Так же, как и он, кстати, — спокойно ответила брюнетка.       — Авдеев, такой заботливый и внимательный, оберегающий покой своей бывшей девушки, чисто в партнерских и дружеских отношениях, конечно же. И ты, упёртая и самостоятельная, безропотно соглашающаяся вдруг на совместное проживание, исключительно для надёжности вашего контракта. Может, для других это и покажется правдой. Я вас знаю куда лучше. По-моему, вы просто топчитесь вокруг да около. Когда между вами только всё зарождалось, была такая же история.       Ника уставилась в кружку, подсчитывая чаинки на её дне. Как просто она считывала их. Конечно, ведь Серебрякова была в первом ряду их драмы. Не подсчитать сколько раз она выслушивала их истерики по очерёдности. И пусть Авдеев был раздражён её вторжением, но они тоже были близки с Даней. По-другому быть не могло.       — Что ты чувствуешь к нему, Никс?       — Полную неразбериху, как и обычно, — усмехнулась она. Дана согласно кивнула в ответ. Окей, она сделает это. Признается себе и ей. — Слишком много всего. Это и пугает. Меня так тянет к нему, что кости ломит. Тянет не только физически. Он открывается мне в другом свете. А ещё эти сны, знаешь. Такие откровенные мне со школы не снились. Когда мы встречались было многое, но то, что транслируется сейчас в моей фантазии это… запредельно.       — О, Иисусе. От твоих эмоций у меня мурашки по всему телу, — пробормотала Даня и заулыбалась в свою ладонь, подпирающую щёку. — Вы разговаривали с ним о ваших отношениях? Ситуация у вас не стандартная, мягко выражаясь.       — Напрямую нет.       — Вокруг да около, — повторила она, ухмыляясь. — Хороший секс быстро вправит ваши тупые головы.       Авдеев не мог зайти на кухню в ещё более неловкий момент, чем сейчас. На лице мужчины промелькнул намёк на улыбку. Когда Ника встретилась с ним глазами, сердце ухнуло вниз. Чёрт! Он точно слышал. В синеве взгляда плясали смешинки, хотя внешне держался особняком.       — А вот и злодей из сказки, — засмеялась брюнетка как ни в чём не бывало. Ника отвела глаза первой. Щёки пылали.       — Я хочу есть, — буркнул ей в ответ.       — Можем заказать пиццы. Я тоже голодна, — согласилась Ника. — Дань?       Подружка спрыгнула со стула и подошла к мужчине. Такая лисица. Артём подозрительно скосился на неё, что Ника едва не засмеялась. Серебрякова закинула свою руку на его шею, чуть сдавив, и невинно сказала:       — Ладно тебе, Авдей. Давай мириться. Ты всё ещё бесишь меня, но по тебе я тоже скучала.       Мужчина хмыкнул себе под нос. Очаровательно. О чём бы они здесь не сплетничали, видно Ника растопила её сердце.       — Я не стану красть Нику, честное слово, — улыбнулась Даня. — Тем более, я не против выпить. А компаньон из Савельевой сейчас никакой. Ты — моя последняя надежда.       — Ладно. Но на душевные разговоры не рассчитывай, — ответил Авдеев и взъерошил её укладку.       Дана ахнула и тут же потянула его за волосы в ответ. Это был их коронный обмен любезностями, который с годами не утратил своей актуальности. Ника покачала головой, закусив губу. В этот короткий миг они снова стали детьми. Под громкий возглас Дани, Артём увернулся от её пальцев и схватился за талию Ники, резко притягивая её к себе.       — Давай, выручай меня Никс. Твоя подруга снова не в себе, — задышал в её ухо мужчина. В груди потеплело.       — Вот ещё. Ты сам её раззадорил, — засмеялась девушка и оттолкнула его лицо от своей шеи. Авдеев притянул её ещё ближе и захватил губами мочку ушка.       — О нет! — скривилась Дана и тыкнула в них пальцем. — При мне никаких прелюдий, слышите? Давай, Авдей, ты сегодня за бармена. Мы с Никой закажем ужин.       Серебрякова вытянула Нику из его рук и потащила в гостиную. Девушка глупо улыбаясь, поплелась следом. Разве так бывает? Ещё пару часов назад напряжение в доме можно было легко нащупать руками. А сейчас они снова чувствовали себя как семнадцатилетние. Совместный вечер с этими двумя, который обернулся из катастрофы в праздник.       Жизнь удивительна.