Понять... Простить... (продолжение "Тайны больше нет!")

После почти недельного добровольного заточения мне и ребятам удалось убедить Шнайдера вернуться к начавшейся работе над новым, шестым альбомом Rammstein. Утром мы сели в джип Криса и поехали в студию. Мы начали репетировать пару новых песен. Я попытался целиком погрузиться в музыку, выкинув из головы все неприятные мысли. Мне это практически удалось. Чего нельзя сказать о Шнайдере. Он постоянно отвлекался и сбивался с ритма. Мысли обо всей той мерзости, которой он начитался в интернете, не отпускали его. Он не мог сосредоточиться на своей игре, на чётком ритме несколько дней. Затем любимое занятие постепенно затянуло его, он стал более сконцентрированным и сосредоточенным, стал всё более и более чётко отбивать свои партии, эмоционально, увлечённо, практически перестал сбиваться. Этому способствовала и обстановка в нашей студии. Ребята ни единым словом не напоминали о том, что произошло, они много шутили, смеялись, создавая тёплую, расслабляющую атмосферу, а главное - им каким-то образом удалось уговорить Фиалика пока не показываться в студии, иначе он мог всё безнадёжно испортить. Я вздохнул с облегчением. Наконец-то мой любимый мужчина начал успокаиваться и приходить в себя, возвращаться к нормальной жизни... Господи, как я ошибался! В тот вечер мы с Крисом задержались в студии дольше всех и вышли из неё последними. Мы спустились по ступенькам, оживлённо обсуждая прошедшую репетицию, и в следующую секунду Крис резко замер, потрясённо уставившись на свой джип. Я кинул взгляд на его машину... Твою мать!!! Твою... же... мать!!! Весь тёмный джип был исписан из баллончика кроваво-красной и голубой краской, капот, ветровое стекло, дверцы, багажник - всё покрывало одно-единственное мерзкое, оскорбительное слово:«Schwulah!» Суки! Сволочи! Вот же твари!.. Он ведь только начал приходить в себя! Шнайдер задохнулся от возмущения. Я крепко сжал его руку. - Хороший мой, я прошу тебя, спокойно! Только спокойно! Шнайдер выдернул свою руку и бросился обратно в студию. Я за ним. Я поймал его в коридоре, что есть силы прижал к себе, целовал, гладил по волосам, шептал все какие только возможно ободряющие слова. Мне удалось успокоить его. Я вызвал такси к чёрному выходу. По дороге домой я позвонил в автосервис и попросил забрать от студии джип Шнайдера и заново перекрасить его. - Не надо! - бросил мне Крис. - Я больше не сяду в него. - Почему? - А зачем? Чтобы его снова так разрисовали? - Крис, такого больше не повторится! - Откуда ты знаешь? - Я не знаю, но... Ну хорошо, оставим этот джип. Давай купим тебе новую машину. Нет проблем! - Ты думаешь, новую машину не смогут так разукрасить?! - Крис, прекрати! Ты ведёшь себя как ребёнок! Ты теперь собираешься ходить пешком?! Ничего страшного не произошло! Просто тупая выходка тупых ублюдков! Не ведись на эту мерзость, не придавай ей настолько большое значение! В автосервисе перекрасят джип, и ты снова будешь ездить на нём, как будто ничего не произошло! - Не буду! - бросил Шнайдер и отвернулся к окну. Я не стал продолжать наш спор, нас слышал таксист. Но едва мы оказались дома, я, взяв лицо Шнайдера в ладони и пристально глядя ему в глаза, принялся в который раз убеждать его в том, что он должен быть сильным, он должен держать себя в руках и показывать всем, что весь этот негатив, вся эта грязь, которой нас с ним поливают, его абсолютно не трогают. Мы любим друг друга, мы имеем право на наши чувства, наши отношения, если это кому-то не нравится, это их проблемы, не наши. Как мне показалось, Шнайдер немножко прислушался к моим словам. Я приготовил ужин, мы поели. Посмотрели телевизор. Затем легли спать. В одну постель. Нет, Шнайдер не позволил мне ничего того, чего мне так хотелось. Он повернулся ко мне спиной, но не сопротивлялся, когда я крепко прижал его к себе. Ну что же, пусть пока хотя бы так! В выходные дни Rammstein тоже отдыхали от работы в студии. Мы с Крисом вполне нормально провели половину субботнего дня, смотрели телевизор, валяясь на диване в гостиной, разговаривали о создании нового альбома, делились своими задумками, идеями, вместе приготовили обед, поели. Крис не брался за ноутбук, не читал новых обсуждений наших с ним открывшихся отношений, не говорил на эту тему. Я был очень доволен этим, теперь я больше, чем когда-либо убеждал себя в том, что постепенно Крис перестанет настолько остро воспринимать произошедшее, он придёт в себя и станет вести себя гораздо увереннее. Бушующие вокруг нас с ним страсти обязательно улягутся, людям просто надоест обсуждать это, обязательно произойдёт какая-то новая сенсация и все переключатся на неё. Моё откровение потеряет свою остроту, с открывшимся фактом свыкнутся, его примут, и тогда мы с моим любимым мужчиной получим возможность чувствовать и вести себя гораздо свободнее. После обеда мы с Крисом поехали на моей машине в супермаркет, пополнить запасы нашего опустевшего более чем наполовину холодильника. Мы закупились продуктами, я сложил всё в пакеты, и мы вышли из супермаркета. В нескольких метрах от нашей машины к нам подбежали девочек пять-шесть подросткового возраста, которые узнали нас. Они принялись клянчить автографы, фотографировать нас и снимать на мобильные телефоны. Легко рассмеявшись, я в извиняющемся жесте продемонстрировал нашим юным поклонницам занятые пакетами с продуктами руки и отправился к машине, предоставив моему любимому отдуваться за нас обоих. Ставя пакеты в багажник, я с удовольствием наблюдал за тем, как Шнайдер со своей очаровательной, обожаемой мною улыбкой раздавал нашим юным фанаткам автографы и фотографировался с ними. Я видел, насколько ему приятно происходящее. Девочки выражали свой восторг перед моим любимым мужчиной, в них не было ни капельки презрения или агрессии, они вели себя так как всегда, словно вовсе не было всего этого обилия мерзости и грязи, которой нас с Крисом поливали в интернете и средствах массовой информации. Конечно же, эти девочки не могли не знать о том, что произошло. Видимо, они просто не придали этому особого значения, открывшийся нелицеприятный факт о нас двоих оказался для них не столь важен, мы по-прежнему являлись для них обожаемыми кумирами, встреча с которыми вызвала у них бурные восторженные эмоции. Не понимаю, откуда взялась эта малолетняя мерзавка. Такая же девочка лет пятнадцати-шестнадцати, она стремительно подбежала, растолкала своих сверстниц и с истерическими криками и воплями набросилась на Шнайдера, колотя его кулачками в грудь. Не стесняясь в выражениях, она осыпала Криса обвинениями в том, что он обманул и изуродовал её чувства, предал образ настоящего мужчины, что он был её кумиром, к которому она стремилась всей душой, а теперь она ненавидит и презирает его, что он оказался извращенцем, подонком и всё в таком же роде. У Криса был невероятно растерянный вид, он не мог сообразить, что ему делать с этой юной истеричкой. Зато пара девочек, не растерявшись, тут же принялись с помощью своих телефонов снимать происходящее на видео. Твою же мать!!! Я захлопнул багажник, бросился к Крису, вытащил его из окружения юных фанаток, оторвав от него эту истеричную мерзавку, поспешно посадил его в машину и увёз с места этого неприятного происшествия. Твою мать! Откуда взялась эта маленькая сучка?! Всё было так хорошо! Надо же ей было всё испортить! - Крис, только не придавай этому слишком большого значения! - умоляюще произнёс я. Шнайдер отвернулся от меня к окну. Я не видел его лица. Он молчал. - Крис... - мягко позвал его я. - Конечно же, они выложат всё в интернет! - сказал Шнайдер, не поворачиваясь ко мне. Он имел в виду тех девочек, которые снимали на свои телефоны неприятное происшествие. Он горько усмехнулся. - Теперь так будет всегда! - Нет! - воскликнул я. - Крис, так не будет продолжаться вечно! - Будет! - стоял на своём Шнайдер. - Конечно же, нет! Всё пройдёт! Всё обязательно пройдёт! Надо только какое-то время подождать, набраться терпения и подождать! Когда мы приехали домой, Крис, едва сбросив кожаную куртку и даже не сняв кроссовок, снова закрылся от меня в ванной комнате. Ну что же, пусть побудет один, там, где ему хочется, главное, чтобы он успокоился!.. Я заставил себя разложить на кухне продукты, в холодильник и по шкафчикам, покурил на балконе, опустился на диван в гостиной, включил телевизор и безразлично уставился в большой экран "плазмы". Кажется, шёл какой-то фильм, я не вникал в его смысл, мне было не до этого, все мои мысли были о моём любимом, обожаемом мужчине. Сколько он уже находится в ванной? Полчаса? Кажется, больше. Я поднялся с дивана и подошёл к двери ванной комнаты. Постучал в неё. - Крис!... Крис, ты слышишь меня?! Ну хватит уже, котёнок! Открой! Никаких звуков, тишина. - Крис!.. Крис!.. Я снова постучал, подёргал дверь. Конечно же, заперта. Последующие минут пять на все мои уговоры Шнайдер никак не реагировал. Меня начало охватывать волнение. Я принялся серьёзно ломиться в дверь ванной. Я кричал, колотил в дверь кулаками, пинал её, дёргал изо всех сил. По-прежнему ничего, никакого ответа, ни единого звука. Я по-настоящему испугался. Твою мать, что он там делает?! Почему он молчит?! Он специально пугает меня?! Или... Или же нет?! - Открой сейчас же эту чёртову дверь или я вышибу её! - закричал я. Ни звука, никакой реакции... Твою мать! Твою же мать!!! Страх за любимого, обожаемого мужчину липкими пальцами сжал моё сердце, моментально учащая его ритм до сумасшедшего, и тут же стал расползаться по всему моему существу. Чего я жду?! Он не может молчать просто так! С ним что-то случилось! Я быстро отбежал к противоположной стене и, разбежавшись, изо всех сил ударил плечом в дверь ванной комнаты. Ещё раз. Ещё раз. С четвёртого раза, не выдержав моего напора, дверь распахнулась, я влетел внутрь. Ванная комната была пуста, Криса в ней не было. Большая ванна до краёв была наполнена водой, вода даже пролилась на кафельный пол... Твою же мать!!!