Орхидеи

***

Мы не имеем своего неба. Наше небо упало и никогда не поднимется с колен. Мы не имеем дождя. Следы, оставленные нами, не смыть. Боль, текущая по нашим венам, впивается жгучим серебром в память, погребя под собой молитвы. Мы – легенда, омертвленная узами. Наше желание существует вечность и вечность копошится в тени. Истина скрыта в нас, но она прячется внутри, привнося наружу хаос. Мы создаём миражи, запутывая врагов, точным выпадом лишаем их жизни, ветром сметаем их, покрываем тайной всё, что связано с ними и забываем обо всём. Мы не имеем своего неба, оно нам не нужно. Мы не имеем дождя, в нём отпала надобность, ибо грехи наши запечатлены в сердцах наших жертв.

***

Аме-но-Удзуме-но Микото стояла неподалёку от ворот в школу с раскрытым ртом: красивый мужчина на шикарной спортивной красной машине подвёз Ничи до школы! А судя по блондинистому цвету волос, он – иностранец! С каждым днём подружка всё больше и больше преподносит сюрпризов. - Ничи! – как только блондин уехал, Аме сразу же накинулась на подругу с расспросами. – Что это такое вообще было?! - Это… - Фуса вспомнила разговор с Дино, просившей её называть его старшим братом. – Это мой сводный брат, а что? - Подожди, - задумалась Микото. – Разве у тебя два брата? Этот и Ренато. Ещё маленький, лет пяти, с зелёной ящеркой всегда ходит. Ну, в таком чёрном костюме и в мужской шляпе. «У меня есть брат? Хоть один?» - чуть-чуть удивилась Фуса, не понимающая, почему вдруг аркобалено представился её младшим братом? Зато сразу стало ясно, откуда растут ноги у подаренной Хибасе на день святого Валентина шоколадки. Красавица ещё долго что-то говорила, ведя за собой в класс Ничи. Основной темой монолога являлся приближающийся выпускной, который будет вот уже на следующей неделе. Но Фуса снова как не из этого мира. Если до отравления она начала показывать признаки живого человека (язвила маньяку(!) – вот ненормальная), так теперь снова погрузилась в отрешённое состояние, стараясь не реагировать ни на какие внешние раздражители. Правда сейчас заботливая Аме понимала, Ничи что-то гложет изнутри. Она пытается решить какую-то неизвестную Микото проблему. Но Аме была абсолютно уверена, с кем именно Ничи пойдет на выпускной. Впрочем, это и не обсуждалось: вероятность иного кандидата, кроме как маньяка, быть не могло - Фусу и так все парни сторонятся из-за ее не совсем понятной приближенности к главе дисциплинарного комитета. - Ничи, а расскажи о своем брате, - подлезла Удзуме. - О блондине, который подвез тебя до школы? - Дино? - переспросила Фуса, но таким тоном, ясно говорящим о ее нежелании развивать данную тему. - Я его плохо знаю, но человек хороший. Весь внешний вид Фусы говорил о том, что и в хорошести братца она сильно сомневается. И все это суммарно сильно забеспокоило Удзуме. Сначала Ничи связывается с маньяком, после с тупицей Савадой, а далее в ее окружении появляется какой-то иностранец, называющийся ее сводным братом. - Долго думать будешь? - неожиданно на пути возник Хибари Кея. - Нет, - резко оборвала Фуса, выныривая из своих мыслей. - Я уже приняла решение и говорила с Дино утром. - Будто кто-то тебя отпустит, - усмехнулся Хибари, прижав девушку к стене; Аме шокированно следила за ходом разговора. - После школы останешься в Японии, и я посмотрю, что с тобой делать, фригидное травоядное. Микото раскраснелась. Теперь все встало на свои места: употребление слова "фригидность" по отношению к безымоциональной Ничи говорит о явной близости между самой Ничи и маньяком. Причем близости, потерпевшей фиаско. И вот теперь, судя по всему, Ничи собирается после выпускного сбежать в другую страну от влюбленного в нее маньяка, который даже простил ей ее пассивность! Вот это любовь... Удзуме совершенно не понимала, каким образом попала на линию огня между двумя любовниками. - Хибаса... - прошептала Фуса, подтверждая все домыслы Микото, не только фамильярным обращением, но и интонацией. - Я все для себя решила и не собираюсь учитывать твое желание. Лучше исчезни. Удзуме чудом не завизжала, пристально следя за развитием отношений между этой парочкой. Девушка признавала, что она так, как Ничи, не смогла бы. Маньяк нагоняет страху, причем не скупится на побои... Разве он не понимает, почему Ничи убегает от него?.. - Я улетаю в Италию, - тихо, но внятно сообщила Фуса. - И вряд ли когда-нибудь вернусь обратно. Кажется, маньяк нисколько не был удивлен, но вот Микото оказалась абсолютно шокирована. Неужели ее подруга действительно собирается покинуть страну? Она собирается уехать заграницу? Поверить в это сложно. Нет, поверить в такое просто-напросто невероятно. - Не посмеешь, - зло прорычал Кея. - Пока я не найду способа воздействовать на тебя, фригидное трпвоядное. Конь не заберет тебя против моей воли. Хибари показательно развернулся и ушел по коридору к лестнице. Аме схватила за руку Ничи и повела ее в другую сторону - эту ситуацию нужно как-то решать.

***

Отглаженная белая рубашка, застёгнутая на каждую из пуговиц, песочный жилет, оттенённый солнцем, синий отутюженный до совершенства бантик вместо галстука, коричневая юбка чуть ниже бёдер, чёрные гольфы и, темнее, чем юбка, туфли без каблука - в этом и состоит обычная школьная форма школы для девочек Мидори. Любая вычурность пресекается на корню. Ни пафоса, ни гламура, без сучка и задоринки Мидори но джуку поощряет лишь пунктуальность, креативность и волю к знаниям. Дураков здесь не держат: будь либо первым, либо не будь совсем. В основном, это всего лишь частная элитная школа, в которой учатся простые девушки, достигнувшие некоего уровня.

Утопающая в зелени Намимори. Не большая и не маленькая - самая лучшая.

Первые слова гимна Намимори, преисполненные особенным смыслом, звучат, пока все с трепетом, остальные, скучая, вслушивались в пение старшеклассницы под аккомпанемент пианино странного пофигистичного паренька, тоже, кстати, из Намимори Чуу. Сегодня, в спортивном зале намечен и происходит турнир по спортивной гимнастике. Несмотря на то, что соревнования проходили не так давно, организаторы приняли апелляцию девушки, занявшей второе место, и её тренера из Кокуё. Так что, можно сказать, в этом турнире должны, по идее, участвовать лишь две кандидатки, но негодование со стороны других претендентов вылилось в совершенно иную колею – проводить мероприятие пришлось заново.

Пойдемте вместе! Старшая школа Намимори.

Пианино стихло, а музыкант, что-то ворча под нос, с шумом встал и отправился восвояси. Никто и не заметил столь некультурной выходки, но и ни один не смел нарушить тишину. Директор – статный мужчина в возрасте, в коричневом отглаженном костюме, с галстуком в полоску и начищенных до блеска открытых ботинках стоял как вкопанный, пока не услышал тихое «продолжайте» Хибари Кёи, но после, сию же секунду сделал два шага вперёд, беря в руки подаваемый ему микрофон. - Мы все рады вновь собраться здесь, в спортивном зале старшей Намимори, чтобы вновь лицезреть замечательные таланты школ Кокуё, Мидори и Намимори, – произнося каждое название, он взглядом и свободной рукой указывал на участниц и их поддержку из того или иного учебного заведения. – Этот день посвящён второму раунду-реваншу по спортивной гимнастике среди девушек. Начнём же! Под громкие аплодисменты, директор отдал микрофон ведущему.

***

- Ты изменилась, – тихо прошептал донельзя серьёзный мужчина в белом медицинском халате. - А ты сильно постарел, – безымоционально хмыкнув, девушка наклонила голову вниз. Воздух потяжелел, а между этими повисло некоторое напряжение. Врач, высокий человек в черных брюках, синей помятой рубашке и с белым форменным плащиком с двумя карманами. Его тёмные волосы в форме осьминожки покачивались от лёгкого ветерка на улице. Школьница, в обычной форме Мидори, разве только тёмные солнцезащитные очки скрывают часть лица, судя по внешнему виду старшеклассница, стояла, облокотившись о стену спортивного зала, в котором в данный момент проходили соревнования. Её волосы, чёрные, длинные развевались в такт тому же ветру. - Коу… как всегда не лестна со мной… - усмехаясь, произнёс мужчина. - Шамал, – резко оборвала она, - меня всего лишь притащили поддержать одноклассницу, ничего больше. - Я понял. Но… - улыбнувшись, продолжил, смеясь, - будешь такой букой, ни один парень не полюбит. - Шамал… Ты как всегда, думаешь лишь об одном, – выдохнув, Коу подняла голову и посмотрела на доктора сквозь тёмные стёкла. - Впрочем, почему ты в Японии? - Ну… проветриться решил, новые места повидать, - произнёс он в общих чертах, - да и на Вонголу Дечимо посмотреть. А сама-то, что здесь делаешь? - Уже много лет как живу. Эксперимент не удался, мне нет смысла присутствовать в Италии, никому до меня нет дела. - Ну почему же, мне есть дело, но ты то и делаешь, что грубишь мне. А ведь я спас тебе жизнь, притом, не один и не два раза. Где твоя благодарность? - Я помню, тебе платили за это неплохие деньги и гонорар за молчание. - Коу… мою любовь для тебя никто не покупал. - Забыли значит. Либо в плане этот непредвиденный расход не учитывался. - Ты жестока. Сколько лет прошло? Четыре? Пять? Эксперимент длился восемь лет, но даже по его истечению ты не была такой… тихой. Где твои двенадцать лет, девочка моя? - В прошлом, они остались в прошлом. Промолчав, она выпрямилась и за пару шагов подошла к Шамалу. Неспешно подняв руку, она осторожно провела ею по грубой щетине мужчины. Приподнявшись на цыпочках, она что-то еле слышно прошептала ему над ухом и, притянув руку к груди, развернулась и пошла в шумный душный зал, оставляя поражённого, шокированного Шамала позади.

***

К тому времени, как Коу вернулась в зал, последняя девушка окончила своё выступление. Она ровно стояла посреди помещения, держа в руках золотистый обруч. Высокая девушка в чёрном с лимонного цвета вставками гимнастическом наряде наподобие закрытого купальника, такого же стиля обтягивающие нарукавники-перчатки; блондинистые волосы собраны сеткой в шишечку на макушке. Рядом, по велению судей, примостились и остальные участницы: брюнетки и нет, такие же рыжие, как и последняя выступающая, в разноцветных костюмах: синих, красных, белых, - всего семеро из трёх школ. - Ну что ж, - поднялся со своего место один из жюри: мужчина в свободном, но от этого не менее официальном костюме, - все претендентки показали хороший результат. После этих слов он сел, и все остальные (в предводительстве только что говорящего) поочерёдно выставляли оценки за выступления. Дино в окружении друзей и их друзей весело проводили время. (Правда Кёя нагнетал обстановку, пристально следя за дисциплиной на спортивном мероприятии). Улетать из Японии совершенно не хотелось, но вернуться в Италию придётся совсем скоро. Рядом с Каваллоне сидела Фуса, сделавшая свой выбор, который отчего-то совершенно пришёл не по вкусу итальянскому дону. Почему же она решила остаться с ним? После всех тех мучений, которые она пережила из-за его отца, она хочет лететь в Италию? - Ничи… - опасливо привлёк к себе внимание девушки Дино. – Я не понимаю, почему? Почему ты выбрала семью Каваллоне, а не Вонголу? Старшеклассница молчала, думая о чём-то своём. С тех самых пор, как Хибари Кёя нарушил её покой на крыше, жить стало сложнее. Ежедневное преследование Гокудерой Хаято, постоянные предложения Савады вступить в его семью, насильственные со стороны аркобалено… - Хибаса… я не хочу больше знать его, - соврала Фуса. – Он слишком много уделяет мне внимания, и я не могу понять, почему? Я хочу освободиться от него раз и навсегда. Даже готова… вернуться к старому образу жизни. Но Хибари Кёя нисколько не волновал её. Да, он всё ещё пытался заставить Ничи посещать занятия, причём после её выхода с больничного после отравления, с удвоенной силой, пробуя разные методы – и психологического давления тоже. Зато Хибари Кёя обязан стать хорошей причиной в глазах Каваллоне. Они достаточно знакомы, чтобы Дино мог поверить, что запуганная девочка до смерти боится этого парня и любым способом хочет исчезнуть с его глаз долой. Особенно при условии, что сам Хибари не собирается отступаться о своей цели и дисциплинировать Фусу Ничи. - Кёя значит… - чуть грустно улыбнулся итальянец. – Хорошо, вот только Реборну совершенно не понравится, что ты не станешь частью Вонголы. Но я клянусь, что защищу тебя даже ценой собственной жизни. Дино искренне улыбнулся настолько широко, насколько только мог. Прекрасно понимая, что от гнева аркобалено, план которого рухнул к чертям, ему не уйти, но попытаться-то можно. Главное – извиниться перед Тсуной. Решено! Ещё несколько дней развлечений в Японии и возвращаемся домой с новым членом семьи Каваллоне.

***

Среди уходящей толпы, разбившейся по отличию в школе и различных дружеским связям можно выделить несколько групп: Намимори, состоящей из кучи стаек, Кокуё и Мидори. В последнюю группу входили всего четыре ученицы, их сенсей потерялась где-то. Девушка-блондинка с именем Люк, та самая гимнастка, которая выступала последней в лёгкой белой футболке с рукавами в три четверти и светлых голубых джинсах. Другая, именуемая Лилиан, с слегка пышным чёрным каре, одетая в такого же цвета блузку с открытыми плечами, больше подходящую для ночных клубов, и в кожаные штаны. Третья – Шериалт, с длинными, почти до колен серебряными немного вьющимися волосами в светлом голубом платьице, навевающим какой-то средневековый английский или французский мотив. И последняя, с прямыми тоже чёрными волосами, отливающими больше чем-то коричневым, единственная надела простую школьную форму с этим песочным жилетом и синим бантом. - Никто и не сомневался в результате, - строго бросила девчонка из Мидори, в компании трёх своих одноклассниц, выходя из душного зала. - Лили, вот только злиться не надо. Мы все прекрасно знаем, что сборища, не касаемые твоих увлечений, раздражают тебя, но портить настроение другим совершенно необязательно! – Люк, лёгким движением руки поправила недлинные волосы, достающие всего лишь где-то до лопаток. Вскоре к ним, появившись из ниоткуда, присоединилась Коу и сказала: - Лайнел сообщил, что Каваллоне задержится в городе ещё на несколько дней. Другой возможности покончить с ним может и не выпасть. - Нужно защитить Ничи, - прошептала Люк. – И нас самих тоже.