Калейдоскоп

Ее можно было бы не замечать, если бы она чаще молчала. Настолько бесполезное существо сложно даже представить себе. А ведь уже давно не девочка – неужели к своим тридцати, или сколько там этой дамочке с неизменным пучком темных волос на затылке, годам, нельзя было научиться хотя бы чему-то? Кроме истории и еще какой-то литературной ерунды – всю жизнь угрохать на образование, чтобы потом не уметь ни белку разделать, ни кашу съедобную сварить, ни пройти по лесу тихо, ни выстрелить в цель с пяти шагов – это даже не смешно. За неумеху, приставленную к стирке и мытью посуды, спустя пару месяцев кочевой жизни взялся Рик, в попытках отвлечься от осознания того, что его жена уже не его. И Алана с благодарностью принимала помощь, усердно сжимая на оружие тонкие слабые пальцы и даже записывая речи шерифа в блокнот, который она всегда носила с собой. Однажды Дэрил, не удержавшись, заглянул в маленькую книжицу в черном переплете. Заглянул и изумленно приподнял брови при виде списка правил, которых нужно придерживаться, чтобы выжить в условиях апокалипсиса. Придерживалась бы она еще их в самом деле. Особенно вот того, одного из первых, намекающего на то, что слишком болтливые и шумные личности отправляются прямиком на трапезу к ходячим – причем еще до смерти. - Дэрил, расскажи что-нибудь, - то и дело подходила к нему, сидящему в отдалении от группы, Алана, серьезно глядя и поправляя очки, которыми она дорожила больше всего на свете, несмотря на запасную пару. - Отвали, - бормотал он, не понимая, чего хочет от него эта странная дамочка, каждый вечер развлекающая сидящую у костра группу историями про каких-то давно умерших королей и прочих малоинтересных ему личностей. - Она считает, что у тебя интересный диалект, - улыбнулся Глен однажды, услышав обычный их обмен привычными фразами. - Чего у меня интересный?! - возмутился на всякий случай Дэрил, окидывая подозрительным взглядом покрасневшую вдруг Алану. - Манера речи, - пробормотала та. - Понимаешь, я никогда не общалась, ну, с редне… В общем, меня всегда интересовали разные диалекты. Это ведь так занимательно! Пробормотав сквозь зубы, куда именно она может засунуть все свои диалекты и интересы, вместе с ее гребаными дипломами, он раздраженно отвернулся – нашла подопытного кролика! И на кой ему сдались ее бессвязные извинения? Лучше бы молчала чаще. Или продолжала радовать общением Рика, счастливо поглядывая из-под стекол своих аккуратных очков в черной оправе на того, кто неожиданно оказался способен часами обсуждать с ней особенности чьей-то там литературы какого-то там века, и даже спустя время кое-как научил обращаться с ножом и стрелять в нужную сторону. Дэрил сам не знал, почему на очередной вылазке, увидев небольшой стенд с книгами в магазине, вдруг сунул парочку в рюкзак. Наверное, на подобное его сподвигла мысль о том, что столь любимое Аланой чтиво позволит ей сидеть тихо в уголке, а не пытаться выспросить у него о его городе, семье и качестве образования в школе. Швырнув рядом с ней книжки и заметив округлившийся в удивлении рот и восторженно приподнявшиеся брови, он резко развернулся, отходя. Но далеко уйти не удалось. - Дэрил! Спасибо! Спасибо тебе… - схватила она его за руку и даже не обиделась, когда он резко выдернул пальцы из ее слабой хватки. - Особенно за Павича! А вторая… это было что-то… Ну, какой-то намек? Или здесь заключен особый юмор? Прости, я не поняла. Бросив угрюмый взгляд на одну из книг, Дэрил смутился, сообразив, что взял телефонный справочник, совсем не посмотрев на название в спешке и предполагая, что этой заучке любые книги за счастье будут. Пришлось только плечами пожать и порадоваться, что не прихватил там чего-то неприличного. Намеки она ищет… Придумала ведь! Делать ему больше нечего. Он не знал, когда именно Алана перестала его раздражать своей болтовней. Может быть, именно в тот момент, когда стояла там, посреди поляны, прижимая к груди книжки, словно их кто-то отберет, и недоверчиво улыбаясь. Может быть тогда, когда вдруг показалась совсем простой и обычной, а не заносчивой занудой, подвернув ногу, пробормотав «святые пончики», и смущенно, шепотом, словно по секрету, признавшись ему, что это она так ругается. Может быть, в тот момент, когда он в очередном доме, их временном убежище, проходя мимо приоткрытой двери в ее комнату, увидел, какой беспомощной она выглядит без своих очков – водопад медленно расчесываемых волос, трогательные красные следы на переносице, маленькая морщинка на лбу и немного прищуренный взгляд в пустоту. А может быть, той ночью, когда она, кусая губы, медленно рвала все свои тщательно оберегаемые книги, кроме одной – после продолжительного дождя другого способа разжечь костер и согреть детей просто не было. Он понятия не имел, почему Алана то и дело оказывалась рядом. Возможно, Рик даже ее порой утомлял? А может быть, она обижалась, что кроме светских бесед и теплой дружбы, шериф, все еще тоскливо поглядывающий в сторону глубоко-беременной Лори и насмешливо комментирующего каждое его решение Шейна, ничего дать ей не может. Или не хочет. Ей – бесполезно-умной, немножечко рассеянной, чересчур слабой, ведь если отнять очки, она не продержится и дня, и ежедневно пополняющей список правил, по которым она должна жить. Жить, чтобы выжить. Единственная цель для всех них. - Хочешь, вслух почитаю? - поинтересовалась Алана, подходя к дежурящему у костра этой летней ночью Дэрилу и устраиваясь у огня, который служил ей источником света. - Валяй, - безразлично согласился он, бросая косой взгляд на книгу в ее руках – ту самую, единственную, бережно хранимую ею уже несколько месяцев. - Слушай! - восторженно улыбнулась она и крепче сжала книжку в пальцах, с выражением читая. - Я, нынешний владелец ящика для письменных принадлежностей, приобрел его в предпоследний год двадцатого века… Уже спустя пару минут Дэрил, подозрительно покосившись в сторону книги и попытавшись оценить ее объем, устал от подробнейшего описания этого самого ящика – неужели подобное, в самом деле, интересно? Он бы предпочел вестерн, детектив или фантастику на крайний случай. Но уж никак не столь унылое описание непонятно чего, которое все не кончалось и не кончалось, заставляя раздраженно морщиться. Голос старательно читающей Аланы не позволял ни отвлечься на собственные мысли, ни вслушаться в шорохи ночного леса, чем он вообще-то и должен был заниматься. Пару раз Дэрил порывался что-нибудь сказать, но вовремя умолкал, вспоминая возмущенный взгляд Аланы, когда ее кто-то перебивал и слова о том, что это крайне некрасиво. Друзья, смеясь, называли это ее «правилом номер один», а она даже не понимала, что здесь смешного – в ее странном мире это было вполне нормальным. И почему-то, видя ее искреннюю обиду и дрожащие в такие моменты пальцы, преувеличенно осторожно поправляющие очки, нарушать это глупое правило совсем не хотелось. Правило номер два было непосредственно связано с первым. Честно вспомнивший о том, что перебивать болтающую о первом президенте Америки Алану, вообразившую, что она вышла на прогулку, нельзя, а верней, решив не терять на это время, Дэрил однажды просто накрыл ее губы ладонью, отталкивая с тропинки подальше от трех ходячих. А потом еще неделю слушал занудные нравоучения о собственной грубости и невоспитанности. Узнав в итоге все, что он думает о ней, ее правилах и никому не нужной вежливости, она покорно согласилась с необходимостью подобного шага в критической ситуации. Каким-то невероятным образом, скорее всего, просто заболтав его до смерти, все же вырвав обещание, что вне опасности он подобное повторять не станет. Под влиянием негромкого усыпляющего голоса Аланы из головы совсем вылетело третье, самое важное правило. Она панически боялась того, что с ее очками что-нибудь случится, а потому касаться их не разрешала никому. В такие моменты казалось, что она с кем угодно справиться сможет, защищая свою способность видеть окружающий мир. Это запомнила вся группа еще год назад – прошлым летом, приняв подобную слабость с пониманием. Может быть, именно потому, что прошло столько времени без напоминания, Дэрил даже не подумал о ее реакции, решив, что это единственная возможность прервать, наконец, утомляющее чтение, не перебивая Алану и не закрывая ей рот рукой? Оба правила соблюдены - придраться не к чему. Ее очки оказались такими же легкими и невесомыми, как и изумленный взмах ресницами. Алана не сказала ни слова, только нервно сжала в пальцах книгу, закрывая, осторожно повернулась к Дэрилу и беспомощно вгляделась в его глаза. Она не возмущалась и не пыталась вернуть очки – кажется, она даже не поняла, почему он их снял. Зачем он их снял. Точно не поняла. Вдруг подняв лицо, старательно зажмурившись и коснувшись неловким поцелуем его губ. Он даже отшатнуться не успел, не ожидая подобного. Или не захотел? О том, что нарушать правила – приятно, Дэрил Диксон знал всю жизнь. Он только не представлял себе, что настолько.