Illusion

Песня к главе - The Only Hope For Me Is You ( piano cover by Gavin Mikhail) Впервые я мог так свободно переговариваться с кем-то. Легко узнав его имя - всего-то написав в блокноте свой вопрос - я сделал вывод, что как человек он довольно приятен. Он так вежливо говорил со мной, таким ласковым голосом, что хотелось слушать его вечно. Обычно первое впечатление о людях у меня складывалось не очень хорошее, исключение составляла лишь Шона, но теперь, похоже, в это маленьком списке есть и Фрэнк. Я, в свою очередь, предложил называть меня не "Джерард", а "Джи" - так гораздо проще. Сперва он возмущался, потом попросил у меня разрешения (представьте моё удивление, когда он сделал это!) называть меня время от времени полным именем. Он говорил, что ему нравится, как оно звучит, произнося его разными интонациями, а я слушал. И это всё звучало настолько необычно, что я просто не мог отвлечься на что-то другое. Мне нравилось слушать Фрэнка, он будто всего себя вкладывал в каждое слово. - Ну а ты чем занимаешься? Только рисуешь? Я покачал головой, думая, говорить ли ему о том, что я ещё пытаюсь писать песни - но пока слабо получается. Две вышли уж чересчур мрачными, и я перечеркнул все строки, прежде чем выбросить, а потом оставил на руке ещё один шрам. Правда, чтобы крови было меньше, я не сильно давил на нож, после тщательно смыв с него свою кровь. Левую руку бинтовать пришлось самому, иначе Шона расстроилась бы, а этого я хотел меньше всего. "Иногда пишу песни" - когда я написал это в своём блокноте, который кое-как нашёлся в моей школьной сумке, он почему-то засмеялся, переводя взгляд с меня на написанное. Я не понимал этой его реакции, и, похоже, мой взгляд говорил красноречивее любых слов и жестов. Фрэнк кое-как успокоился, после чего с улыбкой поинтересовался: - А не проще ли нам с тобой общаться на языке глухонемых? Ну вот. Не говорить же ему, что я пытался его учить, но бросил, решив обходиться другим набором жестов? Но мне даже объяснять не пришлось - он, казалось, понял меня и без какого-либо способа разъяснить ситуацию. - Ты не знаешь его? Мне оставалось только покачать головой, глядя в поверхность стола. Фрэнк наверняка подумает, что со мной неинтересно. И знаете, я пойму его. Я на самом деле считал себя скучным человеком, который только и делает, что тонет в своих же слезах, даже не стремясь выплыть на поверхность, чтобы за что-то ухватиться. Тепло людей, когда-либо помогавших мне, ненадолго излечивало меня, заставляло из последних сил бороться со смертью, но ведь всё в моей жизни заканчивалось так неожиданно и резко, что я просто не мог понять, что происходит. Вот человек, сидящий в этой лодке жизни и протягивающий мне руку, и вот нет его; и темнота снова забирает меня в свои объятия. Но в её ледяных руках мне страшно. Я не хочу тонуть, я хочу жить... Просто нет человека, который помог бы мне. - Ничего страшного. Меня самого ему обучали, и это было сложно для меня. Если хочешь, я могу научить тебя... Я взглянул на него, торопливо вытирая набежавшие слёзы. Ничего не могу сделать с этим, меня каждый раз будто прорывает, когда случается что-то плохое для меня. Как бы странно это не звучало, я не хочу терять Фрэнка, не хочу расставаться с его обществом. Мне кажется, что когда я с ним, то все мои страхи куда-то исчезают. Неужели на горизонте снова появился человек, который сможет помочь мне выбраться из этого озера смерти? *** Сияющие вывески различных магазинов теперь не раздражали меня своим мерцанием, а наоборот, только заинтересовывали. Я даже не имел понятия, что город настолько неплох - просто либо был слишком задумчив, либо расстроен очередной стычкой со старшеклассниками или какой-нибудь гадости от парней из моего класса. Ведь все уверены в том, что я тихий, что никому не скажу о том, что они делают со мной, как меня называют. В чём-то они правы. Я не собираюсь говорить кому-то, не собираюсь бегать к директору после того, как с меня сдирают деньги или издеваются. Все прекрасно знают, что у меня нет семьи, что для Шоны я, фактически, никто, и потому используют это. А ведь я не железный, и каждый раз сбегаю от них, находя себе укромный уголок, и плачу. Хорошо даже, что они меня не слышат, но я всё равно закрываю рот рукой, чтобы меня не нашли и не всадили нож ещё раз - но уже глубже в сердце. Я, возможно, слишком часто думаю о смерти, но как о ней не думать, если я видел её своими глазами? Мы с Фрэнком проходили мимо различных продуктовых магазинов, кафе, ресторанов и я даже увидел издалека свою школу, но не сказал об этом Фрэнку - не хотел портить момент пустой болтовнёй о том, чем я занимаюсь там и в каком я классе. Я заканчивал десятый, а потому он легко может догадаться, сколько мне лет. Мне этого не хотелось, я тщательно скрывал свой возраст, стремясь казаться старше, но люди наоборот считали меня маленьким мальчиком, до сих пор страдающим после смерти родителей и брата. Будто мне всё ещё шесть... Я просто смотрел по сторонам, удивляясь тому, как это я не обращал внимания на подобную красоту, и вдруг понял, что мы остановились. Оторвав взгляд от парикмахерской, призывно зовущей людей внутрь, я осознал, что мы стоим у светофора. Боже, нет, только не это. До меня только теперь дошло, что это то самое место, где в первый раз в моей жизни появилась Смерть - справа от меня был парк, вниз по дороге - школа, сзади парикмахерская, чуть сбоку находится "Starbucks"... Я не пойду, я сделаю что угодно, только не заставляйте меня переходить дорогу именно здесь! Зажёгся зелёный, люди торопливо стали идти на противоположную сторону. В моей голове медленно возрождались те картины, которые я вижу во снах, будто это было поставленное на повтор кино - визг тормозов, глухой звук удара, крики людей; я видел их испуганные лица и кровь повсюду, видел эти пустые стеклянные глаза и раскрытые в ужасе рты. Представляю, что они чувствовали - особенно те, кто даже не понял, что произошло, но по инерции шёл прямо под колёса той машины. Крики становятся громче, они буквально оглушают меня, а когда я протискиваюсь через толпу, то вижу собственное тело в алой реке. Зажмуриваюсь, закрываю уши руками, чтобы не слышать голоса людей, но они проникают в моё тело через каждую клетку кожи, я буквально чувствую эту боль... Может, на самом деле всё закончено? Я больше не стану мучиться от того, что я ещё жив, а моя семья мертва. Я не должен был умирать тогда, ещё не пришёл мой час, но он настал. Видимо, с меня уже достаточно страдании... - Джерард, успокойся, слышишь? Всё нормально, - слышу вдруг я и открываю глаза. Передо мной стоит Фрэнк, он с некоторым испугом смотрит на меня, явно не понимая, что происходит. Я с изумлением оглядываюсь, понимая, что я не мёртв, меня не сбила машина, и я всё ещё стою напротив парикмахерской. Может, это было что-то вроде галлюцинации? Я просто пришёл на это место и заново вспомнил то, как здесь умирали люди?.. - Что с тобой? - он провёл ладонью по моей щеке, стирая лишнюю влагу, и я понял, что снова плачу, даже не пытаясь остановить слёзы. Прохожие косо посматривали в нашу сторону, ничего не говоря. Я даже не мог толком объяснить, что случилось - просто показывал на дорогу, надеясь, что он слышал о той страшной для меня ночи. Или он просто не вспомнит её, ведь прошло целых одиннадцать лет с тех пор как Смерть забрала с собой семь жизней, включая жизни и моей семьи. - Ну всё, не волнуйся. Мне кажется, я понял, что ты хочешь мне сказать. Тут же вроде... 22 августа, да?.. - его голос дрожал, но сам Фрэнк казался более-менее спокойным, когда оглядывал меня. Я кивнул в ответ. - Не плачь. Это действительно было просто ужасно... Давай пойдём в другое место, если ты не можешь здесь... Господи, мог бы сказать мне раньше, я бы не стал идти с тобой сюда. Я попытался успокоиться, но слёзы всё ещё выдавали моё состояние. Видимо, поэтому Фрэнк, слабо улыбнувшись, обнял меня, прижимая крепче к себе. В его руках я чувствовал себя немного лучше, они были такими тёплыми, и, я бы сказал, нежными... Он будто боялся сделать мне больнее. Фрэнк заботился обо мне так же, как и Шона, только тут я не понимал причины. Мне просто нравилось. Поэтому я и обнял его в ответ. *** Опять один в своей душной тюрьме, снова сердце болезненно пульсирует, и бесконечный запас слёз бешеным потоком льётся из глаз. Следы боли, появляющейся при наступлении темноты. Это уже обычай - как ночь, то сразу слёзы. Я пришёл домой в девять после прогулки с Фрэнком: он ведь всё понял, не стал смеяться надо мной или что-то в этом роде - мы с ним ещё и в кафе какое-то зашли, потому что ему было неловко от того, что он "вызвал у меня неприятные воспоминания". Я был против, но, в принципе, мы просто посидели и поговорили за кружкой прекрасного клубничного чая с шоколадными пирожными. После мы зачем-то обменялись номерами телефонов, он проводил меня до дома и я остался один ещё на полчаса до прихода Шоны. Воспоминания о дне приятные, а вот сейчас они вызывают у меня лишь грусть. Вряд ли в ближайшее время мы увидимся, да и появится ли у него желание снова встретиться с отвратительным подростком, который чуть что - то сразу в слезах? Ведь я жалок, до жути жалок, противен каждому, кто меня знает!.. Ну как только такой удивительный человек, как Фрэнк, мог мной заинтересоваться? Он ведь такой заботливый, понимающий, честный... Наверняка у него полно друзей, да и девушка. А я одинок. У меня даже друга нет... Экран сотового засветился, оповещая меня о приходе смс, и я оторвался от подушки, в которой скрывал свои слёзы. "Если хочешь, то мы можем увидеться с тобой послезавтра, я в три уже свободен." Я удивлённо взглянул на это сообщение, пытаясь понять, на самом ли деле я прочёл это или это снова галлюцинации, вызванные моим желанием продолжать общение с Фрэнком. Вытирая слёзы, я написал в ответ: "В три часа у входа в парк. Сможешь?" Затаив дыхание, я ждал ответа, молясь, чтобы это всё было правдой. Неужели он хочет встретиться с таким, как я? Ответ пришёл незамедлительно, я даже несколько удивился этому. "Я приду." О боже, как же я рад. Лишь бы не сном всё это было, я просто не переживу! Мои мысли были всё ещё не столь светлыми, как при прогулке, глаза снова застилают слёзы - не могу их сдержать, когда они сами просятся наружу, чтобы продемонстрировать мою слабость перед эмоциями, нахлынувшими на меня. "Ты ещё не спишь, что ли? Давай-давай, ложись спать, а то завтра отчитаю, как заботливая мамочка! с: Так что спокойной ночи, Джерард, до завтра!" Я вдруг невольно заулыбался, когда прочёл это. Мне было даже несколько приятно то, что он написал. До этого никто - кроме Шоны - не писал или говорил мне этого, потому что и было-то, по сути, некому. А тут Фрэнк так легко написал это. Причём мы знакомы так мало... "Тебе того же!" - написал я, убирая телефон на стол, стоящий рядом, и опускаясь на влажную от слёз подушку, накрываясь одеялом. Мне было всё равно на неудобства. Моё сердце закрыто, трещины, из которых ещё недавно текла кровь, пока что заклеены; закреплены столь ненадёжным скотчем... Но ведь это ненадолго.