Free as a bird

Шли дни. Ами приглядывалась к учителям в Академии, определяя того, кто стал бы целью и решением ее «маленькой проблемы», доверчиво пила сыворотку, предлагаемую Кабуто, ругалась с ним же, и привыкала к кузине. Сакура... сестра... непривычно звучало, как ни посмотри. Для Ами она казалась слишком эмоциональной, яркой, живой и маленькой. Отчего-то именно последнее качество сестры вызывало большее раздражение, Ами понимала, что это глупо, но не могла перестать завидовать ей. Все так просто и легко получалось у Сакуры, тогда как у воспитанницы Орочимару, девочки, способной косой пробить не самую тонкую дощечку, шпионки… Ами даже не на втором месте была. Куда уж ей угнаться, а ведь считала, что сможет (со всем опытом прошлой жизни) расслабиться. Но приходилось работать и учиться усерднее, а она не привыкла к такому, да и отец все больше времени проводил на работе: устроившись в компанию «Choya» и внезапно перестав заботиться так же как раньше о дочери. — Ты не права, — однажды сказал ей Наруто. Ами вскинула голову, отодвигаясь от моста, на котором они встретились, обиженно поджала губы и вновь вернулась к созерцанию текущей воды. — Мне это так надоело, — плаксиво призналась девочка, закрывая глаза и нервно дергая головой. — Руки опускаются… и в чем я не права? — Они не ждут от тебя ничего особенного, — хмыкнул Наруто, словно это все объясняло. И только Харуно обернулась, чтобы высказаться, как он исчез. Ами даже показалось — ей почудилась встреча с Узумаки, однако, приглядевшись, поняла, куда убежал мальчишка. Но в ту сторону она не собиралась идти, развернулась в обратную, пошла неспешно, и у архива не остановилась – как бы не хорохорилась, все-таки, ни разу туда не забралась. В пустом доме тоскливо, хоть волком вой, и Ами бы завыла, но бросила взгляд на сумку, лежащую у порога, и тяжело вздохнула. «Ничего не ждут от меня, — ворчала Харуно вполголоса, — надо же какие придирчивые! Не ждут… у-у-у, я им еще покажу». Остановившись у зеркала в своей комнате, Ами внимательно осмотрелась – и отшатнулась, горбясь и чуть не плача. И это она-то? Та, кто всегда гордился своей внешностью и не позволял себе даже в одиночестве казаться неухоженной. В волосах мусор, какие-то перья, пушинки, травинки, и цвет потускнел. Одежда мешком повисла, а на руки страшно смотреть: все в синяках, царапинах, кое-где залепленных пластырями, ногти вообще тихий ужас. Пару слезинок Ами все же не сдержала, но быстро смахнула их ладонью, сурово смотря в травянисто-зеленые глаза своему отражению. — Ты имела и худшие стартовые условия, — твердо произнесла девчонка, намотав волосы на кулаки, — и ты не имеешь право сдаваться. Так-то. Через неделю она пришла в Академию и впервые услышала, что ее спутали с сестрой. И на имя «Сакура» отозвалась, не усмотрев в этом ничего предосудительного, и даже настоящая владелица имени не обиделась. Решив, что это хороший знак, Ами напомнила Сакуре о невероятных способностях, которых им обещал врач. Уэда-сан несколько дней путался, а Харуно и рады позабавиться. И как-то незаметно, со всей этой кутерьмой из обследований, выполнения рекомендация и усиленных тренировок, сестрички подружились. Хотя Ами могла бы точно назвать тот момент, когда увидела в Сакуре не интересного человека, а товарища и, возможно, подругу. Возможно, и не так уж сильно тот день повлиял, скорее общее впечатление за всё время, проведенное вместе. Но Ами была уверена – именно тогда всё и изменилось. А началось с рассвета… Сакура стояла под одноименным деревом, со спокойной улыбкой поджидая кузину. Ами не всегда опаздывала, и у нее находились столь невероятные причины для объяснений, что Сакура заслушивалась и забывала обидеться. Вот и сейчас: — Мне пришлось переводить бабушку через дорогу, а перед нами перебежала черная кошка. Старушка влево, я – за ней, кошка вдруг как крикнет не своим голосом. И зеркало разбилось, стоящее у магазинчика с зеркалами. Его владелец выбегает, старушка оказывается его давней потерянной тетушкой – радость, слезы, восклицанья. Кошку забирают с улицы, а меня просят дать ей имя! Фух… ну и чудеса в вашей деревне случаются! — протараторила Ами, подбегая к сестре. — Насколько я опоздала? — Пять минут, — ухмыльнулась Сакура, накручивая прядку розовых волос на палец. Старшая Харуно откинула одну косу на спину, вторую передвинула на грудь, и смущенно заулыбалась. Похожи сестрички, чудо, как похожи… даже у близнецов можно найти отличия, а если этих Харуно одеть одинаково, так одна отражением второй покажется. — Ты почти ничего не пропустила, — кивнула Сакура, на шаг отходя от дерева. Ами полезла первой, а найдя развилку, о которой когда-то говорила, свесилась вниз и позвала сестру. Сакура забралась туда чуточку быстрее кузины, но Ами уже привыкла к тому, что не все ей удается идеально. Коноху с западной стороны оберегала скала, на которой высекали лица Хокаге. Девочки сели так, чтобы они оказались за их спинами, и устремили взгляд на восток. Занимался рассвет. Ветер пробежался вперед солнца, сдувая редкую пыль и налетевшие листья, чтобы теплу и свету ничто не мешало. Сначала показалось, что у горизонта кто-то проткнул темно-синее небо, и оказалось, что изнанка золотистая, сияющая. Солнце выпустило лучи, словно ощупало ими место для своего появления, и осторожно выглянуло. Сакура, на которой сидели Харуно, затряслась, задрожала, осыпаясь листочками с круглой дыркой посередине, и всё же листвы оставалось достаточно, чтобы никто не мешал двойняшкам ждать солнца. Заплясали солнечные зайчики, отражаясь от зеркал и проходя в окно, взвихрился ветер, пригоняя своему возлюбленному светилу облака из тонкого, белоснежного тумана. Вдруг резко стало холодно, и столь же быстро тепло. Ами откинулась на ствол, упершись ногами о ветку, Сакура взглянула на нее, наклонилась вперед, протягивая руку, словно могла схватить первый луч. И он озолотил ее нежную кожу, согревая, прогоняя утреннюю прохладу. Ами улыбнулась, смотря на взметнувшиеся на ветру розовые пряди – как будто сакура вновь расцвела. — Красиво… — прошептала очарованная Сакура, обернувшись к кузине, словно для поддержки. — Красиво, да… — согласилась Ами, протянув руку и осторожно коснувшись плеча сестры. Тепло стало и им двоим.