Год в Брюсселе

Astor Piazzolla – Tango Liberty

Утро пробивается сквозь занавески из тонкого розового шёлка – солнечный луч лениво, но настойчиво ложится на бархатную кожу женщины, покрывая её тонкие плечи светлой вуалью. Она невольно щурится и поворачивается на другую сторону кровати. Глубокий вдох, второй – смятые простыни запомнили его запах, сохранили изгибы тела и резко опьянили. Биение внутри грудной клетки, взмах длинных ресниц. Сон Ирэн исчезает, расплываясь дымкой прошлой ночи, где два тёмных силуэта посвятили друг другу собственные тайны искусанными в кровь губами. Мисс Адлер помнит, что уснула на плече Шерлока, держа его за руку. Она не знает, когда тонкие пальцы неспешно очертили на коже неведомые узоры, а горячее дыхание опалило шею. Мысли спутались в тугой комок наваждения от медленного, но отнюдь не целомудренного поцелуя мужчины, разрушающего между ними последнюю грань недосказанности. Испепелённые желанием, эти голубые глаза напротив казались огненной бездной, падать в которую было так упоительно. Она поняла, что ошиблась насчёт Шерлока – на этот раз фатально. Искусство любви и первородного желания, её стезя, изученная вдоль и поперёк, заиграла новыми красками в объятиях любимого мужчины. Эта Женщина улыбнулась, вспомнив тираду Шерлока о химии и сантиментах – ночью он продал собственные убеждения Дьяволу, отдавшись мисс Адлер без остатка. Стараясь не думать о настойчивых прикосновениях, от которых до сих пор жгло кожу, Ирэн понимает, что место рядом пустует. Теперь она знает, что Шерлок просыпается раньше. Или вообще не спит. Становится страшно от простой мысли – что будет, если он не вернётся? Леденящее кровь одиночество через несколько минут разрушает мелодия. Скрипка вытесняет из души мисс Адлер сомнения, струнами сжигает терзания. В ней нет грусти и отчаяния – светлые аккорды придумывает мистер Холмс, и Ирэн не нужны слова и объяснения. Эта Женщина накидывает на себя тонкий халат и спускается вниз. Мелодия ближе, ближе и Шерлок. В прихожей и коридоре разбросаны какие-то вещи, тетради и книги – улыбаться вновь так странно, но у Ирэн получается. Странно устроена жизнь – ещё вчера она была опустошённой тенью, идущей вслед за прошлым, но уже сегодня она – другая женщина, счастьем которой можно заразить даже пасмурное небо. Шерлок поглощён скрипкой – она понимает его лучше, чем он сам. Пальцы чувствуют тонкие струны, но голова забита лишь отрывками и образами, где с губ срывается имя Этой Женщины. Он не хотел близости, он уничтожал любую мысль о её нежной коже, он пытался сохранить нейтралитет – всё полетело к чертям и стало прахом этой ночью. Или раньше? Мистер Холмс потерялся во времени, считая удары собственного сердца. Объяснить словами и понять разумом не получается, сколько бы он ни пытался – Ирэн Адлер не поддаётся логике, и кровь от её прикосновений стынет в жилах вопреки законам природы. Смычок скользит по натянутым металлическим нитям резко – с долей сожаления Шерлок понимает, что печаль ускользнула из души и скрипка, вопреки его желаниям, ликует. Ода становится громче, когда мужчина слышит шаги на лестнице. Он не оборачивается, но кожей чувствует взгляд её глаз. Пробирает до дрожи. Мелодия дрожит, нервно вздрагивая от взмаха ресниц Этой Женщины. - Чай или кофе, Шерлок? – взгляды скрещиваются – голубые небесные и голубые морские внимательны, но не замечают, как тонут в глазах друг друга. Ближе, чем сейчас, – уже невозможно. - Чай, пожалуйста, - он задумчиво смотрит в окно, но резко оборачивается, оставляя мелодию неоконченной. Одна важная вещь, бьющая пульсацией в голове на протяжении всего года, не оставляет Шерлока, и промолчать сейчас – ошибка. – Вьюга прекратилась. Может? – он небрежным жестом руки показывает на улицу и продолжает играть, даже не дожидаясь ответа. - Не будем изменять традициям. Ровно в семь. – Едва заметную усмешку тонких губ обжигает горячий кофе. Она соскучилась по-настоящему. Шерлок продолжает играть, зная, что Ирэн наслаждается этим. Скрипка больше не плачет, посвящая себя Этой Женщине. Никотин не имеет власти. Настоящий наркотик – просто дышать одним воздухом.

***

Вечерний Брюссель обволакивает спокойствием – впервые мрачный город дарит мужчине и женщине умиротворённость. Парк, ставший родным до дрожи в пальцах, больше не пугает, показывая сокрытые сокровища: деревья под гнётом снега, озеро, покрытое толщей льда, холодные лавочки и мерцающие фонари, освещающие дорогу двум путникам. Небрежно накинутый шарф на шею и застёгнутое на все пуговицы чёрное пальто – Шерлок не смог воспротивиться её справедливым словам о простуде, лечить которую с его-то характером сродни самоубийству. Она одета по погоде, но тонкие перчатки всё равно не согревают руки – Ирэн заворожённо смотрит, как по-детски осторожно он сковывает её пальцы своими, говоря что-то научное про теплообмен. Когда прогулка заканчивается и камин трещит, разрывая тишину своей незамысловатой песней, мужчина, обнимающий женщину, понимает значение термина, из-за которого рушились города и создавались цивилизации. Сантименты – химический дефект, ведущий к проигрышу. Удивительно, но сдаваться Этой Женщине оказалось куда приятнее, чем вести продолжительный бой с равным счётом. Когда огонь догорает, оставляя в память о себе лишь горстку пепла, женщина изучает ладонь мужчины, линии которой под лунным светом кажутся бесконечными. Мир и город не имеют значения и теряют границы, заменяясь единственным человеком. Сантименты – химический дефект, ведущий к проигрышу. Странно, но отдать своё сердце именно Этому Мужчине – впервые победа, а не поражение.