Мать моя, Сакура, или Как воспитать гения

       «Шиноби должен быть собран и готов к атаке врага в любое время дня и ночи, в каждый момент своей жизни. Каждое утро шиноби должен думать о том, как надо умирать. Каждый вечер шиноби обязан освежать свой ум мыслями о смерти. Когда мысль шиноби будет постоянно вращаться около смерти, его жизненный путь будет прям и прост. Его воля выполнит свой долг, и щит шиноби превратится в несокрушимый щит. Если шиноби не может проследить свой путь прямо, открытыми глазами, с умом, свободным от путаных мыслей, он не сможет избежать ошибок, поэтому шиноби должен спокойно воспринимать смерть, свою или чью-либо ещё. Шиноби должен быть всегда начеку, выполнение долга должно стать безукоризненным, а имя шиноби и его деревни — незапятнанным» (отрывок из кодекса* шиноби-но-моно Конохагакуре-но-сато**). «Шиноби должен быть собран и готов к атаке врага…». А если атакуют друзья? Сакура пропустила удар. Не ожидала. Не была готова. Её застали врасплох. Воздух, который она вдохнула, глядя на своего девятилетнего сына, был выпущен из лёгких через двадцать три года. И первым, кого она увидела, был Какаши-сенсей, её учитель, её взрослый учитель и капитан команды Какаши. Её, повзрослевший на двадцать три года, сын. Воздух «Конохи будущего», казалось, стал вязким, она не могла вдохнуть, не могла пошевелиться, не слышала, не чувствовала. Над ней склонилось лицо Цунаде и что-то говорило, но звуки были глухие и ничего не значащие. «Сакумо… Какаши… Микото… Кушина… Минато… любимые… друзья… У нас забрали наше время. Счастливые годы. Они, казалось, пролетели, как один миг, гораздо дольше длилось осознание того, что вас уже нет… Что вас уже не вернуть…». С этой мыслью Сакура, не выдержав морально-душевного напряжения, упала в обморок, не замечая, что была подхвачена мгновенно среагировавшим Какаши.

* * *

— Так значит, Сакура была твоей приёмной матерью, тем самым пропавшим без вести ирьёнином? — спросила Цунаде полушёпотом. Какаши покосился на Сакуру, с которой сняли маску и вкололи успокоительное. Хрупкая совсем юная на вид девушка так и не пришла в себя после того, как её нашли в горе Хокаге. — Да, — глухо ответил он, не в силах оторвать взгляда от лежащей Сакуры. Цунаде смущённо потеребила подбородок. — Знаешь, тридцать лет назад после того, как в горниле Второй мировой погиб мой младший брат и весь клан Сенджу, я… Ушла из Конохи, и бросила свою программу ниндзя-медиков, обучение шиноби. Когда началась Третья Мировая война, мне стало страшно, ведь мы были не готовы к ней. Я вернулась в Коноху, страшась, что слишком поздно. После Второй мировой в деревне оставалось восемнадцать недоученных ирьёнинов, которых я малодушно оставила. Оказалось, что некая куноичи на протяжении нескольких лет, после того, как я отправилась на безуспешные поиски оставшихся родственников, обучила десятки ирьёнинов. Даже сейчас те, что работают в госпитале — её ученики или ученики её учеников. Я хотела разыскать её, но мне сообщили, что она пропала без вести за год до Третьей войны, — Цунаде вздохнула. — Потом погиб мой возлюбленный Дан... И после войны я снова оставила Коноху. Это так странно… Тебе, наверное, сложно всё это воспринять, Какаши, — она похлопала его по плечу. — Но ты держись и не вини её ни в чём. Какаши кивнул. — Когда она очнётся? — Наверное, очень скоро, у неё просто обморок и лёгкий шок. Для неё это было неожиданно. Тем более семь лет… Я думала, что мы «поймаем» её раньше, сразу, как она попала туда, — Цунаде виновато улыбнулась и вышла из палаты, оставив Какаши наедине с его… Какаши задумчиво посмотрел на Сакуру, с его… кем? Он задумался над словами Цунаде о том, что они могли «поймать» её раньше. Ещё раньше… Какаши прикрыл глаз и стал вспоминать такие яркие и светлые моменты своего детства. Как горячо любили друг друга родители. Как они разговаривали и играли. Как вкусно его мама Сакура научилась готовить. Как защищала его. Как он считал, что вырастет и женится на своей маме Сакуре, потому, что она — самая лучшая женщина в мире. — Сакумо… — тихо позвала с постели Сакура не открывая глаз, её рука словно что-то искала на простыне. Какаши подошёл и сжал её ладонь. Сакура облегчённо улыбнулась. — Сакумо… мне приснился такой страшный сон. В нём я навсегда потеряла тебя, может, ты откажешься от миссии и мы втроём сходим на озеро? Какаши давно хотел половить там рыбу… Какаши не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, в горле вырос ком, сердце сжалось от нежности, любви и страха. — Я так боюсь открыть глаза, — жалобно прозвучал голос Сакуры. — Сакумо, скажи мне, что это всего лишь страшный сон… Какаши не мог ничего сказать. Они молчали, сохраняя это зыбкое чувство, что всё в порядке и что они всё ещё в прошлом... Прошло несколько минут тягучей, тянущей, томительной тишины. Из уголков по-прежнему закрытых глаз Сакуры потекли слёзы. — Я так и знала… Какаши сел на кровать и обнял хрупкую девушку, прижав её к своей груди, чувствуя, как ткань футболки намокает от её горячих слёз. — Когда?.. Одно слово, но он понял, о чём его спрашивают. — Десять лет назад, во время миссии в деревне скрытого Камня. «Шиноби должен спокойно воспринимать смерть, свою или чью-либо ещё...» даже если это — смерть твоих любимых.