Пятница
16 мая 2019 г., 11:27
Скажите мне, когда я уже смогу сломать эту хреновину, мешающую спать?! Никогда наверное. Так и буду вечно ворчать, ничего не предпринимая. Вечно? Уже послезавтра, нет, завтра меня здесь не будет.
Открываю глаза и вижу, что я одна в комнате. Это либо я так долго встаю, либо он раньше ушел. Скорее второе, но как он так рано встал и зачем ушел?! Обычно, я просыпаюсь, а он еще валяется рядом или встает и находится в комнате. Поднимаюсь, ну, выбора особого у меня нет, поэтому поперла в направлении ванны я. В коридоре наткнулась на Макса. Ни слова мне не сказал, даже не посмотрел на меня. Просто прошел мимо. Просто проигнорил. Я даже остановилась, пребывая в неком стопоре с его поведения. Нет, я никогда не пойму его.
Завтрак прошел в полном молчании, Анна будто чувствовала напряженную обстановку между нами и ничего не спрашивала, лишь изредка вопросительно-веселительным взглядом поглядывала на меня, от которого мне становилось весьма не по себе. Путь до школы так вообще как обычно, меня не замечали. В школе он не обращал на меня внимания, будто меня нет. Пришел, получил замки и сел на лавочку, в ожидании звонка на урок. Сегодня он дежурит.
Да что с ним? Почему вчера был таким хорошим, а сегодня таким непонятным? Вообще-то нам не понятно любое его поведение, выходящее за грань «ты моя одноклассница» без каких-либо пояснений от самого молодого человека! Слышь, голос, я, конечно, понимаю, что мы смотрели недавно жанр меха, но это не значит, что тебе надо выражаться ровно так же, как роботы, не способные чувствовать.
Кое-как отсидев эти бесконечные уроки, я пошла на факультатив по физике, не даром же я ее сдавать буду. Я сказала об этом Максиму, на что тот ответил: «Сама придешь, позвонишь в домофон и зайдешь!». Холодно, беспристрастно, будто ему это влом. Даже в самый первый день себя так не вел. И почему? Почему? Почему? Могу ли я теперь считать, что ничего у нас не получиться?! Скорее всего.
Наконец-то, закончился и факультатив. Я в компании Гали пошла вниз, сейчас, мне некуда спешить. Настроение ниже плинтуса, но я улыбаюсь и даже шучу. Странная я. Нет, ты просто психичка. Ну спасибо!
Стоим внизу и одеваемся, как приходит Люда и начинает орать, что эти придурки ничего не убрали, чтобы мы им звонили и говорили, что они должны вернуться. И всякое прочее. Конечно, сейчас ему звонить — это просто поступок человека, явно решившего, что ему уже осточертел этот бренный мир. Я готова распрощаться с головой.
— Максим, возвращайся, вы метлу не убрали и в классе не продежурили, — весьма оптимистическим, для той, которую игнорят весь день, голосом начала я.
— Что? Какую блять метлу? — я чувствую, как его раздражение растет.
— Веник вы почему в коридоре оставили? И в классе не убрано! — настаиваю на своем я.
— Я дежурил в столовой! — он уже на грани, еще чуть-чуть и мне кранты.
— А веник? — я дура, нет? Конечно дура!
— Я тебе, что блять, должен возвращаться, чтобы унести какой-то веник? Быстро пошла и продежурила на хуй! — о божечки, мне страшно. Повелительный тон, грозный голос и все, я умираю со страху, со страху перед ним, перед Максом.
— Хорошо, — тихо, но уверенно. Я никогда не покажу, что мне страшно.
И связь оборвалась. Я спокойно смотрю на дисплей еще светящегося телефона, жду пока он погаснет и убираю в карман. Потом поворачиваюсь к Гале и жестом указываю на верх, мол нам придется это делать, дежурить.
Быстро отдежурила и поплелась в направлении его дома. Со мной Галя. О чем-то беседуем. Просто о каком-то аниме. Я рассказываю приколы, совсем не задумываясь ни над чем. Ведь именно сейчас есть только я и она. Для нее достаточно того, что я пересказала ей диалог с Максом и отдежурила за него. Теперь приколы из аниме.
Путь пролетел незаметно. Быстро, плавно и приятно. Но как только мы разошлись, на меня накатили мысли о предстоящем. Что же будет? Что же он мне сделает? Вернее, как он меня накажет? То, что он накажет, я даже не сомневаюсь. И ведь хочется узнать, что же он приготовил.
Позвонив в домофон, надеялась, что уже по голосу примерно накидаю, что меня ждет, но он даже не спросил. Так же, просто открыл дверь и не вышел встречать. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Я быстро разделась и аккуратно, стараясь ничем себя не выдать, пошла в его комнату.
Он сидел за столом, играя в доту. Меня будто нет. Хотя, наверное, для него и нет. К ему тогда были все эти поцелуи? Чтобы потешить мои желания?! Чтобы просто насмехаться надо мной, что я любому дам?! Зачем?
Ничего не говорю, молча покидаю его обитель, заседая за уроки. А что еще делать? Завтра черчение, химия, история. Их надо сделать, остальное не обязательно. Химия, дурацкое железо. Я же не запомню столько. И почему я вообще должна ее учить, если не собираюсь ее сдавать?! А точно, школа-то общеобразовательная. А значит и учат всему.
Сидела писала реакции, ела мандаринки, как вдруг мой мобильник подал признаки жизни. Звонила Таня. Еще одна клевая девчонка. Со мной в художку ходила. Прославилась, как юморист. Только она приходит, как урок проходит весело-задорно. Мы всегда с ней смеемся, веселимся, рядом с ней у меня нет проблем. К тому же, люблю людей, с которыми могу разговаривать часами и не будет скучно, причем начиная с глобальных проблем, обсуждений политики, а заканчивая фразой «Ладно, я тебе перезвоню, а то сижу между двумя чертями, из которых один мой брат». Вот она одна из них.
Мы с ней не часто разговариваем, но когда это происходит, мы разговариваем долго-долго, полчаса, сорок минут, час. Каждый раз по разному, но никогда менее получаса не было, если это только не вопрос «ты где?», когда мы договорились встретиться.
Вот так же произошло и сейчас. Мы с ней болтали совершенно уже на другую тему, а не с которой начали. Звонила узнать смогу ли я в кино на каникулах, конечно же, я согласилась, а сейчас рассказываю ей о том, как мы дежурим, что мы собираемся в театр и всякое прочее.
Я так увлеклась разговором, что совершенно забыла, что в квартире у Макса. Я сильно испугалась, когда увидела его в проходе. Он стоял и смотрел на меня, а я будто впала в транс, что Таня даже начала меня вызывать. Я помотала головой, сказав, что все в порядке. А потом я с ней попрощалась, ее куда-то там мама позвала, и она больше не могла разговаривать.
А с его стороны вновь игнор. И вроде бы только начала у него узнавать, что же произошло, почему он так себя ведет со мной, как вдруг получила резкий ответ и холодный, пронизывающий взгляд:
— Какая разница? Тебе какая разница?
Я замерла на месте от удивления, не в силах что-либо сделать, просто тупо смотрела в одну точку, а парень тем временем успел ко мне приблизится. Я заметила это только тогда, когда он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Такой сильный, уверенный в себе взгляд, что сразу хочется сбежать, но в тоже время остаться. Чувствую, как щеки краснеют, окончательно и бесповоротно. Ненавижу эту физиологическую способность. На его устах лишь легкая усмешка. А это делает еще больнее, нежели его слова, будто я не достойна слов.
И с силой отталкивает меня. Даже отступила на шаг. Какая же я беспомощная, слабая, но в тоже время эгоистичная и самовлюбленная. Да здравствует раздвоение личности. А ведь говорят, что у близнецов большая склонность к шизофрении, так как этот знак уже сразу же подразумевает две личности, две стороны медали.
Опустила голову, скрывая глаза за длинной челкой. Главное не зареветь, не показать ему слабости, и не важно, что он уже все видит, а главное понимает. Так сказал бы уже, что ничего не получиться. Я бы не лезла к тебе. Чувствую себя жалкой.
— Прости, — резко поворачиваю голову и вижу его виноватую улыбку.
Тут похоже раздвоение личности не у меня, а у него. Он ушел. А я так и осталась оседать по стенке. Главное — сдержать накатившую истерику. Все остальное не так уж и важно. Прижала пятки к жопе, руки бесцельно опирались на коленки и свисали с них, голова задрана к потолку, глаза бегают по потолку, на губах красуется улыбка психически нездорового человека — именно так я сейчас выгляжу. Я всегда так выгляжу перед самым началом истерики. Сейчас решается все. Либо я разревусь, как слабонервная, либо сдержу накатившие слезы и встану, как сильная и гордая девушка.
Громко всхлипнула, шмыгая носом, но поднялась. Перед глазами темно, медленно теряю ориентацию в пространстве, но буквально через несколько мгновений все проходит. Я все еще держусь за стол. Время восемь. К чему мне сейчас время? Сейчас придет Анна, мне надо подготовиться. Убрать вернее все признаки накатившей истерики.
Холодная вода — хороший способ взбодриться. Смотрю как тушь медленно расползается по щекам, темный след спускается на шею, глаза такие уставшие. И почему ты сначала показал мне такую идиллию, а затем сущий кошмар? Что я такого сделала? Почему именно я? Сколько? Сколько уже я задавала себе этот вопрос? Огромное количество раз. Причем в большинстве случаев они весьма в похожих ситуациях задавались.
Вышла из ванной уже в полном порядке. Никаких следов. А Анна как раз пришла домой уже. Приветливо улыбнулась и позвала накрывать на стол. С ней так приятно проводить время, мне по крайней мере.
Ужин прошел весьма неплохо. Я общалась с Анной, совсем не обращая внимания на Чернова. Зато на это обратила внимание сама женщина. И потом начала меня допытывать расспросами, что же у нас с Максом произошло. Я лишь отмахнулась, сказав, что мы немного повздорили. На это я получила весь тролевский ответ:
— Милые бранятся, да под одно одеяло ложатся.
Это типа намек, что она мне дает благословение? Или что? Записала меня уже в невестки? Что ж мило. Я-то не против, все зависит в данной ситуации от Макса. А он похоже ничего не хочет решать, вернее он уже все решил. И это решение не в мою пользу. А как хотелось бы.
Остаток вечера я провела в ее компании. Мы сидели и смотрели сериалы по первому, все же они выносят мозг, хотя после «Пусть говорят» они кажутся посланием Божим. Знаю, святотатство. Но щито поделать, есть все так и есть.
Сегодня быстрый душ, из которого совсем нет желания выходить, ведь там он, эта ледышка с горячим нравом и характером. Странный он. Или может я просто не знала его так хорошо, что мне казалось, что он добрый, не способный на какие-то такие ледяные действия?! Скорее всего, так оно и есть. Я просто не знала, как он себя поведет в такой ситуации, и накручивала себе его каким-то идеальным. Но, видимо, мне не дано разбираться в людях.
Страшно, невыносимо страшно. Коленки трясутся, страх завязывается тугим комком в груди, дыхание сбивчивое. Нет, не хочу туда идти. Надо! Да знаю я!
Выхожу из ванной и сталкиваюсь с ним. Чувствую, что глаза широко распахнулись и бегают по всей физиономии парня, а сказать ничего не могу. Опускаю взгляд, оставаясь в дверях. Я уже знаю, просто знаю, что он ухмыляется, глядя на меня.
— Иди давай, — и не словом больше. Мне не по себе. Почему так холоден? Просто почему? Вчера ведь все было не так! Совсем не так…
И я иду, иду в комнату, ложусь на кровать, чувствуя легкую прохладу, надо же я все еще что-то чувствую, я думала, что душевное состояние затмевает все физические, смотрю в потолок. Свет горит только в лампе на столе. На потолке свет расходится кругами, от самого светлого в центре к самому темному в углах комнаты. Просто лежу и жду, когда же он придет, чтобы притвориться спящей и чувствовать тепло его тела. Большего и не нужно.
Будет мне больно, очень больно, но я же мать вашу сильная. Я все смогу. И это переживу. Нет, не собираюсь заканчивать жизнь, хотя и такие мысли неоднократно были, нет, не хочу умирать. Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать. Строки из пушкинской Элегии весьма кстати. Как никогда описывают мое состояние. Порой опять гармонией упьюсь, над вымыслом слезами обольюсь. Да уж, я кажется уже упоминала, что я из того типа людей, что могут сами построить в своей голове логическую цепочку, а потом из-за нее же расстроиться.
Повернулась набок, свет погас. Ты здесь. Ты ложишься. Сегодня даже как-то особенно рано. Так даже лучше, не придется выбиваться из сил, чтобы ждать тебя. Кровать прогнулась под тяжестью твоего тела. Главное: не выдать себя.
— Спишь? — твой тихий голос в тиши ночной стал несколько привычным для меня явлением, что уже просто не представляю, как я засну без этого. Но я смогу. Самое важное, это все время себе это повторять.
Ничего не ответила. А тебе и не нужен ответ. Ты его и так знаешь. Но так же делаешь вид, что даже не догадываешься. Твоя рука опускается на мою талию. Чуть вздрагиваю. Интересно, зачем ты опять даешь мне надежду? Чтобы вновь ее разрушить? Плевать. Сейчас ты улыбаешься, прижимая меня сильнее. Я не вижу этого, я знаю. Не знаю, откуда я это знаю, но я это знаю. Тавтология. Я сама ближе пододвигаюсь. Нет, не так. разворачиваюсь к тебе лицом, издавая звуки, напоминающие лепет спящего человека. Слышу твою усмешку. Мысленно усмехаюсь сама.
Все больше не могу. Открываю глаза и натыкаюсь на твой взгляд. Безумно серьезен. Рука все еще прижимает меня к тебе. Да что происходит? Объясни же. Или нет, не стоит. Хочу и дальше теряться в загадках. Приподнимаюсь, облокачиваясь на локоть. Прямо в глаза тебе смотрю, а вторая рука шарит по твоему телу, по груди вернее.
— Макс, я… — чертова фраза, вечно одно и то же, когда не знаю что сказать.
Но тут ты резко дергаешь меня за вторую руку, которая исследовала твое тело, и я еле успеваю подставить ладони с двух сторон от твоего лица. Итак, я нависаю над тобой. Согнула руки в локтях, хочу быть ближе, а одна нога между твоих ног. Чувствую, как твои горячие пальцы проводят по ткани, а затем под ней. Резко выгибаюсь тебе навстречу, будто кошка. А ты усмехаешься, одной рукой взлохмачивая мои волосы и надавливая на голову. Я поддаюсь. Более того, я хочу поддаться. Хочу еще раз почувствовать твои губы.
Мягкие и теплые. Ты, воспользовавшись моим замешательством, проникаешь в мой ротик, увлекая мой язык в свой танец, понятный лишь тебе. Но мне он безумно нравится. Вскоре, я сама уже иду напролом. Стесняя тебя со своей территории, я беру инициативу в свои руки. Теперь наши языки танцуют под мою «музыку».
Глубокие вдохи и длинные выдохи. Черт возьми, как же приятно. И знаешь, я знаю, что тебе это не менее приятно. Прижимаюсь к твоему оголенному торсу, приятно. Я намокла. Причем сейчас реально и серьезно. Хочу тебя. Ты тоже хочешь. Я же нависаю над тобой, двигая телом волнами. У тебя стоит. От этой мысли желание только растет.
Я вновь касаюсь твоих губ. Ты отвечаешь. Сейчас нет слов. Сейчас они не нужны. Сейчас только язык тела. Однако, именно сейчас мне кажется, что я тебя понимаю, понимаю, что ты хочешь. А хочешь ты меня. И плевать на весь сегодняшний день, я уже простила. Не могу на тебя злиться… ведь люблю…
Почти опустилась на тебя, касаясь тебя там, давая понять, что сейчас я тебе дам. И улыбаюсь. Мой мозг не отдает отчета тому, что делает тело, просто будто смотрю со стороны. И мне плевать, что в соседней комнате спит Анна.
Взгляд тебе в глаза, я не различаю радужку, только темные глаза. Знаю, что в них желание. Об этом так же говорит сильно сжавшая меня за бок твоя рука, а вторая сильно прижимает за затылок во время поцелуев. Боже, как же я хочу тебя, ты бы знал.
Но вдруг ты резко опускаешь мою голову себе на плечо и лишь мягко гладишь по волосам. Что? Почему ты остановился? Макс…
— Спи, — только и всего?
Сделала попытку поднять голову с его плеча — не получилось. Только сильнее прижал меня. У тебя же стояк, я тоже хочу тебя, почему же ты остановился?! Вожу пальцами по твоей груди, прижавшись оголенным телом, майка уже задралась и сейчас прикрывала только грудь. Почему? Почему?
— Максим, но почему?..
— Просто, спи, — добрый голос, мягкий поцелуй в висок, а я и не думала, что ты романтик…
Только от твоего романтизма сейчас нет никакого толку. Как ты мог все остановить? Я готова была дать тебе, а ты остановился… Почему? Крепко обнимаю одной рукой тебя за торс, устроившись как мне удобно. Вот черт, низ живота сильно тяготит. А как же ты? И себя мучаешь, и другим не даешь. Почему? Мне не дано знать. И вот вся та хрупкая уверенность, что я тебя понимаю, рухнула за пару секунд.
Последнее, что я запомню, будет, как ты гладишь меня по спине, как я получаю уйму удовольствия от этого, как я крепко держала тебя за торс и как ты целуешь меня в висок. А потом я погрузилась в очередные вопросительные мысли о том, что тебя моя не понимать. И что весь мир не справедлив, что, когда ты готова кому-то дать, тому это не надо…
