Напомни

Старуха протяжно вздохнула, подперла щеку кулаком и вновь подняла глаза с паспортов на стоящую перед ней супружескую пару. Невысокий мужчина с приятным лицом, одетый в, несмотря на жару, дутую синюю куртку, из кармана которой торчал путеводитель по городу, и его миловидная жена, водрузившая очки в пластиковой оправе на самый кончик носа. Старушка неодобрительно поджала губы и вновь склонилась над документами. - Номер на одну ночь? – уточнила дама, заерзав на жестком сидении. - Верно. Тетка смерила их очередным оценивающим взглядом. - Выглядите прилично. На кой черт приперлись в эти трущобы? Гостиница и вправду была самая захудаленькая, стоящая на отшибе, абсолютно не радующая взгляд внутренним убранством. И все же оставалось не совсем ясным, из-за чего именно она пустовала. Крылась ли причина в запахе мокрого белья, коим был пропитан весь холл, или дело все же в желчности хозяйки заведения? - Экономим на жилье. Денег не так много, зато планов! Мы уже посмотрели город. Завтра двинемся дальше, - пустилась в объяснения рыжая девица, так и прижимаясь к своему супругу. - К озеру Балатон, - подхватил ее спутник. – Хотелось бы успеть увидеть его до окончания отпуска. - На месте не сидится? – фыркнула женщина, возвращая паспорта владельцам. Ее взгляд задержался на новом постояльце, глаза на миг испуганно расширились, а затем превратились в узкие щелочки. По плечу у него медленно, никуда особенно не торопясь, расползалось бордовое пятно, едва заметное на темной ткани куртки. Но ни сам мужчина, ни его благоверная не собирались обратить на это внимание, невозмутимо улыбаясь и излучая благожелательность. Только сейчас она заметила корку запекшейся крови в уголке рта потенциального клиента и пластырь на лбу женщины, старательно прикрытый прядью волос. Старуха несколько озадаченно заморгала. Какое-то время жажда денег боролась в ней с внутренним параноиком, а после сокрушительного поражения последнего, она требовательно осведомилась: - Вперед заплатите? Получив ключ, Бартон подхватил чемодан и двинулся вслед за напарницей, к лестнице. Повернувшись спиной к владелице гостиницы, он позволил себе болезненно поморщиться, чувствуя, как с каждым неосторожным движением руки осколки впиваются глубже в кожу и теплая липкая жидкость стекает по груди к животу. За стеной шестого номера кто-то надрывно кашлял, но большая часть дверей отзывалась мертвой тишиной. В конце коридора мелькнула худощавая девчушка с охапкой тряпок и ведер в руках. Смущенно охнув, она поспешила ретироваться, с перепугу запутавшись в собственных ногах. Возможно, она была единственной добросовестной работницей отеля, ибо номер оказался тщательно прибранной комнаткой с широкой двуспальной кроватью, кособоким комодом и длинными шторами на окне. Когда крутишься по городу, скидывая теоретически существующий хвост, в конце концов ночевать приходится именно в таких вот Богом забытых лачугах, где-нибудь на краю Гималайского хребта или созвездия Ориона. Романова пробежалась по комнате, скинув очки и безразмерную клетчатую рубаху, в которой, по их обоюдно принятому решению, должна была расхаживать всякая туристка, путешествующая по Венгрии в компании своего мужа – фаната теплых дутиков. Избавившись и от несуразно широких джинсов, Наташа вновь предстала перед ним в полном экипировании Черной Вдовы, разве что, без своих любимых браслетов. Клинт опустил саквояж со всеми их бутафорскими вещами, сложенным луком и прочим оружием на продавленный матрас, расстегнул молнию и наткнулся на такую неординарную проблему, как снятие куртки. Одно дело, когда он просит у Наташи прикрыть ему спину на поле боя, и совсем другое, если нужно предложить ей помочь ему избавиться от одежды. Бартон тряхнул головой. Эта мысль определенно прозвучала как-то не так… - Не шевелись, - скомандовала Ната, наблюдая за попытками лучника выпутаться из рукавов так, чтобы не задеть правую руку. – У нас нет чистых паспортов на случай, если хозяйка гостиницы объявит тебя в розыск за забрызганный кровью ковер. Они просидели на кровати несколько часов, выкладывая на полотенце разноразмерные зазубренные осколки стекла и окружая себя красными комками ваты, пока солнце окончательно не опустилось за крыши домов и номер не начал погружаться в мягкую полутьму. - Напомни мне выколоть Фьюри второй глаз, если он еще раз решит отправить нас в Венгрию, - вздохнул Бартон, закусывая и без того разбитую губу. Он терпеливо ждал, пока Наташа закончит копаться пинцетом в его плече, стараясь смотреть куда-нибудь в сторону и неизменно возвращаясь взглядом к лицу напарницы. Она была рядом. Непозволительно близко и непростительно далеко. Ее пальцы мягко скользили по его коже, с непривычной аккуратностью, почти нежностью, обрабатывая порезы и сетку неглубоких царапин. Бартон сосредоточенно направил мысли в другое русло. Можно было думать о чем угодно. Об удачно выполненной миссии, хоть и унесшей жизни нескольких архитектурных произведений Будапешта, о здорово недостающей сейчас бутылке хорошего виски, об отвратительных занавесках… Он чувствовал ее запах. Приятный, не слишком навязчивый. Что-то цветочное, противоречащее всему образу. Быть может, ирис? Впрочем, за это Клинт не решился бы ручаться. В женских духах он разбирался гораздо хуже, нежели в, к примеру, видах холодного оружия. В отличии – в чем он был полностью убежден – от Наташи, которой непостижимым образом удавалось оставаться истинным воплощением женственности. В любой, даже самой грязной, драке она смотрелась, подобно главной героине какой-нибудь вычурной бродвейской постановки. - Уберу бинты и инструменты, - произнесла она, покончив с перевязкой. Слова зависли где-то под потолком, увязая в звонкой тишине. Воздух в комнате был наэлектризован настолько, что Клинту померещилось негромкое потрескивание. Ната все еще сидела напротив. В шаге от точки невозврата. В сантиметре от чертовой возможности, упускаемой ими в каждом гостиничном номере, после каждой завершенной миссии. В конце концов, всегда можно оставить все произошедшее в стенах потрепанного венгерского отеля. Ведомый этой мыслью, Клинт вскинул здоровую руку вверх, успевая ухватить напарницу за талию и опустить обратно на постель. Достаточно всего мгновения, чтобы непростительно далеко переросло в запредельно близко, а их губы встретились: ее, пахнущие цветами, и его – с привкусом крови. От такого поцелуя температура в номере поднялась еще на пару градусов. Ната подалась вперед, обхватывая шею лучника руками, поднимаясь выше, зарываясь пальцами в его волосы. Ворох клочков ваты и обрывков бинтов взметнулся в воздушное пространство комнаты и спланировал на пол. Тяжелый чемодан, откинутый рукой Бартона, был безжалостно отправлен туда же. С жутчайшим грохотом багаж врезался в потертый паркет, где-то в его недрах оскорбленно зазвенели стрелы, а сосед за стенкой вновь зашелся приступом кашля. Самого Клинта, наполовину обнаженного, теперь преследовала мысль о том, что для освобождения Наташи из ее костюма потребуется, как минимум, циркулярная пила. Он прошелся ладонью по ее спине в поисках хоть какой-нибудь застежки. Те парни, что жалуются на трудности с расстегиванием бюстгальтеров своих подруг, никогда не сталкивались с таким противником, как шпионский наряд. С тем же успехом можно было бы заниматься любовными утехами с аквалангистом. Пока Бартон беспомощно водил руками по костюму, кажется, совершенно не имеющему никаких прорех, не теряющая времени даром Ната добралась до его ремня, без труда справляясь с пряжкой. Пришла пора переходить в наступление. Под неодобрительный скрип ветхой кровати Клинт прижал ее ближе к себе и перевернул на спину, натыкаясь своим коленом на острую пружину в матрасе. Как только ему наконец удалось одержать верх над костюмом, Наташа легко выскользнула из него, позволяя Бартону пройтись губами по ее шее, ключицам, груди… Не то целиком отдаваясь мимолетному помешательству, не то нагоняя упущенное за время совместной работы, они с жадностью вцепились в происходящее, обжигая друг друга теплом разгоряченных тел и шумно, прерывисто глотая воздух. Раненное плечо чувствительно заныло, настойчиво напоминая лучнику о том, что он нуждается в совершенно другом типе постельного режима. Вскоре и обе подушки, гневно плюясь перьями, отправились вдогонку за всеми остальными вещами, раскиданными на полу в состоянии абсолютного хаоса. Ната вытянулась на постели, откинув голову, обвивая Бартона ногами, сминая простыни под собой в комок, дрожа от разливающегося волнами чувства эйфории. Клинт опустился к ее лицу, поцелуем перехватывая слетающий с губ стон. Где-то в его мозгу некстати всплыли воспоминания о том, что обычно делают черные вдовы со своими партнерами. Но Наташа явно не собираясь трапезничать собственным напарником. Она лишь придвинулась к нему вплотную, в точности повторяя изгибы тела мужчины, и опустила голову на его тяжело вздымающуюся грудь, не тревожа плечо и пропитавшиеся кровью бинты. Луна добралась до их окна и залила весь номер, заставляя комнату светиться бледным голубоватым светом. Утром несчастная горничная будет обливаться слезами, несколько часов выскабливая пух и вату из каждого угла. Случившееся казалось чем-то чрезвычайно невероятным и неправдоподобным, вроде нападения на Землю армии инопланетян во главе с каким-нибудь скандинавским богом, и в то же время чем-то бескрайне логичным. Клинт утомленно прикрыл глаза. Само их существование представляло собой собрание крайностей и противоречий. - Наташа, - негромко позвал он. Ната чуть повернула голову, чтобы видеть его лицо. - Да? - Напомни мне поблагодарить Фьюри, если он еще раз решит отправить нас в Венгрию.