Всего неделя, или когда я перестану говорить вслух?!

      Я-то думала, что буду с самого утра пахать в поте лица, готовя жрачку на Новый год. А все оказалось гораздо проще. Проснулась около полудня. Когда увидела время с криками, что же мы блять спим, начала носиться по квартире. Данил меня остановил, сказав, чтобы я не парилась на этот счет и что праздновать мы тут не собираемся. Однако, на вопрос, где же мы тогда будем отмечать столь замечательный праздник, он не ответил. Ну и пофиг.       Я засела за комп. Так и сидела где-то до четырех, а потом вернулся Данил. Да, он уходил по делам. А я сидела в инете, читала фики, смотрела онгоинг на анидабе, что еще делать то? Тридцать первое, через несколько часов Путин с речью будет, а я развлекаюсь по средствам интернета, потому что мне скучно.       — Эй, мелкая, с Новый годом, — это я то мелкая? А сам-то? Подумаешь выше меня на голову, подумаешь старше меня на десять лет, всего ничего.       Он протянул мне коробку. Интересно, что в ней? Подарок? Конечно подарок, ты тупишь! Заткнись, голос! У меня для него тоже подарок есть, он так, в комнате, под кроватью пылиться. Бросилась в комнату, вытащила подарок. Ему должно понравиться, я же так долго выбирала, маму гоняла и все дела. Хочу лицезреть его благодарную моську, аж до дрожи.       Вот он принимает подарок, открывает и улыбается, доставая из коробки рубашку, новенький парфюм и… да, об этом мама не знает… и пачку презервативов. Да-да, я заботливая сестренка. Нет, что ты на меня так смотришь? Давай, иди — веселись. Тебе уже пора не скрывать от меня своих похождений. Хахах, самой смешно. Так, а что же ты мне купил.       Мда… знаешь, ты не лучше. Нет, это не презервативы и даже не противозачаточные. Это гораздо круче. Комплект охриненого нижнего белья. Интересно, что за пошлые у тебя намеки? Ладно, я дарю тебе, ты взрослый мужчина, тебе как бы положено баб ебать, но я-то маленькая девочка!       — Маленькая? Где ты тут маленькую увидела? — я никогда не прекращу говорить вслух. Ну почему я это сказала? Теперь смотреть на его довольную рожицу и отвечать.       — Да, я маленькая, — и он так презренно на меня уставился, — что не веришь мне? Да я, между прочим, девственница.       Гордо и с вызовом. Для девушки — это плюс, а вот для парня — это минус. Знаю-знаю. Поэтому и говорю с гордостью. Но коробочку не отпускаю. Мое. Моя прелесть! Вижу его ухмылку. И нечего мне тут усмехаться.       — А у меня был гениальный план, — как-то разочарованно выдохнул он. Природное любопытство, которое обычно всегда спит, вдруг оживилось. Что-то мне подсказывало, что это напрямую связанно со мной. Я пихнула его в бок, приказывая говорить.- Я собирался отвезти к твоему Максиму…       Что? Что? Что? Что ты сказал? Не в силах сдерживать свою радость, бросилась скакать по комнате, не дослушав естественно Даню. Да и пофиг вообще. Ты же отвезешь меня, правда? Остановилась и взглянула на него.       — Только при одном условии, — он усмехнулся, заглядывая прямо мне в душу, — если оно тебе пригодиться.       Ты издеваешься, да? Ты сам подталкиваешь меня на секс? Извращенец! Но черт с тобой, я согласна. Ведь главное, это увидеть парня. Увидеть Максима, увидеть его маму. У меня и для них есть подарок, как ни странно. Но мой верный внутренний голос приказал мне купить им подарки. Спасибо.       Я сорвалась с места. Вымыла тело, голову, высушила голову, накрасилась. С головой покончено, с двумя часами тоже. Как ни странно, надела подарок Данилки, джинсы и легкая кофточка. Сегодня Новый год. Знаю ведь, что там его мама будет, но все равно надела это нижнее белье. Опять же, голос, что же произойдет?! В половину восьмого я обувала сапоги. Шапку надевать напрочь отказалась. А Даня разрешил.       Всю дорогу я провела в предвкушении. У меня будто шило в жопе оказалось, не могу усидеть на месте. Еложу и еложу. Бесит. Но это скрашивается предвкушением. Вот сейчас я смогу зайти к ним в квартиру, поздороваться с его мамой, зайти к нему в комнату и, наплевав на все моральные установки, поцеловать его. Плевать будет на все. Я хочу его поцеловать.       И вот оно разочарование, Макса дома не оказалось, Анна сказала, что он попозже придет. Эх, ладно. Пока с ней пообщаюсь. Помогу ей на стол накрыть. Подарила ей подарок. Знаете, для меня главное дарить, а не получать. Вот и сейчас так. Она сказала, что мой приход несколько неожидан, поэтому подарка у нее нет. Да и не важно это.       Часов в десять явился тот, кого я так жаждала увидеть. Он застыл на пороге, когда увидел меня. Потом кинул быстрое «привет», покидал одежду и скрылся в недрах своей комнаты. Это было так… так холодно… Я даже обняла себя.       — Так, ну ладно детки, развлекайтесь, а я пойду, пожалуй, — она мне так тепло улыбнулась, будто давала добро на все, что здесь может произойти заранее. Боже, что случилось со взрослыми?! Один дарит белье и отвозит к парню с условием, что оно мне пригодиться, а другая в здравом уме и трезвой памяти оставляет нас одних. Мир сошел с ума.       Я закрыла за ней дверь, вдохнула поглубже и направилась по направлению его комнаты. Парень сидел за компом, но не играл, не разговаривал в скайпе, ничего не делал, просто пялился в экран компа. Будто не заметил меня. Максим…       Резко подскочил и оказался около меня. В глазах ярость, он зол. Ай, больно. Схватил меня за плечи. Но я не произнесла ни звука. Страх. И его тихий, спокойный голос добивает, заставляет поверить, что его стоит все же бояться:       — Думаешь, это нормально, уезжать вот так вот? Я думал, ты от меня сбежала. Думаешь, это нормально, заполнять все мысли человека?       Кто я? Правильно, не умеющая правильно реагировать на подобного рода ситуации. И вот сейчас, я смотрю в его глаза, не могу уже отвести, смысл его слов я еще не поняла, что-то там про мысли. И единственное, о чем могу думать, это то, что его глаза стали выше.       — Ты вырос, что ли? — спрашиваю, совсем не в тему.       Он как-то вмиг меняется. Чуть машет из стороны в сторону головой, отпускает мои плечи. На лице появляется улыбка. Он натягивает кофту еще ниже и с гордостью смотрит на меня:       — Да, я вырос.       И почему я такая идиотка. Он, вроде как, только что в симпатии признался. Боже, я дура. Я тебе это давно говорю. Вот реально не до тебя сейчас, голос! Я. Занимаю. Все. ЕГО. Мысли. Мать вашу да на лево через пятерых негритят.       — Знаешь, ты тоже занимаешь все мои мысли, — касаюсь его щеки, приближаюсь к нему.       Не было признания в любви, не прозвучала эта заезженная до дыр фраза «я люблю тебя», однако, вот этому его «занимать все мысли человека» я верю больше.       Я так скучала, так хотела вновь почувствовать твой запах, твой вкус, твое тепло, услышать твой голос. И позавчера ты подарил мне танец, я подарю сегодня себя. Страшно? Есть немного. Но я готова, особенно, после одобрения Данила и Анны. У неправильных взрослых неправильные дети.       Упала на мягкую кровать. Ты сверху. Окей, я пассив. Ты актив. Однако мне плевать. Притягиваю тебя, хочу целоваться, хочу чувствовать тебя. Руки залезли под твою футболку, стягиваю ее. Ты же снимаешь мою кофточку, в которой невыносимо жарко. Да и вообще, кто включил подогрев? Вижу твою ухмылку. Что, нравится? Мне оно тоже нравится. Поцелуи спускаются ниже. Твои. Оказывается, шея у меня эрогенная зона. А когда твои руки спокойно шарят по моему телу, не выдерживаю, выгибаюсь тебе на встречу, с томным выдохом. Ты отрываешься, заглядываешь в глаза. Сегодня все иначе. Сегодня ты не остановишься. Да и я не собираюсь.       — Только, есть одна проблема, — задыхаясь, говорю тебе.       — Если у тебя месячные, я все равно тебя выебу, — грозно, но так приятно.       — Нет, не в этом дело, — и отвожу взгляд, если Данилу легко было признаться, то тебе нет. И почему вот?! — Я…       — Девственница? — заканчиваешь ты, за подбородок, возвращая наш взгляд, и целуешь. Я вновь тебя не понимаю. Да и надо ли? Не думаю…       Выгнулась тебе на встречу, чтобы удобнее было стащить джинсы. Когда без штанов остался ты, я не знаю. Не важно. Просто сейчас есть ты. И твои поцелуи все ниже и ниже. Ямочка между ключицами. Вновь подалась тебе на встречу, а ты лихо расстегнул мой новенький лифчик. Нет, ты явно не девственник. Мне интересно, кто она. Давай не сейчас, ладно?!       Это более чем приятно. Я просто не могла и представить. Все-таки сама никогда такого удовольствия себе не доставляла. Да, грешна. Ой, да бросьте, мы все грешны. Все это делали, делают, и буду делать. Но ты это делаешь гораздо круче. Особенно сейчас, когда с моих губ слетает стон, когда твоя рука легко отодвигает ткань трусиков, очередной кружевной резинки.       Да знаю я, что мокрая, потому что до одури уже хочу тебя, а ты усмехаешься и целуешь, ничего не говоря. Зато я оставляю длинные красные полоски на твоей спине. Будешь потом хвастаться своим друзьям сексуальными подвигами. Я просто не успеваю уследить за тобой. Как ты успеваешь снимать одежду, при этом все еще продолжая что-то делать с моим телом?!        Что-то упирается мне в ногу. Не тупи, мать, это не что-то, а член его! Слышь, голос, мог бы как-нибудь и помягче эту ситуацию обозвать. Ты просто идиотка. Ну, спасибо. Хватит спорить со своим голосом, пора сосредоточиться на Максе, к тому же, ты мне что-то говоришь:       — Расслабься, говорят, это больно.       А потом резкая вспышка боли. И слышу свой крик, будто со стороны. Затыкаешь меня поцелуем, будто пытаешься отвлечь, но мне больно. Я впилась тебе в спину. Но ты не подаешь виду, что тебе тоже больно. Видимо не так, как мне.       Боль слегка отступает, я уже так сильно не впиваюсь в кожу, а ты начинаешь медленно двигаться. Ты улыбаешься, касаясь губами моей шеи. Приятно. Вскоре, боль почти не ощущалась. А ты двигался и двигался, постепенно наращивая темп.       Больно, но приятно. Так необычно. Чувствую себя мазохисткой. Приятно от того, что больно. Начинаю двигаться тебе навстречу, выгибаясь, касаясь чувствительной кожей сосков твоего тела, буквально улетаю в экстазе.       И все-таки это приятно. Секс — это нечто такое невообразимое, то, что действительно нужно человеку. Последний раз выгнулась тебе навстречу. Обессилено упала на прохладную простынь. Ты рядом. Такое необыкновенное тепло по всему телу расползается, до дрожи.       Удобно устроилась на твоем плече. В твоих объятиях. Вот оно счастье. Чувствую себя кошкой, которая трется об ногу хозяина, только я прижимаюсь к тебе. Да и ты не простив всего этого. Прижимаешь меня еще ближе. Чувствую твое дыхание в макушку.       — Надеюсь, я у тебя один? — а ты оказывается ревнивый, — Если нет, то я сначала его убью, а потом тебя выебу так, что ты никогда не забудешь!       Божечки, святые подвязки. Я так хочу слышать эти слова чаще и чаще, ведь у меня никого нет, но так ахуенно знать, что считаешь, что кто-то может быть. Да даже взять того же Стаса, но я ему отказала. Ради тебя, Максимка.       — Я же садист.       — А я мазохистка, — легко касаюсь губами его шеи. Ты томно вздыхаешь. Это уже необходимость знать, что ты нуждаешься во мне. Просто так необходимо, это переполняет меня изнутри.       — В душ не хочешь? — в его голосе явная насмешка и намек не на простой душ.       Хорошо. Соглашаюсь и поднимаюсь с него. А парень остался лежать на кровати. Что оцениваешь меня? Ну оценивай. Еще отвернусь от тебя. И ты смотришь на мою спину, а потом чувствую твои руки у себя на животе. Раньше боялась прикосновений к своему животу. Теперь это приятно даже. Ты ведь молодой горячий, такой теплый и приятный. И у меня точно на шее останется засос, если не несколько.       Чуть подаюсь вперед, ты отпускаешь, но не отстаешь. Прохладная вода вызывает мурашки, но твои объятия меня согревают. Немного мыслю, как Тпшка, но ничего не попишешь, если все так, как есть. Повернулась к тебе, вылив при этом немного шампуня на ладони. И начала мылить твои волосы. Ты жмуришься, недоволен, злишься, а потом схватился за голову, марая руки в пене. И начинаешь лохматить мои волосы, перенося часть пены на меня. А мне это нравится. Всегда нравилось, когда меня лохматят. Еще мурчала для прикола. Потому что мне так нравилось это.       Ты целуешь меня, притягивая ближе. Вода уже совсем не холодная. Сжимаешь ягодицы, в твоем стиле, если учесть, что ты так любишь лапать девушек за жопки. Эх, ревную. Не хочу, чтобы ты кого-то лапал. Но не говорю этого. Ты это и так надеюсь понимаешь.        И я вновь чувствую, что ты хочешь меня. Да я и не против. К тому же, кто меня спрашивать-то будет? Резко развернул к себе спиной. Я упираюсь в стенку кабинки, прогибаясь в спине. Что-то на подобии позы раком?! Окей. Надо попробовать все.       Нет, руки у тебя горячие, я буквально каждой клеточкой тела, где ты прикасаешься, сгораю от твоих прикосновений. А когда ты добрался до груди, просто невыносимо стало. Боже, сделай уже что-нибудь. Да, это так приятно, ты это делаешь по-особенному. Не так, как я сама. А может это твои тренировки на наших жопках, или просто потому, что это ты.       Резко вошел в меня, я вскрикнула. Все еще немного больно, но я же мазохистка. Мне и так хорошо. Приятно. Боль приносит удовольствие. Твои короткие, резкие толчки очень приятны. Тихие рыки совсем не слышны на фоне моих явно громких стонов. Да, я совсем неопытная, маленькая девочка, но ты, судя по твоим действиям, или мне просто так кажется, давно не мальчик.       Под струями теплой воды ощущения совсем иные. Тело резче реагирует на все. Акт приносит больше эмоций. Я не могу сконцентрироваться только на основном процессе, удовольствие приносят струи воды, твои прикосновения по всему телу, холодные стенки душевой и твое горячее тело. Это безумство.       Я очнулась, когда с двух сторон от моей головы приземлились две твоих руки. Я вновь чувствую эйфорию и сильнейшую слабость во всем тебе. Это лучший Новый год в моей жизни.       Я вытираю тебя, ты меня. Все закономерно, все логично. В комнате ты стягиваешь с меня полотенце, заставляя мерзнуть из-за перепада температур, и кидаешь мне мое красивое белье, отзываясь о, как о белье, которое было очень приятно снимать. Презренный взгляд тебе обеспечен.       Только было собиралась обратно надеть свою кофточку, как вдруг ты выхватил ее у меня, закидывая на шкаф. На пыльный, высокий шкаф. Нет, ты издеваешься? Что? Твоя футболка? Та, в которой я ходила всю ту неделю? Нет, ты не подражаем!       — Подражать сложно, повторить нереально, — это фраза из рекламы чая, и я вновь сказала все вслух.       Улыбаюсь. Надеваю футболку. И утягиваю тебя в зал. Там накрыт стол. Через минут десять Новый год, а мы даже не за столом. Боже-боже. Как же так?! Он тормозит в коридоре. Поворачиваюсь на него. Голова опущена, но крепко-крепко держит меня за руку. Что случилось, Максимка?       — Ничего, идем, — и сам утягивает меня в зал.       Ладно. Выкину этот момент из головы. Попытаюсь. Уже скоро Новый год. Врубаю двенадцатый канал и смотрю на губернатора, который что-то там вещает. Но мне плевать. Что он может сказать? Вот именно, что ничего. Вот как у него пиджак надрывается, от денег, понапрятал пачек себе. Да ладно шучу. Максим разливает шампанское по бокалам. Минута и куранты бьют двенадцать. Загадать желание? Хорошо… Хочу… Что же я хочу? Быстрее, идиотка! Хочу, чтобы мы были вместе, Максим…        — Я тоже, — и поцелуй под бой курантов пожалуй лучшее доказательство того, что желание все же исполниться, и не важно, что я его вслух произнесла.       Опустила бокал с шампанским, перемещая руку в волосы тебе. Это лучший Новый год.       Ты занимаешь все мои мысли, парень!