Мать моя, Сакура, или Как воспитать гения

       Сакура быстро сделала нехитрые вычисления и ужаснулась. — Триста шестьдесят месяцев… Тридцать лет! — она сжала кулаки, понимая, что сейчас не время и не место для истерик и паники, и огляделась, вспоминая историю деревни. «Если я перенеслась на тридцать лет назад, значит, буквально три месяца, как закончилась Вторая Мировая война». — Тц! — Сакура закусила большой палец. «Это плохо. Меня могут принять за вражеского шиноби. Я, похоже, недалеко от общего убежища. После разрушения Конохи Пейном, Хранилище временно перенесли в одну из пещер горы Хокаге. Ещё повезло. А то бы оказалась под Резиденцией, там раньше всё хранилось, и меня бы сразу схватили АНБУ. Или материализовалась глубоко под землёй, потому что через месяц свитки хотели перенести в новый выкопанный бункер…» По телу пробежала дрожь, внутри появилось ощущение холода и сосущей пустоты. Впрочем, это было также и от потери огромного количества чакры. Как после четвёртой мировой войны. «Тридцать лет! Эта техника не зря была запретной, я просто самонадеянная дура, раз использовала её. Почему я не посмотрела внимательней? Почему меня не насторожили такие огромные чакрозатраты? В кодексе шиноби есть пункт про то, что ниндзя не должны поддаваться эмоциям, а я была невнимательна, взвинчена, тороплива, рассержена. Как непохоже на меня. Всё из-за того, что... Надо собраться и придумать, что мне делать дальше». Сакура несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, успокаиваясь, и только после этого дошла до края пещеры и осторожно выглянула. Общее убежище выглядело пустым, но это ещё не означало, что охраны не было. «Если рассуждать логически, то я планировала прожить год, скрываясь. Благодаря технике Пятой и моей Инь-печати тело не будет стареть, значит, мне надо просто прожить эти тридцать лет». Она нервно хихикнула от этих мыслей. «Прожить эти тридцать лет и во что бы то ни стало — выжить. При этом скрывая, кто я. Лучше не придумаешь». Сакура порылась в сумке. «Хорошо, что я хотя бы взяла кое-какие вещи, а не побежала сразу искать запретную технику», — иронизировала Сакура, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Она достала полумаску и хмыкнула: «Теперь я буду похожа на Какаши-сенсея». Поразмыслив ещё немного она положила ладони на голову: — «Остатков чакры должно хватить». Она остановила вливание, стимулирующее рост волос, когда почувствовала, что её локоны достигли лопаток. Обрезала кунаем чёлку, чтобы скрыть такой «узнаваемый» лоб, и медленно пошла к выходу. Чакры оставалось совсем мало. — Стой! — резкий оклик гулким эхом разошёлся по пещере. Как и ожидала Сакура, охрана всё-таки была. Остановившись, она развела руки в стороны, показывая, что не собирается применять дзюцу. — Я ирьёнин, я хочу поговорить с Третьим Хокаге или с его ученицей Цунаде Сенджу, — тихо сказала она. Черноволосая куноичи, появившаяся перед ней, прищурив тёмные глаза, внимательно посмотрела на её маску. Промелькнувшее во взгляде удивление было понятным: куноичи обычно не скрывали лиц. Красивое девичье лицо давало моральное преимущество для битвы с мужчиной. — С какой целью? — осторожно спросила обнаружившая Сакуру девушка. — Хочу присягнуть Конохагакуре. — Ирьёнины везде нарасхват, — задумчиво протянула куноичи. — Почему ты выбрала Коноху? — Мне здесь нравится, — ровно ответила Сакура, мысленно добавив: — «И я собираюсь прожить в Конохе тридцать лет, не раскрывая себя, словно это очень долгая миссия». — Как тебя зовут? — полюбопытствовала девушка. — Сакура, — она не смогла отказаться от своего имени, впрочем, понимая, что это может быть опасно. — Тебе идёт. А фамилия? — Сандзю, — невесело улыбнулась она. Но эту улыбку, к счастью, скрыла её маска. — Сакура Сандзю. — Какая странная фамилия, означает «тридцатый» или «тридцать», верно? А я Нара Микото. — Приятно познакомиться, Нара-сан, — чуть поклонилась Сакура родственнице Шикамару. — Сандзю действительно означает тридцать. Так меня отведут к Хокаге? Их разговор прервали появившиеся шиноби. — Микото, дальше мы сами, — махнул Сакуре незнакомый чуунин. — Просим следовать за нами. Сакура посмотрела на куноичи, запоминая её. «Микото, значит. Мне словно знакомо это имя, что-то крутится… Так, соберись. Все размышления потом. Сейчас главное не облажаться перед Сарутоби Хирузеном, нашим Третьим Хокаге. Кажется, Цунаде-сама говорила, что её учитель умел чувствовать ложь в словах, значит, это надо использовать».

* * *

Третий Хокаге Страны Огня Сарутоби Хирузен засиделся в резиденции до глубокой ночи, просматривая отчеты о миссиях. — Хокаге-сама, мы обнаружили куноичи-ирьёнина. Она пришла в деревню, чтобы присягнуть Конохе. Вот только, — шиноби смущенно потёр шею, — мы обнаружили её недалеко от общего убежища для жителей. — Как она объяснила своё местонахождение? — Хирузен раскурил трубку и выдохнул дым. — Она сразу попросила аудиенции с вами или вашей ученицей, принцессой Цунаде. — Вот как? — он снова втянул и задумчиво выпустил горький дым. — Тогда приведите её. Шиноби поклонился и с тихим хлопком развеялся. Через пятнадцать минут в кабинет вошла девушка. В том, что куноичи была молода, Хирузен не усомнился. Худенькая, даже немного угловатая фигура, длинные розовые волосы, и что самое удивительное — маска, скрывающая лицо до самых глаз ярко-зелёного цвета. Впрочем, сверху нависала лохматая чёлка, поэтому открытый участок был лишь один — глаза. — Как тебя зовут? — нарушил молчание Хирузен. — Сандзю Сакура. — Итак, Сакура, мне сказали, что ты ирьёнин, который хочет послужить Конохе... — Это так, Хокаге-сама. — Почему ты носишь маску? Я не сомневаюсь, что ты красива, среди девушек-шиноби просто не бывает страшненьких. И на твоём лице не может быть ран, ведь ты ирьёнин — ниндзя-медик. — Вы правы. Я просто устала, что во мне видят просто красивую девушку, я хотела бы, чтобы меня любили за мою душу, поэтому я надела маску. К тому же маска прекрасно скрывает эмоции, а я… в последнее время слишком эмоциональна, особенно для шиноби, — тихо засмеялась куноичи. — И всё же я хочу взглянуть на твоё лицо. Какое-то время девушка колебалась, и в её глазах Хирузен увидел странную задумчивость, словно та что-то вычисляет, затем, после глубокого вздоха, маска была снята. Да, девушка была красива, даже очень. Через несколько секунд маска вернулась на прежнее место. — Откуда ты, Сакура? — Из Страны Огня, — куноичи не обманывала, Хирузен очень тонко чувствовал ложь, каким бы искусным лгуном ни был человек. — Не припомню ни одного клана в нашей стране с фамилией Сандзю… — Моя мать не шиноби, — снова сказала правду Сакура. — Значит, твой отец шиноби? — в ответ девушка кивнула. — Где ты научилась медицинским ниндзюцу, ведь ты утверждаешь, что ты ирьёнин? Сакура склонила голову: — Меня обучила ниндзя-медик из Конохи, поэтому я здесь, я хочу послужить своей стране и Конохагакуре. Хирузен кивнул, довольный правдивым ответом, было уже поздно, девчонка скорее всего не представляла угрозы для деревни и дальнейшие расспросы показались ему лишней тратой времени, наблюдение скажет больше. Тем более, что медиков в деревне крайне мало, особенно после войны, Хирузен вздохнул. Цунаде не выдержала гибели всего своего клана и отправилась в странствие, на поиски остатков Узумаки и Сенджу. Пожалуй, только новая война могла бы вернуть её в деревню. — Хорошо, Сандзю Сакура, считай, что ты принята в наши ряды. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату для ночлега, а потом расквартируем тебя где-нибудь, — Хирузен вздохнул и пробормотал. — После войны много свободного жилья. Сакура в сопровождении дежурных покинула кабинет, а Хирузен сделал знак одному из АНБУ, которые прятались под потолком. — Присмотрите за ней, протокол стандартный, — распорядился он. — Сомневаюсь, что она шпионка, слишком... она какая-то будто потерянная и несобранная, но осторожность не помешает. — Есть, Хокаге-сама, — откликнулся один из невидимых сторожей.