He - my eternal hell

Меня зовут Джерард Уэй. И я гей. И у меня есть всё: молодой человек, которого я очень люблю. Хорошая работа, любящая семья, принимающая меня таким, какой я есть. И я ненавижу свою жизнь. Нет, я не избалован. Всё дело в моём парне, во Фрэнке. Айеро ворвался в мою жизнь и уничтожил меня. Ведь невозможно так любить другого человека. Как же я раньше жил без него? Это самый милый, самый интересный, самый общительный человек, которого я знаю. Он был таким. И я пойду ради него на всё, даже сейчас, когда он принял свой истинный облик, я приму пулю, предназначенную ему. Жаль, что я не чувствую от него такой же сильной любви. Нет, конечно же я дорог ему. Иначе он бы не потратил 2 года своей жизни на меня. Но это однозначно не то же самое, что я чувствую к нему. Он может спокойно уйти куда-то, не сказав мне. А потом вернуться под утро пьяным и пахнуть будет другим мужчиной или женщиной. А я ничего не могу ему сказать, не могу уйти от него. Я без него не выживу. И ещё секс. Это больная тема для меня. Фрэнк любит BDSM. Он любит причинять мне боль. И он-то думает, что эта боль только физическая. Ему никогда не представить, насколько тяжело мне морально. Вот и сейчас он ввалился в квартиру. Уже поздний вечер. И он пьян. - Джерард, - у него туманный взгляд. Ненавижу, когда он пьёт. - Где ты снова был? Ты снова напился! - стараюсь сделать так, чтобы предательские слёзы не наворачивались на глаза и, голос не дрожал. - В баре. Выпил с другом. Только бы не сорваться. Он не любит моих истерик. Он меня накажет. По-своему. - Джерард. Мне конец. В его глазах появился этот блеск, этот дерьмовый блеск. Глаза потемнели, прекрасного карего цвета больше нет. Лишь тёмный похотливый и жёсткий взгляд. - Нет, Фрэнк, пожалуйста, я не хочу, - всё, я сорвался - пожалуйста, не надо. Я не хочу. Зря ты это делаешь, Уэй. Он ведь пьян и возбуждён. И не послушает тебя. Как всегда. Айеро толкнул меня на кровать, уселся сверху и привязал мои руки к спинке кровати. Он так прекрасен и ужасен одновременно. Сорвал с меня футболку и принялся покрывать моё тело поцелуями. Я бы отдался наслаждению и забыл обо всём на свете, если бы не знал, что будет дальше. Но я знаю. Я знаю это уже два года. Фрэнк оторвался от моего голого живота, потянулся к тумбочке, достал плётку...и нанёс первый удар. Он бьёт и стонет, стонет и бьёт. А я не могу сдержать эмоции. Самый любимый человек на планете причиняет мне боль. Красные рубцы начинают появляться на моём теле. Самое странное, что я начинаю привыкать к этому дерьму. Если я заплачу или закричу, он заведётся ещё больше. Буду молчать. И терпеть. Фрэнк снял с меня брюки, трусы, отвязал мои руки и перевернул на живот, где уже выступило немного крови от его больных ударов. Вот сейчас будет самое страшное. В такие моменты ему совершенно плевать на меня, на мою боль, на мокрые от слёз глаза. Ему почему-то кажется, что все должно происходить именно так. Как же он не может понять, что если бы я так не любил, так бы не сходил по нему с ума, я бы уже давно сбежал от него. Не ушёл, а именно сбежал. Айеро вошёл в меня без всякой подготовки. Член въезжает слишком резко. Фрэнк гортанно стонет и толкается глубже. - Чёрт тебя подери, Уэй... О боже...Ты прекрасен.— Фрэнк шумно втягивает носом воздух и снова стонет. Сколько бы я отдал, чтобы услышать эти слова тогда, когда Айеро будет в адекватном состоянии! Но, увы: за эти два года я не слышал от него никаких признаний. Он никогда не говорил,что любит меня, что я нужен ему. Никогда. Это убивает. Айеро кончает с громким полустоном-полукриком, выходит из меня и направляется в душ. Он удовлетворён. Ему хорошо. А что же остаётся мне? Лежать на окровавленной простыне? Размышлять о своей никчёмности и трусости? Бояться уйти от него, потому что я больше никого никогда не полюблю так? Когда мы только познакомились, он был совсем другим. Весёлым и нежным. Да, он никогда не говорил мне, что любит, но мне это и не нужно было. Моей необходимостью был просто он, просто его присутствие рядом. И секс был совсем другим. Он целовал меня, я выгибался и стонал под ним от наслаждения. И он не был таким грубым и жёстким. Я действительно верил, что он любит. Глупый, глупый Уэй. Прошло не больше полугода с момента нашего знакомства и он понял, что я никуда не денусь от него. Именно тогда он снял свою маску любящего человека. И превратился в это. В то, что он сейчас.