Орхидеи

***

Щелчок затвора. Наставленный не дрожащей рукой прямо на Хибари револьвер несколько удивил парня. Кто бы мог подумать, что у этого травоядного хватит духу угрожать ему? Хватило. - Выстрелишь? – тонфа зажглись ярким фиолетовым пламенем. – Не промахнёшься? – усмехнулся Кёя. - Патроны в этом револьвере имеют способность поглощать пламя любой силы и природы, кроме пламени ярости, - отчеканила Фуса. – Ещё никто не выжил после такой раны. В приёмной, используемой как штаб дисциплинарного комитета, пусто: нет ни Кусакабе Тетсуи, ни кого-либо ещё из членов образования. Уже поздно – давно за полночь. За окном темно, но в приёмной никто не включил свет. Во мраке, в котором еле видны два силуэта, раздаются тихие голоса. Ни Фуса, Ни Хибари не двигались с места, стараясь вообще не производить никаких движений. На столе лежал большой, разрезанный на части, фиолетовый и дурно пахнущий чизкейк со звёздами из белого шоколада и одним отсутствующим кусочком. Чизкейк специально приготовлен Гокудерой Бьянки по просьбе Хибари, обязанного отплатить в Белый день за шоколад на день святого Валентина. «Видать, не пришёлся ей чизкейк по вкусу», - подумал Кёя, усмехнувшись про себя. Всем известная отравленная кулинария Гокудеры Бьянки отчего-то не дала никакого результата: Фуса не умерла, даже не получила лёгкого пищевого отравления. По всей видимости, сила её фригидного пламени распространяется и на желудок. Белый день начался всего несколько часов назад, но одна девушка уже получила свой подарок, соответствующий правилу тройного возвращения. Вот только парню совершенно не понравилось абсолютное отсутствие последствий: Фуса будто бы съела не кусочек ядовитого торта, а прожевала безвкусную соломинку. - Тогда я буду первым, - ухмыльнулся парень, сделав шаг вперёд. – К тому же, по правилам старшей Намимори, запрещается приносить в школу огнестрельное оружие. Выстрел.

Месяцем ранее

Аме-но-Удзуме-но Микото бодро влетела в школу на крыльях любви. Сегодня вместо учебников её портфель до отказа наполнен небольшими коробочками с шоколадом, который она вчера весь вечер готовила, много часов простояв у плиты. Эта красавица абсолютно уверена, что Ничи позаботиться о праздновании не успела (точнее та даже не собиралась готовиться к празднику, зная её глупый, по мнению Аме, характер). Значит, нужно помочь подруге. Конечно же, угроза назначить Ничи свидание с первогодкой Савадой отброшена на второй план – это слишком, поэтому эта идея будет использована в крайнем случае. Но проучить Фусу нужно: в отдельном кармане лежит особая коробочка, которую она подарит маньяку от имени Ничи. Жестоко, но справедливо. Притом, эту идею ей подбросил младший брат Ничи – маленький мальчик со странным именем Ренато и зелёненькой ящеркой в питомцах. Но не все в этот день думали о святом Валентине. Тихо и влажно в заброшенном общественном мужском туалете старшей школы Намимори. Серая плитка, которая когда-то была белой, желтела, чернела и местами даже зеленела. Ободранная побелка временами валилась с потолка, а из щелей старого деревянного окна дуло: на улице вовсю зверствовал холодный ветер. - Зачем ты нас позвал, Реборн?! – воскликнул низенький парнишка. - Молчи, глупый Тсуна! – одёрнул его аркобалено, ударив Леоном, превратившимся в зелёный с золотыми и красными вкраплениями молот. - Десятый! – обеспокоено взвился Хаято, поднимая горе-босса на ноги. - Молчи и смотри, удивляться потом будешь. Аркобалено, сидя на подоконнике, открыл неизвестно откуда взявшийся ноутбук. Последующие минуты проходили в напряжении: пока загрузится система и включится аккаунт пользователя. Секунду промедлив, малыш запустил видеопроигрыватель, отмотал к концу и секунду спустя щёлкнул по кнопке «пауза». На экране недешёвого ноутбука на фоне центрального входа школы практически вплотную стояли Кёя и ещё какая-то брюнетка в школьной форме. - У Хибари-сана есть девушка? – восклицательно пискнул Савада. Хаято молча офигевал. - Нет, мой глупый ученик! - аркобалено медленно потянулся за хамелеоном, отчего Тсунаёши спрятался за Ураганом. - Хибари нашёл нового члена твоей семьи. - Реборн! – воскликнул Тсуна из-за спины Гокудеры, но тот, не вняв сего звука, отмотал видео на начало. Теперь же на экране отображалось лишь пустое крыльцо Нами и немного асфальта перед ним. Пару мгновений спустя на этом кусочке, свалившись сверху, разлеглась та самая девушка, что была на том кадре, вот только поза, в которой она оказалась, и растекающаяся вокруг неё кровь объясняли её состояние лучше всяких слов. К концу записи Хаято рассмеялся. - Реборн-сан, вот это ужастик! – пока Гокудера отсмеивался, Савада насупился. - Это не ужастик, это чистая правда. Всё произошло на прошлой неделе и сегодня ты, Тсуна, предложишь ей вступить семью, - угрожающе резко приказал аркобалено, отчего Джудайме вжался в хранителя. Сам Реборн, закрыв ноутбук, спрыгнул из окна туалета и улетел на превратившемся в воздушный шар Леоне. - Ну вот, - недовольно протянул Тсунаёши, - теперь ещё эту странную девушку искать. Видео сильно напугало Тсуну. На нём девушка упала с крыши, переломала себе все кости, а потом появилось розовое пламя предсмертной воли, которое сожгло кровь и, как пламя солнца, исцелило тело. А ещё вправление костей… не самая приятная сцена. Может, из-за бликов света и качества записи он не разглядел цвет пламени? - Да ладно вам, Десятый, найдём, - позитивно улыбнулся Хаято, шагая по коридорам школы следом за Савадой. - Я вам помогу, Десятый! Гокудера глубоко задумался: на видео было использовано точно не пламя солнца, а розовый цвет не имеет ни одно из ему знакомых. Значит, это было пламя облака, просто очень светлое. А может, её пламя изменилось под влиянием экспериментов инопланетян?! - Спасибо, Гокудера-кун. Как думаешь, это правда? – обеспокоенно и сомневаясь, лепетал будущий Вонгола Дечимо. - Ну… то, что произошло на видео? - Не знаю, - всерьёз задумался Ураган, решив, что разгадает эту загадку чему бы ему это не стоило. - Но мы это узнаем, Десятый!

***

Держа в руках небольшую подарочную коробочку, Хибари вышел на школьный двор. В этот раз ученица 3-В класса прогуливала физкультуру в открытую, сидя под голой сакурой на портфеле. Девушка будто бы не ощущала зверского холода, будучи только в спортивной форме: лёгкой футболке с рукавами в четверть и в коротких тёмных шортах. Коробочка убрана во внутренний карман пиджака. - Снова прогуливаешь, фригидное травоядное? – жёстко спросил Кёя, как только подошёл ближе. – Ещё и назначенные дисциплинарным комитетом общественно полезные работы не выполняешь. Хибари фыркнул, понимая, что забивать её бесполезно, а до смерти – быстрее надоест, нежели смерть наступит. Но, к сожалению, продумывание подходящих методов воздействия затягивается, а делать нужно что-то сейчас. - С днём любви! – детский крик-пожелание откуда-то сверху. Кёя, собиравшийся развернуться и поднять голову, только и успел подумать «Малыш», как тот молотом огрел его по голове, из-за чего парень полетел вперёд. Хибари свалился ровно на Фусу, носом ударившись о её подбородок, смазано чмокнув в шею и упираясь руками ей в грудь. «Вот, сейчас заорёт» - подумал Хибари, собираясь быстро подняться на ноги, но девушка запустила руки в его волосы, что просто вогнало в ступор. Её лицо не выражало ни толики удивления, даже интерес угадывался за её действиями с большим трудом. - Миленько, Хибаса… - гаденько улыбнулась Ничи, но через секунду эта ухмылочка исчезла с её лица, как не бывало. – В каком пункте устава старшей школы Намимори говорится, что глава дисциплинарного комитета имеет право домогаться до провинившихся учеников? Оторопев и даже чуть смутившись, Кёя резко поставил руки на снег по бокам от девушки и приподнялся, как отжался, а следом мигом оказался на ногах. Не теряя времени даром и ничего не говоря, Хибари как можно быстрее направился в здание школы. Он не только попал в крайне исключительную ситуацию, но и околел, промёрзнув до костей. Ничи сразу же приметила выпавшую из пиджака одну из пары тонфа. На проверку она лизнула краешек и сделала вывод – всё-таки тонфа железные. Чудом оторванный от железа язык покалывал, сияя целительным розовым пламенем.

***

Тщательно избегая ученицу 3-В класса на протяжении трёх недель, Хибари всё-таки не смог принять мысли, что он кого-то испугался. Если он не боится этого фригидного травоядного, то зачем обходит стороной? Ещё в голове крутился один интересный вопрос: «Зачем она подарила ему шоколад на день святого Валентина?» Да ещё и передала через подружку. Они с Кёей не одноклассники, не друзья, не коллеги – ни о каком «обязательном» шоколаде речи и быть не может. Значит это был «особый» шоколад – романтический. Нужно покончить с этим как можно скорее. Шумный класс, заполонённый несколькими стайками галдящих учеников; учительница, вошедшая в аудиторию в сопровождении студента с параллели; гам стих. О том, что именно нужно главе дисциплинарного комитета все присутствующие могли только догадываться, не подозревая об ужаснейшем событии, которое только может произойти. Урок литературы проводит Хибари Кёя. - Сегодня, я не смогу провести у вас занятие, - будто бы извиняясь, информировала сенсей. – Но меня согласился подменить Хибари-сан. Она одета в официальный костюм: серые юбку до колен и жилет, белая отглаженная рубашка прекрасно сидела на ней. Строго уложенная причёска пучком и очки в прямоугольной позолоченной оправе выделяли её. Учительница литературы глупо улыбалась, сожалея о содеянном, но других вариантов нет: либо урок проводит глава дисциплинарного комитета, либо ей придётся отменить свидание. Выбор очевиден. - Я справлюсь с поставленной задачей, – грозно возвестил Кёя, намекая на идеальный порядок в аудитории под его пристальным вниманием. - Хорошо. Я, пожалуй, пойду, – волнуясь за сохранность подопечных, женщина вышла за дверь. - По плану, который мне дали, сегодня у вас викторина, – протяжный «фух» пронёсся в классе, но мгновенно замолк. Красная повязка на рукаве пиджака делала своё дело. – Но учитель предпочёл подарить время на самоподготовку. Все зашелестели листиками, заскрипели карандашами, завозили ластиками. Надзиратель уселся за преподавательский стол и начал что-то писать. Неугомонная Аме, вечно выступающая против Кёи, конечно же, пока он не имеет возможности об этом узнать, осторожно пихнула ближайшего соседа локтем и что-то передала ему. Тот, в свою очередь, передал однокласснице, которая выхватив бумажку и развернув её, стала что-то скоро записывать на листке. Через некоторое время он вернулся обратно. «Секретная» переписка продолжалась около семи минут, пока на пути «почтальона» не оказался «маньяк», как любила называть парня Микото. Всё тайное когда-нибудь становится явным. Проглядев текст, Кёя усмехнулся. - Вы и вправду верите в то, что написано здесь? – задал он вопрос, но получил в ответ лишь мертвецкое молчание. – Травоядные. – Хибари вернулся к доске и продолжил. – Вижу, я очень популярен у сплетниц. – Тёмная аура окружила студента, а тембр голоса понизился. – Фуса Ничи, - обратился к девчонке, сидящей за седьмой партой у окна, - Представляете, у нас с вами, цитирую, «нежные романтические отношения», – серьёзно, даже зло бросил он. - Невероятно, - съязвила девушка. – Тогда ты, Хибаса, просто обязан хоть раз пригласить меня на свидание. Не кажется? Аме поражена: Ничи сказала что-то не холодным безразличным тоном, как всегда, а с усмешкой? Да ещё так фамильярно! - Не кажется, - с искоркой недоумения отрезал Кёя, возвращаясь на место. Удзуме уткнулась носом в тетрадь: неужели подаренный ею шоколад на день святого Валентина от имени Ничи так изменил и маньяка, и подругу? Разве раньше маньяк стал бы читать подобное вслух? А Ничи стала бы язвить? Что здесь вообще происходит? Да ещё с тех пор к Ничи стал подкатывать Савада, постоянно что-то лепеча! Тот самый тупица Савада из 1-А! Мир сошёл с ума! Вот этого она точно понять не может: почему вдруг первогодка Савада со своим окружением начал донимать Ничи, приглашая сыграть с ними, со слов красавца Ямамото Такеши, в какую-то игру про мафию? Голова кругом.

Белый день

Выстрел. В потолке - дыра, а рука с револьвером сжата за запястье влетевшим в приемную Савадой Тсунаеши. Он горел оранжевым пламенем неба и грозно смотрел в глаза девушке. - Это было опасно, - заметил Реборн, входя в комнату следом. - Пулям черной дыры может противостоять только пламя ярости. Не знаю, выдержит ли прорыв точки нуля... Аркобалено так таинственно задумался, что Тсуне поплохело: он совсем не хотел испытывать судьбу. - Фуса-сан, если вы не хотите присоединяться к Вонголе, то я не буду... - Савада упал на пол, сваленный ударом репетитора. - Молчи, глупый Тсуна! - отмахнулся Реборн. - Вонгола защищает друзей и союзников ценой собственной жизни и жестоко карает их врагов и предателей. Ты либо присоединяешься к Вонголе либо возвращаешься к Каваллоне. Ничи резко дернулась, отступив назад, и ударилась о край стола. Отразившийся на ее лице ужас стал большой неожиданностью для всех собравшихся. А облокотившийся о дверной косяк Дино все больше и больше мрачнел. Он, как никто другой, знает о связи между его семьей и этой юной японкой. Именно он должен рассказать эту историю. - Отец долгое время спонсировал экстремистские эксперименты, - начал рассказ Каваллоне, не смея поднимать головы, - в роли подопытного материала, по желанию главного ученого, используя японских мальчиков. Один токийский пьяница продал под видом мальчика дочь, что заметили по возвращении в Италию. Все подопытные к тому времени рано или поздно умирали, поэтому было решено использовать девочку, как от природы более выносливую. И она, даже спустя год, все еще была жива. Но никакого толку не было - особое пламя все еще не проявляло себя. Отец готов был застрелить ученого, но один из лаборантов, напившись, смог его вызвать. Деятельность в последующие годы была направлена на усиление и самопроизвольную активацию пламени, которое было в шутку названо пламенем боли. Дино замолчал, не желая рассказывать о побеге девушки, свидетелем которого ему "посчастливилось" стать. Опущенная рука с револьвером вновь поднялась, но теперь дуло упиралось ровно в висок Ничи. Еще один выстрел. Даже ближе всех стоящий к старшекласснице Тсунаеши не успел среагировать - Фуса, все еще живая, но с простреленной головой упала на пол у стола, прислонившись к его боку. Рану объяло розовое пламя, намного бледнее, чем обычно. Ничи с открытыми глазами и полностью сознательным умом терпела слишком медленное исцеление, и это было совершенно непривычно. - Слишком просто, - Ребон вприпрыжку добрался до стола и убрал опасный револьвер за пазуху. - Ты можешь умереть только от старости, но все равно никто не гарантирует, что клетки твоего организма не будут самообновляться. Вот оно, мифическое бессмертие. Савада помог девушке подняться на ноги. Она вернула потерянное самообладание, закрыла картонную коробку с чизкейком и, перед тем как молча покинула штаб дисциплинарного комитета, услышала предупреждение Аркобалено: "Решишь до того, как Дино покинет Намимори". На следующий день Фуса Ничи не явилась в школу - слегла с высокой температурой и легким пищевым отравлением.