Калейдоскоп

Казалось, она даже не спала, всегда вставая раньше Дэрила и оказываясь рядом с ним – спустя месяц уже почти привычной тенью. Крепкая, вертлявая, маленького роста, с коротким рыжим хвостом, россыпью веснушек и голубыми глазами-плошками. Ее можно было бы считать младшим, непослушным и упрямым братом. Если бы она не была девчонкой. - На охоту? - деловито уточняла она, сжимая в руках свой лук, которым до сих пор пользовалась не очень хорошо – но старалась сильно. Искренне желая быть полезной в нашедшей ее прямо на дороге группе, Бонни словно боялась быть выгнанной. Лучше всего она умела бегать и прятаться. Однажды, уже спустя несколько месяцев их странного сотрудничества, которое Дэрил все чаще мысленно называл дружбой, девушка, обнимая колени и с ненавистью вглядываясь в горящий костер, рассказала, почему. Сирота, которой совсем не нравилось во временных приютах и домах опекунов, только и делала, что сбегала. Хмурясь, она пыталась объяснить. А потом косилась на молчащего Дэрила и тихо вздыхала. Ему такое объяснять не нужно было. Если она убегала, значит, причины были. Он сам не помнил, когда именно дал ей свое молчаливое согласие на то, чтобы она была рядом. Впрочем, прогнать эту девушку-пацанку было не так уж и просто. Может быть потому, что иногда, глядя на то, как она ежится от слишком резких чужих движений, как она поджимает губы, слыша, что на что-то не способна, как она отчаянно поглядывает в сторону Рика, боясь, что не нужна здесь, что не достойна занимать свое место, он узнавал… себя? Когда-то тогда, давно еще. Бонни говорила на том же языке, что и он, понимая его шутки, сдержанно смеясь, быстро обучившись столь полезным на охоте жестам, не требующим слов, и никогда не открывая рта без повода. Может быть, ее угрюмое молчание делало ее такой близкой? Друзья, смеясь, называли их Бонни и Клайдом, и она улыбалась краешком тонких губ, подмигивая фыркающему Диксону и не стесняясь шутить на любые темы. Шутить так, что смущался даже Дэрил, не говоря уже о Рике, который только устало сообщал о присутствии детей, давно отказавшись от напоминаний о том, что она ведь девушка. Уже в тюрьме, спустя несколько месяцев скитаний по лесам Джорджии, Дэрил случайно услышал, что их считают парой. Что группа верит в то, что между ним и этой девушкой, которая стала ему другом, кем-то, кого даже представить отдельно от себя было сложно, что-то есть. Он искренне смеялся над этими мыслями. Ему не нужна женщина – это лишние проблемы. Ей тоже никто не нужен. Не нужен же? И почему-то мысль о том, что она когда-нибудь окажется в постели одного из друзей, была не очень приятной. - Твоя поклонница, ну эта, новенькая которая, волноваться будет, - пробормотала Бонни, хмыкая при виде этикетки дорогущего виски, найденного ими не на полках придорожного магазина, в котором их застала ночь и стая ходячих на дороге, а в столе у продавца. - Прекрати, - буркнул он, устраиваясь рядом прямо на полу у стенки и вырывая из рук подруги выпивку – даже вспоминать о девушке, оказывающей ему знаки внимания в тюрьме, не хотелось – и какого только привязалась? - Диксон, скажи честно, ты чего – гей? Ты не думай, я толерант… короче, если что, то мне пофиг! - с присущей ей прямотой поинтересовалась она, снова перенимая эстафету и делая большой глоток из бутылки. - Да чего ты дергаешься? Ну, нормальный, так нормальный. Просто я тебя сколько… больше года знаю, и ты все это время баб, как огня, шарахаешься. - Да ну их, - содрогнулся Дэрил, не представляя себя в каких-либо отношениях, а ведь именно они нужны представительницам женского пола, и раздумывая, не стоит ли задать аналогичный вопрос Бонни, которая тоже особого интереса к мужчинам не выказывала. - Угу, ну их. Их? Слушай, Диксон, ну ты и хам! Я вообще-то это… Ну, типа, тоже баба… Что, совсем не заметно? - Заметно, - даже смутился он, окидывая взглядом исподлобья маленькую фигурку, скрутившуюся рядом. Все тот же рыжий, совсем короткий хвост, кусаемые прямо сейчас тонкие губы, непривычно опущенные в пол глаза, сжатые кулаки, которые уже через минуту разжались, позволяя ее ловким пальцам вцепиться в пуговицы на его рубашке. Дэрил не успел ничего решить, не успел отстраниться – да и некуда было – сзади стена, когда она оказалась сверху, даже не потрудившись раздеться полностью, только деловито сунув его покорные ладони под свою футболку и устроив их на своей совсем небольшой груди. Ни одного поцелуя, только слабые и так заводящие укусы на его коже. Ни одного слова, только срывающееся дыхание. Ни одного лишнего жеста – только те самые простые, самые правильные, самые нужные движения. - А ты ничего так, - толкнула она его локтем под ребра, сразу же после откатившись в сторону и потянувшись за бутылкой. - Блин, точно курева тут нет? Сейчас бы самое оно… Так обыденно и без лишних вопросов у них происходило всегда. При каждой совместной вылазке с тех пор находился какой-нибудь укромный уголок для торопливой разрядки и короткой улыбки, что уж говорить о большой тюрьме. Их отношения нисколько не изменились – все та же дружба, то же понимание с полувзгляда, те же короткие рваные фразы, только теперь приправленные чем-то большим. И Дэрила все вполне устраивало. А Бонни? Конечно, она ведь сама всегда задавала тон их отношениям – с самого начала, еще тогда, когда подошла при первой встрече и осмотрела с ног до головы, пробормотав себе под нос, но так, чтобы он услышал, что Диксон «свой чувак». Каким же было его удивление, когда он, заходя к ней в камеру, помня о том, что именно в этот день, по ее же словам, когда-то родилась Бонни, не увидел никакой радости при виде подарка. Которым, между прочим, был крутой нож – она уж точно должна была оценить! Не говоря уже о том, что неловко сунуть его в руки нахмурившейся девушке тоже стоило огромных сил – дарить подарки Дэрил категорически не умел. - Спасибо, - вдруг отвернулась она и даже носом шмыгнула – и не похоже было, что от большого счастья. - Чего не так? - все же поинтересовался он на всякий случай – подруга особой слезливостью, во всяком случае, в его присутствии точно не отличалась. - Все отлично, - сказала Бонни таким тоном, будто прокляла его десять раз – и как они так умеют? - Рассказывай. Ну? - шагнул он к ней, касаясь плеча и удивленно хмурясь, когда она резко отшатнулась. - Диксон, нож, конечно, офигенный, но черт! Я женщина! Я может там… ну… браслет какой хотела… - Блин, женщина, ты сама всегда говорила, глядя на остальных, что все эти цацки выглядят идиотски и только мешаются. - Ну и что, что говорила? - насупилась она, ковыряя носком кроссовка бетонный пол и сжимая кулаки. - Мне, может, просто никто никогда не дарил, а самой брать и обвешиваться – точно по-идиотски! - Дура, - буркнул он, даже не находя слов. - Ну, надо – значит будет. Всё? - Нет, - не обнадежила она его, явно поехав крышей в день своего двадцати с чем-то летия. - Знаешь, ты бы мог, хотя бы поздравляя меня с днем рождения… ну это… поцеловать, что ли. - Так ты сама никогда… - попробовал оправдаться Дэрил. - Я, может, не умею, - густо покраснела Бонни, заставляя поспешно отогнать от себя мысль о том, почему она не умела целоваться, уже не будучи невинной – тема личной жизни ими никогда не поднималась. - Точно дура… Он неловко ткнулся в ее щеку, понимая, что и сам не мастер поцелуев, торопливо скользнув к тонким губам. Если она и не умела раньше, то училась быстро, уже через минуту прижимаясь всем телом, впиваясь пальцами в его волосы и все еще осторожно целуя. А потом вдруг снова отстраняясь и пытливо заглядывая в глаза. - А ты это… ну, я тебе хотя бы немного нравлюсь? - Дура! - окончательно убедился он, не понимая, как в такой момент, когда и без того можно ощутить, насколько она ему нравится, ей пришло в голову о таком спрашивать. - Я тебя тоже люблю, Диксон, - ехидно улыбаясь, ошарашила Бонни его признанием. И плевать, что такая дура – другой не нужно.