Alien

Я не понимала, что хотел от меня другой, держащий меня на руках, но я доверяла ему: столько теплоты и заботы было в его дрожащем голосе, что я не смела и представить исходящую от него злобу. Стоило мне лишь протянуть руки, - вот уж странное приобретение, честное слово, - как другой передал мне плачущего ребёнка. Я сидела на холодном полу и смотрела на детёныша той хитрой сущности, из-за которой я застряла в этой реальности, и внутри меня, в самой моей сердцевине, будто распускался огромный прекрасный цветок. Аккуратно придерживая лепечущего испуганного ребёнка, я наслаждалась его чистыми, ничем не замутнёнными чувствами: страх за маму, которой он больше не чувствовал; робкая надежда, что с родительницей всё хорошо; леденящий душу ужас от осознания того, что держит его на руках. Но последнее, скорее, ощущала та сила ребёнка, что скрывалась в нём, подобно гнойному нарыву на чистой коже. Мне было очень неприятно, что к такой красивой сущности, как этот зеленоглазый малыш, прицепилось подобное. Я всего лишь разорвала эту порочную связь, но сила вокруг будто взбунтовалась. По стенам пошли глубокие трещины, ребёнок зашёлся криком, а человек с громким стоном привлёк меня к себе, утаскивая в пространственную воронку. Перемещение сопровождалось громким треском и грохотом рушащегося здания. Нас выкинуло на какой-то поляне, прошитой светящимися нитями. Совсем рядом на длинных ногах стояло дитя Создателя в белоснежной шкуре. Завидев нас, оно незамедлительно подошло к нам и принялось гарцевать рядом, обеспокоенно поглядывая на другого. Ребёнка существо не боялось, я же была для него таким же созданием Отца, как и оно само. - Единирог... - прошептал мой другой, оседая на землю рядом. - Е-ди-но-рог, - аккуратно повторила я, протягивая руку к существу. Оно радостно ткнулось мордой мне в ладонь, громко фыркнув. Кажется, это было последней каплей для несчастного другого: согнувшись пополам, он принялся с громкими звуками выдыхать воздух, а из глаз его полилась вода. Это было странное зрелище, но Единорог смог разъяснить мне, что другой - человек - просто так справляется со всем. С чем "всем", я не интересовалась. Пока человек пытался выравнять дыхание, единорог старался рассказать мне как можно больше. К сожалению, он был слишком молод, чтобы знать всё. Всю свою жизнь, десять лет, он прожил в этом лесу - его называли Чёрным - рядом с людским строением, в котором было много детёнышей. В глубине леса жил его табун, довольно небольшой: несмотря на то, что люди могли перерабатывать энергию, необходимую детям Создателя для существования в этой реальности, силы всё равно было слишком мало. Рядом со строением располагалось озеро с озёрными жителями, но Единорог никогда не был на его берегах... Человек, уже успокоившись, тронул моё плечо, однако, стоило мне лишь повернуться, как он отшатнулся от меня. Единорог, всхрапнув, встал на дыбы и умчался к своему табуну, видимо, чтобы рассказать о моём появлении. Почему-то это было для него важно. Мой человек говорил, обеспокоенно всматриваясь мне в глаза, а ребёнок, которого я всё ещё прижимала к себе, хлопал в ладоши и чему-то радовался. Человек, сотворив нечто, похожее на знакомые мне льдины, указал на моё отражение. Это было странно. Я помню себя серой, с большими провалами глазниц и очень узким подбородком, моя кожа облита чем-то блестящим... Сейчас же моя кожа была светло-бежевой, ярко-рыжие волосы спадали чуть ниже плеч, а на месте чёрных провалов - вполне оформившиеся глазные яблоки, прикрытые тончайшими веками с полоской коротких волосков. Приникнув к этой странной, прекрасно отображающей меня льдине, я всматривалась в ярко-голубые, будто светящиеся изнутри радужки, понимая, что у единорога были точно такие же глаза. Значит ли это что-то?.. Нет, вряд ли. Но, судя по тому, как вёл себя мой человек, это было странно. Я взглянула на него. Чёрный. Чёрные волосы, тело обёрнуто чёрной тканью, глаза тоже чёрные. Это значит, что чёрные глаза - нормально для него? Но почему же тогда человек так побледнел, когда моё отражение показало мой изменившийся цвет глаз?.. Дрожащей рукой мой человек аккуратно повернул головку ребёнка, чтобы тот взглянул на льдину. У малыша были ярко-зелёные глаза, прекрасные, наполненные силой и энергией. Это дитя вышло из чрева ныне моего тела, значит ли это что-нибудь? Возможно, мои глаза тоже должны быть зелёными? Человек, стоящий за мной, уткнулся лбом в моё плечо. Его сотрясала дрожь. Неужели я вновь ошиблась?.. Осколки льдины падали вниз, но не долетали до травы, растворяясь в воздухе. На поляне стремительно светлело, и я жадно ловила отражённые лучи света, не смея отвести глаз. Это было прекрасным зрелищем. Мой человек настойчиво потянул меня за собой, и я, слегка путаясь в ногах, пошла за ним. Чуть не упав, я привлекла его внимание, и человек поднял меня на руки, добившись моего приглушённого вскрика. Это было действительно неожиданно, хотя и удобно: мой ребёнок, удобно устроившись на моей груди, быстро уснул, полностью отпуская свою силу и позволяя мне считывать его. Малыша звали Гарри, - что за ужасное имя? Оно несёт лишь горести и возлагает слишком большую ответственность, - и он видел свет всего год, но даже эти крохи информации были важны: я слушала разговоры, видела его бывший дом, училась вместе с ребёнком. Но год... о, Создатель, как же этого мало! И вряд ли мой другой позволит мне посмотреть на его жизненный путь для того, чтобы я хоть немного научилась... жить по-человечески. Знания ребёнка были до ужаса примитивны, но их хватило, чтобы научиться нескольким довольно полезным навыкам. Благодаря услышанным когда-то словам и высказываниям родителей Гарри я смогла узнать около тысячи слов и понять некоторые конструкции предложений... но этого было мало. - Я боюсь, - тихо произнесла я фразу, которую часто повторяла Лили, сущность, место которой я заняла. И, также как и она, я склонила голову к плечу моего человека. Раньше Лили склоняла голову к плечу Джеймса - личности скандальной и не совсем мне понятной. - Не волнуйся, - мой человек прижал меня к себе чуть сильнее, повторив фразу Джеймса. - Всё будет хорошо, Лили. Для Лили? Не будет. Увы, ассимиляция её сущности уже закончилась, и теперь она - лишь часть моего сознания, неспособная поделиться со мной чем-либо. Однако если считать, что я - Лили, раз уж во мне есть она, то да. Если её имя отныне - моё, то всё будет хорошо. Для меня, моего человека и моего ребёнка всё будет. Создатель свидетель, я сделаю всё возможное для этого.