Free as a bird

Я училась на кондитера, и не самым плохим студентом была в то время. Жила в ниндзя-деревне и не самой плохой ученицей… казалось, весь мой мир «не самый плохой». Я понимала, что в любой момент все может оказаться хуже некуда, но пока – всё не так уж плохо. Ха. Но как бы мне не нравились те профессии, что выбирали за меня, хоть и с моего согласия, я всю жизнь мечтала стать актрисой. И, что сильно удивило, в мире чакры и постоянных сражений есть кино. Не так часто появлялись фильмы, как на моей родине – там, чуть дальше горизонта, но ведь самое главное, что на них был спрос! А значит, обязательно должно быть предложение… вот только пока я не нашла ни одной актерской академии (любят они здесь учебные заведения так называть), ни простого кружка. Пришлось заняться этим самой. Да, у ниндзя полным-полно дел, а стремление к большей силе перебивает любые другие желания, но, для начала, меня поддержала сестра. А за ней увязались ее подружки. Всем было интересно. Но на камеру и прочее оборудование для съемок у нас не было денег, и мы решили (да, общим, девчачьим собранием), что театр-то вечен, как бы ни развивались технологии, и на постановки люди будут ходить. А что? Играть и считаться актрисой можно и в театре, и в кино. Мы занимались этим после занятий в Академии: никаких гражданских, только знающие люди, хи-хи. Они забавные, мои девочки… мои, в том смысле, что труппа создана – мно-о-ой! И сценарий писала я. Так уж получилось, что роль сценариста и организатора мне подошла больше. Часто подобное случается с моими желаниями: пока мечтаешь, все кажется радужным и важным, но лишь получаешь… понимаешь, что все не совсем так, как хотелось. Через пару недель, когда мы решили показаться публике, и Сакура с Мисаки уже начали рисовать плакаты, среди девчонок зародилась идея пригласить парней. Конечно же, все мечтали о Саске. Хотя не совсем, некоторым нравился Хьюго Неджи – тот не столь молчалив и неприступен. Пришлось в зародыше задавить эту идею. Зачем нам, в чисто-женской компании, посторонние? Но из-за этого решения я потеряла половину труппы. И Сакура ушла. Мы с сестрой продолжали тренироваться, уже не с учителем Сайтамой, а под присмотром клонов моего отца, но пройти ту полосу препятствий не удавалось. Истончилась нить, связывающая нас, словно вновь вернулась отчужденность, когда мы еще были чужими друг другу (как я смогу уйти от нее?). Но разве я могла поменять решение? Ни Саске, ни Неджи, да сомневаюсь, что вообще, хоть один мальчишка бы решился поучаствовать в театральных постановках. А если бы я все поменяла… никто бы не решился бы доверять моему слову. И, получается, мне. Но все-таки Сакура пришла на представление. Как и бросившая меня половина труппы. Девчонки справились на отлично, а зрители, расходясь, говорили о том, что сообщат своим друзьям (точно два разговора на эту тему услышала). Мы запланировали еще одну пьесу сыграть, по мотивам новогодней легенды, пока не выбрали какой. До Нового года оставался месяц, я понимала, что срок небольшой, но мои актрисы так загорелись желанием продолжать играть. Разве могла бы я им отказать? — Веди меня, — на следующей совместной тренировке сказала сестра. Я повернулась к ней, недоверчиво поднимая бровь, и застыла, не в силах сказать ни слова. На веках ее, немного на лбу, скрывая брови и прилепляя к коже розовые пряди, на щеках с отпечатками пальцев лежала серебристо-зеленая, моховая слизь. — Иначе-то, — справившись с комком в горле, улыбнулась я, сжимая ее ладони в своих, — никак.