Всего неделя, или когда я перестану говорить вслух?!

       В глаза ударил яркий свет. Какого? Закройте шторы! Ненавижу солнечный свет. Он угнетает, под ним так жарко и мучительно. Вот когда тучки в самый раз. А зимой так оно вообще холодное, просто бесполезный источник света. И все равно, мам, закрой шторы! Ну пожалуйста…       — Я не мама, — услышала я насмешливый голос совсем близко. Тут же раскрыла глаза и резко села, пытаясь сообразить, где я?! Перед глазами предстал Максим. Нда, чувствую себя хреново, а вот ему еще и весело походу. Я опять говорила вслух!       Твою ж, вспомнила одну важную деталь: Я ТОЛЬКО ЧТО ПРОСНУЛАСЬ!!! Со всей дури упала обратно и накрылась одеялом с головой. Нет, нет, нет, не смотри на меня, ну пожалуйста!       — Вылазь из-под одеяла, я уже видел! — усмехнулся голос откуда-то с внешней стороны одеяла. Нет, нет и еще раз нет!       — У самого-то не лучше, — пробубнила я, но походу он меня услышал. Вот теперь мне пизда. Хотя, спросонья он выглядел куда более мило, чем обычно: на голове полнейший хаос, протирает глаза и зевает. И вообще пацанам идет такой милый образ, так и хочется их затискать. А вот я с утра выгляжу хуже ведьмы. Волосы вообще в каком-то ужасном комке, глаза так и вовсе не открываются, да и весь сам вид говорит не трогать меня: плююсь ядом. И как-то это не камельфо.       Он буквально сдернул одеяло, которое я тщетно пыталась удержать, теперь он стоял с одеялом в руках и насмехался надо мной, сжавшейся в клубок бабонькой. И ему меня вовсе не жаль. Настроение у него хорошее. Нет, не трогай меня…       — А где ты спал? — спросила я, останавливая его в коридоре, когда он все же запихал меня в ванную, а сам ретировался, сказав, что уже умылся. Умылся он как же, это очень заметно по его довольному фейсу.       — С тобой, — что? Что, мать вашу? Что ты сказал? По его довольному выражению лица я с точностью могу сказать, как мое лицо вытягивалось в удивлении. Так это был не просто хороший сон, так то, что мне слышалось во сне было явью, то, почему мне стало так тепло?! Вашу ж мать!       — Матерись потише, или вообще не матерись, — посоветовал он с той же довольной моськой. А я опять разговаривала вслух. Это странный тип меня озадачивает. Как можно быть таким? Каким таким? И к чему это, внутренний голос?       — Да иди ты! — и захожу на кухню.       Приятный аромат чая, и блинчиков. Блинчики? О боже, как давно я не ела домашних блинчиков! Еда. Жрать! Омномном! Но со стороны все выглядело более, чем прилично. Я управлялась с вилкой и ножом так, что заставила его с неким заворожением смотреть, как я ем. Только вот у всего этого есть обратная сторона, я ненавижу, когда смотрят, как я ем! Отвернись, сцука! Что ж надеюсь я этого вслух не сказала. А вот и нет, я же пережевываю, если б начала говорить, все бы посыпалось изо рта, а это не есть хорошо.       Оглянулась и поняла, что мы втроем. На мой вопрос, где же остальные милые обитательницы этой квартиры, женщина ответила, что мы все проспали. Оказывается, что сестра Макса и племяшка здесь не живут, а приходили просто погостить. А сейчас они уже дома.       Может, она меня научит готовить блинчики? А то бабушке некогда, а мама сама не умеет. Замечательно. Но мне-то здесь неделю жить, я не могу так халявить. Не по мне это. Буду их кормить, если не отравлю. Хохохохох! Да я чертов злобный гений!       Пофиг, сегодня воскресенье, можно отдохнуть. Или нет. Может стоит убраться в этой комнате?! Я стояла в проходе и созерцала, как парень стоит по середине комнаты и осматривает ее просто аховое состояние, к тому же рядом с ним лежало мое одеяло, пардон, наше.       — Нет, мне лень убираться, — все в том же ленивом тоне отозвался он, и вот, блять, когда ж я прекращу говорить вслух свои мысли?!       — Удавись тогда, — разговаривать с ним, когда он на тебя не смотрит, гораздо легче. Можно высказывать свои самые смелые мысли вслух, осознано. А потом наблюдать нам его лице такую мину, будто он меня прибить готов. Нет, а что я такого сказала?! Всего-то смерти ему пожелала. Однако, я не хочу его смерти. А чего я хочу? Его? Я не знаю, чего я хочу… Моя жизнь опять меня ебет раком, но сейчас это хоть приятно. Чувствую, это будет весело.       В итоге, на наши крики прибежала Анна Николаевна, мама Максима, и заставила все же убираться в комнате. А это, как я и предсказывала, довольно-таки весело. То, как он дурачился, убирая все вещи на свои места, или то, как он указывал мне, что делать, вальяжно развалившись на диванчике, да, это было весьма недурно. Хочу отметить, что с ним общаться легко и просто, не сравнить с моим предыдущем пределом мечтаний. Лол, сравнивать их все равно, что искать одинаковое у огня и льда. Два абсолютно разных парня, объединяет их только одинаковое имя и нахождение в нашей элите. Все. Один вечно холодный и отстраненный от всего класса, одновременно являясь его лидером, а другой «молодой, горячий», вечно улыбающийся и всегда точно подмечающий мелкие детали, однако это бывает редко, но, как говорится, в десятку. Вот сейчас с этим метким снайпером я убиралась в его комнате.       Кароче, весь день потратили на уборку. Как безрассудно. Но не могу не признать, что было весело, и даже если б начался конец света — я бы не встала. Устала. Уморилась. Выбилась из сил. Это просто слишком для меня. Я всегда долго убираюсь, когда мне никуда не надо, но если я опаздываю, то уборка может занимать не более пяти минут. Но с ним. Уборка превратилась в занятие на весь день, под громкую музыку и наш хохот. Мне понравилось.       Повторить бы, но нет, уже завтра в школу. И это был мой единственный выходной, впрочем, как и его. И мы его просрали, но просрали весело и задорно.       Макс уселся за комп, неужели, у него еще есть силы играть в доту?! Похоже на то, а я опять буду молча за ним наблюдать, мне кажется, что он забывает о моем существовании на время игры. Отлично, значит я могу со спокойной душой погрузится в пучины музыки и придумать продолжение. Нет, не продолжение, а очередное ответвление от основного сюжета. Да, именно так.       А к черту, потом посмотрю, лучше подумать. Закрываю глаза и медленно погружаюсь в атмосферу, которую придумала сама. Там так приятно. Там так все более менее приближенно к нашей реальности, но не думаю, что все так и есть. В конце концов написать так, как в жизни сложно. На это способны лишь немногие. Я сама стараюсь приблизиться к такому идеалу. Идеал — писать так, чтобы было максимально приближенно к реальности.       Так, я отвлеклась. Вечно так, только начинаю придумывать, как тут же мысли заходят не в ту степь. И опять. Все ладно! И вот, они прилетели в Париж. Город любви. Эйфелева башня. «- Мы на башне? — Да, идиот, мы на башне! — Ух ты, башня! — Мы на башне, чуваки!!!» — класс главных героев не отличается особым умом, кроме самих главных героев. Они умные, красивые, добрые, за мир во всем мире…       …Моя голова! Нет, не улетай в полет. Резко ее вернула на место. Что происходит? Так, кажись, я уснула на диване, а сейчас я где? Оп, чувствую: лежу на чем-то мягком и приятно холодящем кожу. Кровать, постелька. Стоп, постелька? Резко открыла глаза. Парень устало выдохнул. Вот черт, глаза слипаются, а голова так и хочет встретится с подушкой и никогда не расставаться.        — И что ты проснулась? Спала же вроде, — этот уставший голос Чернова мне? О боже мой, никогда не слышала уставший голос Чернова! Но мозг заторможен. Я не успеваю соображать.       — Мне надо в душ, — невнятно пробасила я, чуть осипшим голосом. А парень изумленно, но все с той же насмешкой взглянул на меня. Я даже не буду спрашивать сколько время! — Телефон хоть на зарядку поставь?!