Заключение

Если это действительно не твоя вина, ты не можешь брать на себя ответственность за происходящее. Если ты не можешь взять на себя ответственность за происходящее, то всегда будешь его жертвой. Ричард Бах

      Аарон не знал, появится ли Рид снова. Он мог подумать, что мешается, тогда не стоило ждать, что он вернется для еще одного разговора. Конечно, хотелось надеяться на принятие Спенсером правильного решения, но он не спешил появляться. Прошло пять дней молчания, только тогда Спенсер все же пришел вновь. - Пустишь? – спросил парень осторожно, когда услышал шаги. - Конечно, проходи, - кивнул Хотч, посмотрел в глазок и, как и в прошлый раз, открыл дверь. Рид недоверчиво огляделся и зашел. Да, пока рано чему-то меняться в его поведении, но, если будет приходить, все может измениться. – Если захочешь еще раз приехать, предупреждай, хорошо? Знаешь, я ведь не всегда дома. Отдел не перестал работать с твоим уходом. - Да… - кивнул Спенсер излишне отстраненно. Впрочем, в этот раз он выглядел лучше: избавился от щетины и привел в порядок одежду. Это вполне можно было считать первыми шагами в реабилитации – хоть какой-то интерес к себе. - Как ты себя чувствуешь? – на всякий случай все же поинтересовался Хотчнер. - Эм… Лучше, наверное… Джек спит? – продолжая осматриваться, спросил Рид и поджал губы, как делал иногда, если что-то казалось ему не совсем правильным. - Ты не помешаешь, главное, постарайся не кричать, - пояснил Аарон, тихо проходя в гостиную и поглядывая на Спенсера через плечо, уверяясь, что он не убегает. – Тогда Джек почти сразу уснул, а в этот раз, боюсь, придется повозиться, чтобы уложить его снова: днем поспал и сейчас полон сил. Парень понимающе кивнул и сел в кресло, взлохматив волосы и глядя в сторону телевизора. Он давно не смотрел никаких передач, новостей, стараясь думать о том, что больше никто не совершает таких зверств, как Томас Бёргер. Раньше он не мог даже думать об имени этого серийного маньяка, превратившего две недели жизни Рида в настоящий ад, но пора было прекращать бояться: его казнят, а, значит, всё кончено. - Ты еще чувствуешь свою вину? – спросил Аарон, садясь на диван напротив Спенсера. Скорее всего еще ничего толком не поменялось, но хотелось узнать даже о самых маленьких продвижениях, если они есть. - Я вряд ли когда-то смогу избавиться от этого чувства… - вздохнул парень в ответ и внимательно посмотрел на Хотчнера. – А ты смог? У тебя… У тебя получилось перестать винить себя за смерть Хейли? Аарон поначалу ничего не ответил, лишь мотнул головой, не став врать Риду. Есть вещи, которые никогда не исчезнут из воспоминаний и вечно будут грызть изнутри, несмотря на все попытки человека уничтожить их в себе или как-то на них повлиять. Тут может помочь только время и поддержка. И то получится лишь немного затушить угнетающее чувство вины. - В любом случае, сейчас это тяжелое воспоминание. Я чувствую себя виноватым, потому что не согласился тогда на сделку с Фойетом… Может, повезло бы, и он просто умер за очередные десять-двадцать лет договора. Но уже ничего не исправить, и я смирился. Это приходит, но не сразу. Так или иначе, у меня всё было по-другому, это было совершенно иное дело. И меня никто не приковывал к стене. Он просто дал мне понять, что я ничего не могу сделать… - Мне тоже дали это понять… - прошептал Рид. – И даже наручники я не могу посчитать оправданием собственной беспомощности. - Потому что пока еще ты не готов так считать. Нужно время. Порой и года мало, а то, что случилось, не могло не повлиять на тебя. - Прошел месяц и мне не лучше. Я долго копался в себе, копался в деле, в личности Бёргера, составлял профиль, но ничего нового не находил… Я думал, можно ли изменить прошлое. Это бесполезно, но я хотел знать. - И что ты решил? - Что его нельзя было остановить раньше. Все могло произойти только так. Этих восьмерых людей нельзя было спасти, - обреченно сказал Спенсер. – Отличная семья, никаких наследственных болезней, средние результаты в учебе, и амбиции он не проявлял. Нельзя было заподозрить его хоть в чем-то. В детстве он не убивал животных и не проявлял жестокость к ним. Он был примерным ребенком.       Хотчнер не стал никак комментировать слова Рида. Он был прав, действительно прав, и тут не требовались никакие слова утешения или опровержения, но и соглашаться было бы глупо, все равно что признаться в бесполезности команды, методов, всего ФБР, что не могло защитить людей, которые не должны были так умереть. - Кажется, в прошлый наш разговор ты предлагал выпить, - неожиданно вспомнил Спенсер и посмотрел на начальника. – Я бы не отказался сегодня… - Думаю, предложение еще в силе, - кивнул Хотч и встал с дивана. Обычно Рид сам никогда не предлагал, да и не пил особо, но удивляться было бы глупо, учитывая его состояние. Правда, он и глотка не сделал, а все время смотрел в стакан, болтая в нем свой напиток, будто произойдет какой-нибудь фокус: жидкость сама по себе выпрыгнет, вспенится или еще что-то. - Как думаешь, я еще смогу вернуться к работе? – задал Спенсер вопрос, который волновал его последние несколько недель. Сам он не мог ответить на него: всегда находил какие-нибудь «но». - Думаю, да, если вспомнишь, что в большинстве случаев мы спасаем жизни многих людей, останавливая серийных убийц. Таких, как Томас Бёргер, единицы. Многие из них умны, но большинство проявляют себя раньше, чем начинают убивать. - Но иногда мы обнаруживаем, что у них были десятки жертв, иногда и под сотню, нельзя сказать, что это радует! – выпалил Рид и осекся, вспоминая, что громко говорить не стоит, а потому понизил тон. – Так мы спасаем людей?! Обнаруживаем под сотню трупов… - В любом случае, мы их останавливаем. Если бы мы не делали этого, каждый бы за всю жизнь набрал жертв побольше сотни. - И в конце концов они перерезали бы друг другу глотки, - усмехнулся Спенсер и все-таки отпил из стакана. – Может, оно не так плохо? - Шутишь, значит, делаешь успехи, как бы банально это ни звучало, - отметил Аарон. – Но все-таки скажу, что не стоит доводить до того, чтобы преступники убивали друг друга.       Рид все же кивнул в ответ. Неудачная вышла шутка, но он уже выпил и его повело. Хотя, если подумать, перебей все эти уроды друг друга, никакое ФБР было бы ненужно. Впрочем, и это неправильно. Лучше всего, конечно, чтобы таких людей не было. Чтобы они такими не становились, по крайней мере. Вот только чего никогда не произойдет, так это исчезновения всех преступников, для которых жизнь человека ничего не значит. Вряд ли кто-то сможет создать лекарство, чтобы излечить психопатов или социопатов. - Папа, дядя Рид снова пришел? – раздался сонный голос Джека, а Аарон тяжело вздохнул. Кажется, вскоре его сын приучится реагировать на любой шорох. Если подумать, такая реакция может оказаться очень даже полезной, если еще какой-то маньяк решит, что Хотчнеру лучше жить без сына. - Дядя Рид останется? – поинтересовался мальчик, подходя к дивану и с интересом глядя на взлохмаченного парня. – Я хочу показать свои игрушки. - Я… Думаю, я могу посмотреть. Игрушки – не трупы. Не для всех, конечно, но… - проговорил Рид, ставя стакан на кофейный столик. – Если твой папа разрешит, конечно. Хотчнер перевел взгляд на Спенсера. Пьяный доктор наук не самая лучшая компания для Джека, а парню-то явно хватило и одного стакана, чтобы перестать осознавать, что он говорит. Рид и так зачастую плохо контролировал поток озвучиваемой им информации, а алкоголь лишь сильнее ухудшил эту его способность. - Ладно, но под моим присмотром и недолго. Тебе пора спать, - напомнил Аарон, а Джек улыбнулся и быстро побежал в свою комнату за игрушками. - Ты точно не против? – на всякий случай уточнил Хотч у Спенсера, а тот в ответ отставил стакан еще подальше и кивнул. - Тогда сам будешь с ним справляться, - улыбнулся Аарон. – Он действительно любит, когда есть с кем поиграть. - Я постараюсь с ним справиться. Справлялся же со всякими страшными убийцами... По крайней мере мне удавалось их заговорить. - Первое – мой сын не страшный преступник. Второе – иногда маленькие дети куда опаснее страшных преступников, - уточнил Хотчнер, глядя в сторону детской, откуда уже шел Джек, ничего не видя из-за закрывающей голову коробки с игрушками. Конечно, его отцу пришлось встать и помочь донести «клад», пока все ценное содержимое не разлетелось по полу, а потом на него не упал сам Джек.       Дети все же удивительные существа. Они одновременно мало что понимают и понимают все, чувствуя других где-то глубоко внутри. Джек действительно хотел играть, но, возможно, именно сейчас Риду нужно было отвлечься на что-то простое и веселое. Хотя… Забавно, как вещи, которые в детстве были простыми забавным игрушками и одновременно жителями твоей Вселенной, позже становятся напоминаниями о самых кошмарных моментах твоей жизни. Тяжело представить большую жестокость. Разве что игрушки, напоминающие родителям об их мертвых детях. - Дядя Рид, вы сейчас сломаете мою машинку, - недовольно сказал Джек и отобрал у Спенсера небольшой красный автомобильчик из рук, пока тот окончательно не отломал от него довольно хлипкую дверцу. - Прости, я задумался, - улыбнулся Рид, чуть прикусив губу и приподняв брови, тем самым признавая собственную оплошность. - Когда играешь, надо играть, а не думать, - надулся мальчик и вдруг протянул машинку обратно. – Больше ничего лишнего не думай. Спенсер удивленно посмотрел на Джека, а потом вдруг рассмеялся и забрал игрушку. Возможно, малыш в чем-то и прав. Пора перестать забивать себе голову рефлексией и мыслями о жертвах. Они ведь просто играют. - Мне ее мама подарила. Вам нравится? – Хотч немного напрягся от этой фразы, но никто не обратил внимания. - Главное, чтобы она нравилась тебе, - пожал плечами Рид. - Мне нравится, - улыбнулся Джек. - Если честно, мне тоже, - шепотом проговорил Спенсер и поставил машинку на стол. – Спасибо, что дал посмотреть. У меня в детстве такой не было. - У вас не было машинки? – искренне удивился мальчик, для него было удивительно, что у какого-то ребенка может не быть самой простой игрушки. - Зато у меня было очень много книжек, - пояснил Рид. – В детстве они были для меня единственными игрушками. - Скучно же вам было… А какие книжки вы любите? – поинтересовался Джек и сел рядом с Ридом. – Если ты так много читал, значит, знаешь действительно интересные. - Джеки, думаю, тебе все-таки пора спать, - вмешался в разговор Аарон и, подхватив сына, понес в детскую, пока Спенсер не начал рассказывать о книгах по теории струн, ведь сейчас он только их и считал интересными, да и в детстве, судя по его рассказам, он слушал вовсе не сказки для маленьких. - Но я мог бы что-то… - попытался вставить свое слово Рид, но ребенка уже унесли в комнату. И что он не так сделал? Вроде бы даже старался не говорить о всяких убийствах и собственных переживаниях. Спенсер вздохнул и, достав отставленную бутылку, налил себе еще и, выпив, ушел, на этот раз точно зная, что обязательно зайдет еще.

А разве гавани существуют не затем, чтобы снова и снова заходить в них после долгого плавания? Эрих Мария Ремарк