Понять... Простить... (продолжение "Тайны больше нет!")

Мгновенно бросившись к ванне, я запрыгнул в неё, обильно выплеснув воду за края, и резко вытащил на поверхность лежавшего на дне ванны Криса. Он был без сознания. Задыхаясь от нахлынувших на меня эмоций, матеря его, себя, истеричную малолетку с парковки супермаркета, эту отвратительную ситуацию, толкнувшую моего любимого мужчину на подобное, всё и всех, я выбрался из ванны, поспешно, но насколько было возможно осторожно вытащил из неё Криса, в промокших насквозь майке и джинсах, и даже кроссовках, которые он так и не снял, и уложил его на кафельный пол. Он не дышал, я послушал его сердце, оно не билось, пульса не было. Твою же мать!!! Я принялся судорожно делать ему искусственное дыхание. -Нет! Нет! Господи, котёнок, что ты наделал! Как ты решился?! Как ты посмел?! Припадая к его рту, я изо всех сил старался протолкнуть в его лёгкие воздух, затем резкими, сильными толчками рук давил на его грудь, на область сердца, снова припадал ко рту, снова резкие толчки на грудь, и снова, и снова, и снова... Моё собственное сердце колотилось так, что готово было вот-вот разорваться от охватившего меня всепоглащающего страха, меня трясло, меня бросало то в жар, то в леденящий холод. - Крис, очнись! Очнись сейчас же! Не смей делать этого, слышишь?! Не смей уходить от меня! Не смей оставлять меня здесь одного! Я лихорадочно тряс его, бил по щекам. - Крис! Крис! Никакой реакции. Меня стал охватывать непередаваемый ужас. Это... Это всё?! Вот так вот... просто?! Нет! Нет! Нет!!! Твою же мать!!! Я продолжал судорожно приводить Шнайдера в сознание. Я задыхался, мои руки дрожали от напряжения, меня стало трясти ещё сильнее. Уходили драгоценные секунды, а мой любимый, обожаемый мужчина, существование без которого я себе просто не представлял, не подавал признаков жизни. Моё горло сковал мучительный спазм. Я резко, глубоко вдохнул и снова впился в его рот. - Дыши! Умоляю тебя, Крис, дыши! Вернись ко мне! Вернись ко мне сейчас же! Дыши! Дыши! Дыши!!! - отчаянно кричал я, продолжая резко давить на его грудь. Я, кажется, уже в тысячный раз мощно выдохнул ему в рот воздух и в тысячный раз изо всех сил надавил на грудь... Тело Шнайдера судорожно дёрнулось, он сделал резкий, шипящий вдох и зашёлся кашлем. Я быстро повернул его на бок. Задыхаясь, мучительно кашляя, ловя ртом воздух, мой любимый мужчина выплёвывал из лёгких воду, постепенно, с каждой секундой возвращаясь к жизни. Ликуя всем своим существом, смеясь и плача одновременно, я наблюдал за этим. Всё обошлось! Твою мать, всё обошлось! Он жив, он вернулся ко мне!!! Хотелось хорошенечко врезать Шнайдеру, обматерить на чём свет стоит и одновременно с этим задушить его в своих объятиях и зацеловать до смерти!.. Твою же мать! Как же ты додумался до такого?! Из-за чего?! Из-за идиотской выходки малолетней истеричной сучки, сотворившей из тебя кумира?! Из-за наших фанатов, предавших нас с тобой в сложную минуту, когда нам была так важна их поддержка, не понимающих, не принимающих, не допускающих даже мысли о том, что между двумя мужчинами могут возникнуть настоящие, искренние чувства, что своей близостью они не причиняют никакого зла и никому не вредят, что их личная жизнь не имеет никакого отношения к их творчеству, поклонниками которого они являются! Мой любимый, мой обожаемый котёнок, каким же слабеньким ты оказался! Да пусть они все катятся ко всем чертям, пусть говорят, что хотят, пусть делают всё, что им только вздумается, плевать на них, не обращать внимания, не придавать значения, не смотреть, не слушать, пусть брызжут своим ядом столько, насколько его хватит! Мы есть друг у друга, мы безумно любим друг друга, мы с тобой вместе, и только это имеет значение! Пусть весь мир ополчится против нас, безразлично, мы должны выдержать, выстоять, мы должны сберечь наши чувства, нашу близость, нашу страсть! Ради нас двоих и назло всему остальному миру! Шнайдер, наконец, выплюнул всю воду, которой он успел нахлебаться, его лёгкие заработали в полном объёме, он отдышался, его дыхание восстановилось. Я крепко прижал его к себе, стал покрывать нежными поцелуями его лицо, гладить по мокрым кудряшкам. - Рих, я... я прошу тебя, не надо ничего говорить! - умоляюще прошептал Шнайдер, предвидя мою реакцию на его поступок. - Не буду! - мягко пообещал я. Мой шок постепенно начинал проходить, и теперь я думал только о том, что всё обошлось, что он жив, это самое главное! Всё остальное потом, всё потом! Я помог Крису подняться с пола, отвёл его в спальню. Он весь дрожал, у него подгибались ноги. Я снял с него мокрую одежду, уложил в постель, укутал в одеяло, напоил успокоительным. Затем переоделся в сухие джинсы, отнёс нашу мокрую одежду в ванную и, вернувшись в спальню, улёгся рядом с Крисом, крепко прижав его к себе. Он всё ещё дрожал. - Рих, я... я понимаю, какой страшный поступок я хотел совершить! Глупый, слабый, необдуманный! - прошептал Крис. Судя по его голосу, весь ужас того, что он пытался сделать, только сейчас дошёл до него. - Не помню как я набирал воду, как залезал в ванну... Помню только страшный момент отчаяния... В голову полезли такие отвратительные мысли, о том, что нас никогда не примут именно такими, какие мы есть, что нас никогда не простят, что все те, кто обожал нас, кто восхищался нами, для кого мы были кумирами, примерами для подражания, теперь всегда будут презирать и ненавидеть нас, воспринимать нас не иначе как двух извращенцев, обманувших, предавших их чувства!.. Мне так захотелось это всё прекратить!.. Я просто закрыл глаза, сполз по бортику ванны и ушёл под воду. Помню как жутко мне не хватало воздуха, как хотелось сделать хотя бы один вдох! А потом, наверное, я потерял сознание... Это страшно, но я был уверен, что поступаю правильно! Что теперь мне остаётся только это!.. Прости меня, Рих! Я предположить не мог, что окажусь настолько слабым перед всей этой агрессией по отношению к нам! То, что я пытался сделать... это не выход, это жалкая, необдуманная, импульсивная попытка избежать всего того, что на нас навалилось, теперь я это понимаю! Я просто поддался влиянию момента! Рих, прости меня, прости, прости! И... спасибо тебе за то, что ты вмешался и вытащил меня... оттуда! - Я вытащил нас обоих! - тихо ответил я. - Ты ведь не думаешь, что если бы твоя попытка уйти от всей этой мерзости удалась, я смог бы продолжать находиться здесь один, без тебя, непрерывно виня себя в том, что я не разгадал твоих намерений, что я это всё не предотвратил! - Рих, прости! - судорожно выдохнул Шнайдер. Я нежно погладил любимого по начинающим подсыхать кудряшкам. Горло сдавил спазм, перед глазами всё расплылось. Кажется, сейчас из них хлынут слёзы! - Не будем больше об этом! Постарайся поспать! - прошептал я. Через некоторое время, когда Шнайдер заснул, я осторожно поднялся с постели, взял ноутбук и вышел в гостиную. Я налил себе виски и выпил, пытаясь снять напряжение и помочь себе расслабиться, устроился на диване с ноутбуком на коленях, вышел в интернет, открыл свою страничку на Facebook и написал большое сообщение: "Наш мир полон предрассудков. Да, это так. Так было, есть и, конечно же, будет. Несмотря на то, что миллионы женщин по всему миру страдают от рукоприкладства мужчин, и даже погибают в результате этих действий, терпят издевательства, унижения, остаются брошенными с детьми на руках, брошенными ещё даже на момент беременности, несмотря на огромное количество распадающихся браков по всему миру, союз мужчины и женщины продолжает считаться единственным возможным вариантом для соединения двух любящих людей. Все остальные варианты считаются "нетрадиционными", оскорбляются, унижаются и не принимаются обществом. Это так, и с подобным отношением очень сложно что-либо сделать, очень сложно переубедить враждебно настроенных к подобным союзам людей в том, что они тоже имеют право на своё существование. Если между двумя мужчинами, являющимися близкими друзьями, в какой-то момент возникли настоящие, сильные чувства, вспыхнула сумасшедшая страсть, и они не смогли сопротивляться всему этому, они позволили себе слиться душой и телом в одно целое, все, кому не лень, тут же принимаются закидывать их камнями, оскорблять, обвинять. Обвинять в чём? В том, что два человеческих существа искренне полюбили друг друга и решили быть вместе? Вам не нравится, что они оба мужчины? Лично мне много чего не нравится в этом мире, но я не порицаю всё то, что не причиняет окружающим никакого вреда. Подобные союзы никого не трогают, никому не вредят, не приносят в этот мир зла, почему же они порицаются, почему они отвергаются этим миром, так враждебно настроенным по отношению к ним? Может быть, уже следует отказаться от необоснованных предрассудков и предоставить людям возможность любить того, кого они считают нужным, не диктуя никому свои собственные предпочтения, под которые никто вовсе не обязан подстраиваться, не оскорблять, не унижать! Не нравится, не хотите принимать подобные союзы? Сделайте вид, что они вам безразличны, не удостаивайте их своим вниманием, только и всего! Если двум мужчинам невероятно хорошо вместе, тепло и уютно, они безумно любят друг друга, они наслаждаются своей близостью, оставьте им это, они вас не трогают, они вам не вредят, не трогайте и вы их! Не надо поливать грязью, не надо обвинять, они ни в чём ни перед кем не виноваты! Не можете принять их, поддержать, не надо! Просто оставьте их в покое! P.S.По-настоящему больно, когда поливают грязью и пишут о тебе всякие мерзости все те миллионы по всему миру, на чьё понимание и поддержку ты действительно рассчитывал, делая определённое признание". После этого я позвонил Тиллю и рассказал ему о том, что произошло. Он был потрясён тем, что пытался сделать Шнайдер. - Тилль, меня снова и снова начинает трясти, и сердце выворачивается наизнанку при мысли о том, что я реально мог потерять его! - взволнованно признался я. - Что я мог опоздать, что у меня не получилось бы вытащить его с того света! И сейчас... сейчас уже... его сейчас уже.. не... - Мой голос сорвался, горло судорожно сжалось и из глаз, наконец, хлынули до этого момента сдерживаемые слёзы. - Твою мать! Твою же мать!!! Я рыдал, не убирая от лица мобильного телефона, не сдерживаясь, не стесняясь перед своим близким другом, выплёскивая со слезами весь шок, весь ужас пережитого, всё владевшее мною напряжение. Тилль как мог, пытался успокоить меня. - Рих, ну ладно! Ладно, хватит! То, что Шнай пытался сделать, это страшно, у меня в голове не укладывается, что он оказался способен на такое, но всё обошлось, ты успел вовремя вмешаться, ты вытащил его! Не надо изводить себя, не надо думать о том, что было бы, если... Всё обошлось, он жив! Всё хорошо! Мы ещё некоторое время поговорили. Затем я выключил телефон и вернулся в спальню. Кудряшки Шнайдера уже полностью высохли, он всё так же спал, спокойно, ровно дыша. Я осторожно прилёг рядом с ним и стал смотреть на него спящего. Я чувствовал огромный страх за своего любимого, обожаемого мужчину. Я был уверен в том, что отвратительные, оскорбительные фанатские выходки ещё не раз повторятся. Что мне делать, как защитить от всей этой агрессии моего любимого? Что, если он снова не выдержит? Что, если сегодняшняя попытка повторится? Как мне уберечь его, оградить от всей этой мерзости? Следующим утром мне позвонил Тилль и попросил заглянуть на официальный сайт нашей группы, не объяснив зачем. Убедившись, что Шнайдер продолжает спокойно спать, и звонок Тилля не разбудил его, я вышел в гостиную, открыл оставленный там прошлым вечером ноутбук, вышел в интернет и зашёл на наш сайт. Я обнаружил там такое сообщение, оставленное полчаса назад Тиллем: "Каждый человек имеет право на собственное мнение, собственное отношение к тем или иным событиям. Разница в том, что можно выражать своё отношение нормальным, человеческим образом, или же бесчеловечным. Rammstein нет необходимости привыкать к различного рода обвинениям, иногда, возможно, справедливым, но в большинстве своём беспочвенным. Но то, что происходит сейчас, переходит всякие границы! Rammstein выставляют для всеобщего обозрения свою музыку, своё творчество, но не свою личную жизнь. Это то, что должно принадлежать только нам самим! Ведь к нашему творчеству абсолютно никакого отношения не имеет то, с кем мы общаемся, с кем мы встречаемся, с кем мы делим нашу постель! Почему наши фанаты так настойчиво это всё выясняют, обсуждают, вмешиваются в то, что вмешательству не подлежит! Наши дома и машины, наш отдых и развлечения, наши дети, наши любимые - всё старательно вытаскивается на всеобщее обозрение. Наши слова, наши поступки безжалостно обсуждаются и комментируются. Никто не хочет понимать, насколько подобное может быть отвратительно! Но мы уже привыкли и практически смирились. До этого момента... То, с чем Rammstein столкнулись сейчас, перешло все границы дозволенного! На нас вылили такое обилие грязи и мерзости, что молчать об этом больше просто невозможно! Говоря "на нас", я имею в виду всех шестерых участников Rammstein, ведь оскорбляя и унижая двоих из них, наши фанаты плевали в лицо всему коллективу в целом! Те, на чьё понимание и поддержку мы рассчитывали, отвернулись от нас, предали в трудную минуту! Имеет ли смысл после всего произошедшего продолжать доверять им, создавать для них новые альбомы, новые клипы, новое шоу?.. Мы глубоко разочарованы в отношении к нам наших фанатов, которых теперь вряд ли можно продолжать считать таковыми! Rammstein прекращают едва начавшуюся работу над шестым студийным альбомом. Не надо спрашивать нас, когда мы вернёмся к прервавшейся работе. Возможно, этого больше не произойдёт. Зачем прилагать столько усилий и вкладывать душу в новый альбом, создавая его для тех миллионов по всему миру, которые больше не уважают нас, которые отвернулись от нас и предали, позволяя себе оскорбительные, жестокие выражения, которых двое мужчин, соединённых искренними чувствами, ни в коей мере не заслуживают! Тилль Линдеманн". Я тут же перезвонил Тиллю. - Всё, что ты написал... Ты это всё серьёзно?! Ты действительно хочешь прекратить работу над альбомом?! Ты принял такое решение один за нас шестерых?! Тилль несколько секунд молчал. Затем он глубоко вздохнул и ответил: - Наши фанаты должны понять, насколько сильную боль они причинили нам своей безжалостной реакцией на твоё признание! Рих, они действительно предали нас! Я больше не хочу что-либо создавать для всех этих людей!