Сделка

      "Ты можешь быть связан крепчайшими узами дружбы с человеком и все-таки с ним не соглашаться. Если вы действительно близки, то разногласия не изменят этих отношений, и вы останетесь друзьями." Ричард Брэнсон. К чёрту всё! Берись и делай!       В комнате воцарилось молчание. Артём перевёл взгляд с шокированной Ники на брюнетку. Дана выглядела встревоженной, значит, жди беды. Мужчина решил прервать молчание первым.       — Здравствуй, Серебрякова. Ты как всегда, умеешь выбрать время. Может, сделаешь одолжение своему старому другу, объяснишь мне, что ты делаешь в моём доме?       Девушка скинула с плеч шубу и уставилась на подругу, намеренно игнорируя его.       — О, я объясню, только не тебе, Авдеев, — съязвила Дана, направляясь к Нике.       Ника, к слову, продолжала молчать, растерявшись от происходящего. Была ли она рада приезду подруги? Определённо, да. Но что она могла сказать в оправдание своей лжи? Поймет ли она её мотивы?       Даня выглядела сногсшибательно: тёмные пряди были подняты в строгий хвост, чёрное платье облепляло фигуру, пытливые глаза горели. Настоящая фурия! Подруга села рядом с ней на диван, где ещё минуту назад она едва не потеряла голову от прикосновения. Схватив её руки в свои, стала ждать от Ники хоть какой-то реакции.       — Как бы это не выглядело, я очень рада видеть тебя, — тихо сказала она и уголки губ Дани на мгновение дернулись.       — Будь так любезен, оставь нас наедине, — процедила сквозь зубы брюнетка, устремляя свой взор на Артёма.       Авдеев уже приготовился отказать, как вдруг, встретился глазами с Никой. В них была мольба. Эти глаза его погубят. Отлично! Чертыхнувшись себе под нос, скрылся из виду.       — У нас есть время, давай, обувайся, — тут же подскочила с места Даня. Ника моргнула. — Ники? Чего ты сидишь? В машине переоденешься, у меня там вещи есть.       — Постой, о чём ты? Я никуда не поеду, — растерялась она, нервно засмеявшись.       — Я знаю, что-то произошло пока меня не было. Разве тебя здесь что-либо держит?       — Держит. Я не могу, Дань, — тихо ответила Ника. — Ты права, многое что произошло. Но, ты же не думаешь, что Авдеев меня сюда привез против собственной воли?       Даня растерялась. Она внимательно рассматривала подругу, пытаясь уловить хоть какие-нибудь перемены. И они были. Тяжело вздохнув, она вернулась на прежнее место.       — Во что ты снова вляпалась, Савельева?       Ника горько усмехнулась. Если бы она сама это знала. Между ней и Артёмом такая неразбериха. Подбирая слова, дабы разъяснить подруге помягче, она оттягивала момент. Абсурд. Никакая подача тут не поможет, ведь она прекрасно знала её.       — Я заключила сделку с Авдеевым. — выдохнула Ника. Её ответ в свете последних событий на этом диване уже не звучал так убедительно.       — Ты… что?       Ника опустила глаза, чувствуя себя при этом застуканной. В сущности, так и было. Озвучивать всё происходящее было так странно. Будто бы не произнеси она слово сделка, ощущалось бы это куда правильнее. На самом деле, ей было невыносимо стыдно смотреть в глаза подруге. Она понимала, что не обманывала Дану, но эта недосказанность рушила их доверие. И это было больно. Ведь у неё была возможность сообщить подруге о своём решении. Девушка ей не воспользовалась. Намеренно. Хотелось сделать этот шаг в пропасть одной. Не отвечала на её сообщения и звонки.       — Я сейчас начну драматизировать. Пожалуйста, не молчи! Что за сделку ты с ним заключила?       — Это была необходимость, Дань. Костя уже находится в клинике. Он видит, понимаешь?       Дана с громким стоном закрыла лицо руками. Это было сложно. Это было так неимоверно сложно.       — Говори. — её голос дрожал.       Ника сходила с ума вместе с ней. От одного только её взволнованного вида, сердце сжималось. Господи, как же Даня любила её, как она переживала. Осознание этого придало ей сил.       — Я беременна, — прошептала она. — Я суррогатная мать, Дань. — глаза застилали слёзы.       — Ника…       — Уже второй месяц, — тихо добавила Ника, сморгнув застилающую глаза пелену. Глаза Даны отражали ужас. — Прости... прости, что не сказала тебе раньше. Но ты бы обязательно стала бы отговаривать меня. А я не могла, просто не могла оставить Костю в такой ситуации.       — Боже! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь сейчас? — закричала брюнетка. — Ты сейчас говоришь о Косте, о твоём муже! Он бы ни за что на свете не пошел на какие-либо жертвы ради тебя. Ты гробишь свою жизнь. Нет, ты просто уничтожаешь её под корень!       — Прошу тебя, Дань! Успокойся. У меня не было другого выхода, понимаешь?       — Выход есть всегда! Ещё бы пару недель и я бы получила нужную сумму за картины. И что это за выход такой, где ты становишься суррогатной матерью?       — Сроки поджимали. Операция должна была состояться как можно раньше…       Дана подскочила с места и нервно стала нарезать круги по комнате. Потирая виски, вдруг, остановилась. Её сочувствующий взгляд пронзил Нику и больно уколол. Почему? Просто сейчас она уже не ощущала той растерянности, в которой прибывала ранее. Да, та ситуация, в эпицентре которой она оказалась была не самым удачным решением в её жизни, но она не жалела о своём выборе. Сейчас ей было… спокойно?       — Это не тот человек, Ники. Костя не заслуживает таких жертв. И знаешь, я не удивлюсь, если он захочет развестись с тобой, как только узнает каким путём ты спасала его.       — Я знаю это. Не стану говорить ему правду. И жить с ним, собственно, тоже, — тихо сказала Ника, удивив саму себя своим ответом. Когда она успела принять это решение? Ох, черт. Глаза подруги стали размером с блюдца. — Пожалуйста, не смотри так на меня. Кажется, я только что приняла это решение. Да.       — Тогда я вообще не понимаю тебя! Знала, что однажды, твоё чёртово благородство сыграет с тобой злую шутку. Так вот, этот момент настал, Савельева. Ты как женская версия Робина Гуда.       Ника позволила себе разрядить обстановку и улыбнуться сквозь слёзы подруге. Отлично. Теперь Дана смотрела на неё, как на умалишённую.       — Вопрос можно? — перевела дух и снова села рядом с подругой. Ника кивнула. — Почему ты живёшь у… Авдеева?       Только не это. На этой территории она раскусит её в два счёта.       — Ну... это одно из условий нашего контракта. Артём просто беспокоится о моём здоровье во время беременности. О ребёнке. — ответила Ника и отвела глаза.       — Чист, как первый снег! — усмехнулась подруга. — Только не говори, что ты веришь ему.       — Сбавь обороты, Серебрякова. Оставь это нам двоим, — послышался мужской голос сзади.       Подруга резко развернулась. Ника прикрыла глаза от разворачивающейся катастрофы. Привести этих двоих к компромиссу, всё равно что научиться ходить по воде. Видимо терпение Авдеева дать им время наедине подошло к концу. Чёртов собственник. Артем продолжил:       — Вторгаешься в мой дом, а теперь навязываешь свои убеждения. Тебе что там в браке скучно? У нас тут всё в полном порядке, мама-наседка.       — Тём, тормози, — вмешалась Ника. И от её обращения к мужчине, Дана развернулась к ней на сто восемьдесят градусов.       Блять.       — Не смотри так на меня.       — Я не куплюсь на твои уловки, Авдеев. Твои чары всегда действовали только на неё, — прошипела ему в ответ Дана. — Ника, поехали со мной! Клятвенно обещаю быть рядом с тобой до конца твоей суррогатной беременности.       Она схватила руки девушки и крепко сжала их. Не успела Ника и ответить, как над ними прогремел его голос:       — Чёрта с два! Она остаётся со мной. Не лезь в это. Ты действительно считаешь, что я позволю мотаться Нике вместе с тобой по всему свету? У твоего футболиста каждый месяц новый перелет, а это риск для беременных.       — Я не оставлю её с тобой в качестве твоей домашней игрушки. Это жестоко, Авдеев! Ей и так многое пришлось пережить. Ты её добить хочешь? Напомню, что именно я помогла собраться Никс воедино, когда ты свалил из города. Ты хоть представляешь, что она будет чувствовать сейчас?! — закричала Даня, и, поравнявшись с ним, тыкнула пальцем в его крепкую грудь.       — Полегче, ураган Виктория. Повторяю, не лезь сюда. Наш договор был обоюдным, — боже, он не на шутку завёлся. Крепко сжал челюсти и был так зол.       — О, конечно обоюдным. Ты так вовремя подвернулся ей со своим предложением в момент отчаяния. Только послушай себя!       Ника закрыла глаза от бессилия. Кажется, они забыли про её присутствие. Девушка тихо поднялась и направилась на кухню. К своему удивлению, ей удавалось сохранять хладнокровие, пока двое близких ей людей спорили не на жизнь, а на смерть. Это было так привычно.       — Ник, подожди! Ты куда? — окликнула её Дана, последовав за ней в коридор.       Она остановилась, развернулась к подруге и взяла её встревоженное лицо в свои руки.       — Дань, я тебя очень люблю, — начала Ника. Подруга хотела перебить её, но она продолжила. — Нет, выслушай меня. Сейчас ты пойдёшь ко мне в комнату, и мы выпьем с тобой кофе. Мы поговорим, обещаю. Но ты должна взять себя в руки, хорошо? Выносить вас двоих в замкнутом пространстве выше моих сил.       Поджав губы, Даня выглядела такой побеждённой. Душа была не на месте. Словно в этот момент она, наконец, поняла. Её подруга уже сделала свой выбор.       — Окей… ладно, я буду там, — на выдохе ответила брюнетка и ушла.       Артём стоял в гостиной, прислонившись затылком к стене. Глаза прикрыты, челюсти плотно сжаты. Их лёгкий вечер вместе был растоптан и это ранило. Он услышал шаги и посмотрел на неё. В голубых глазах застыла немая мольба. Боже, как же ему хотелось запереть её в своём доме и не выпускать. До появления Даны всё происходящее напоминало сон. Это был их сон. А теперь всё стало вдруг таким реальным. От этого осознания его прошибло холодным потом. Она может оставить его. Принять мудрое решение и покинуть его. Оставить все свои книжки и наброски на холстах, следы губной помады на его кружках и тянущую боль внутри него...       — Эй, — мягко окликнула его Ника. Застыла в полушаге от него. Казалось, будто она почувствовала его состояние. Прочла его мысли. Девушка не бросалась в него обвинениями, а просто молча наблюдала за ним. Также вкрадчиво подходят к дикому зверю, чтобы помочь вылечить его раны. Её понимание сбивало его с ног.       Ничего не говоря, он потянул её за руку и притянул в свои объятия. От неожиданности с её губ соскользнул резкий вдох. Тонкие пальцы осторожно коснулись его спины и сжали его футболку. Авдеев склонил к ней своё лицо и зарылся носом в волосы девушки. Они оба потонули в этом моменте. Нежное откровение, которое испугало их равнозначно.       — Останься со мной, — всего три слова, которые были сказаны так тихо, что тут же затерялись в её волосах. Его губы коснулись сладкого местечка за её ухом. Ноги Ники подкосились. Она учащённо задышала ему в ключицу и закрыла глаза.       — Я останусь, — ответ коснулся его груди. Сердца.       Ника не могла уехать. Только не после сегодняшнего дня. Что-то зарождалось между ними. И это были не воскресшие чувства их подростковой и безумной любви. Нет. Это было нечто осознанное и лишающее дара речи. То, чего они сами до конца ещё не понимали. То, до чего они наконец доросли.       — Иди к ней, — тихо прошептал Артём. Он взял её лицо в свои ладони, как только что делала Ника со своей подругой, и встретил её обескураженный взгляд. Мягко усмехнулся её застенчивости и прислонил свой лоб к её. — Иди же, иначе я закончу начатое.       Ника закусила губу и кивнула ему. Теперь наружу рвалась улыбка. О, она хотела бы закончить.       — Никс, — тихо засмеялся он, когда девушка не двинулась с места.       В её глазах плясали чертовы фейерверки. Авдеев бережно убрал её руку со своей спины и медленно коснулся губами её запястья. По её руке пробежала волна мурашек. Это был только их жест нежности друг к другу в том далёком прошлом.       Выскользнув из его объятий, сделала шаг назад, не в силах разорвать их зрительный контакт. Покачала головой, не веря в происходящее и улыбнулась ему. Артём улыбнулся в ответ и упёрся затылком в стену.       Чёртов фейерверк.