Хозяин для двух слуг

- Джек-Потрошитель, - произнесла Мадам Ред, глядя в испуганное лицо своего дворецкого. – Ты и есть Джек-Потрошитель. - М-Мадам, - жалобно задрожали губы Сатклиффа. - Да человек ли ты?! Грелль потупился, отвел взгляд, снова посмотрел на свою госпожу. И вздохнул: - Вы правы. Выпрямившись, он снял опостылевшие очки такой скучной круглой формы и надел свои – прекрасной, прямоугольной модели с цепочкой и изумительными украшениями в виде симпатичных черепков. С удовольствием сдернул с себя ленту, державшую волосы в хвосте, и сбросил с них этот ужасный, немодный темно-каштановый цвет, позволив прядям засиять любимым кроваво-алым. Под стать волосам Мадам. - Позвольте еще раз представиться, - кокетливо повернулся Грелль вокруг своей оси, - Грелль Сатклифф, дворецкий дома Барнеттов… и Жнец Смерти, собственной персоной! Приветики! На лице Клода не дрогнул ни мускул. Как и Себастьян, да и любой другой демон, он опознал жнеца с первой встречи. И зрелище это ему не понравилось. Впрочем, Сатклифф милорду не досаждал, так что секретарь смотрел на его присутствие сквозь пальцы. Другое дело госпожа Ангелина и Артур. Шокированные, они таращились на дворецкого, преобразившегося вдруг в ангела смерти, а тот купался в их внимании, кривляясь и скаля акульи зубы в широкой улыбке. - Мадам, - привлек внимание Ангелины Кристофер, - Вы вспомнили наш договор? Не успела она ответить, как между ними громко заработала бензопила, услужливо вставленная Сатклиффом. Развернув свою косу в сторону Кристофера, Грелль взмахнул ею, будто она ничего не весит, целясь демону в корпус. Но Кристофер увернулся, отпрыгнув в другой конец комнаты. - Прочь от Мадам, животное! – патетично воскликнул Грелль, встав на защиту своей госпожи. Кристофер едва ли глянул в его сторону, удерживая взгляд Ангелины. - Отдайте приказ, и я исполню Ваше желание, - напомнил он ей условия сделки. - Нет, Мадам, молчите! – пошел Сатклифф на новый заход косой. – В обмен демон возьмет Вашу душу. Для Вас все будет кончено! Ни Рая, ни Ада, ни новой жизни – ничего! - Нет времени на раздумья! – с нажимом призвал Кристофер, избегая нападок Грелля. – Сделайте это сейчас или потеряете шанс увидеть его снова! И сердце Ангелины не выдержало: - Исполни мое желание! – закричала она отчаянно. - Мадам! - Прости, Грелль, - слабо улыбнулась ему женщина. Где-то там, над сердцем, вспыхнула печать ее договора с демоном. - Не позволю! – вскричал Сатклифф, бросаясь на Кристофера, но тот вновь увернулся и выпрыгнул в окно прямо туда, под проливной дождь. … Лет пятнадцать назад в Германии жил некто Бартолд Кауфман. Простой аптекарь, державший скромную аптечную лавку на одной из улочек Ольденбурга. Была у него супруга, возможно, не первая красавица, зато добрая и хозяйственная, с прекрасными огненно-рыжими кудрями. И был у них сын – малыш Ганс, отцовская гордость и радость. Но шли годы, Бартолд старел. Все чаще подводила когда-то острая память, стремительно падало зрение, что пришлось сменить три пары очков за каких-то четыре года. И в какой-то момент, глядя на юного Ганса, беззаботно резвящегося с друзьями во дворе, Бартолд отчаянно позавидовал собственному сыну. - Вот он гуляет сейчас молодой и здоровый, и вся жизнь у него впереди! – с горечью воскликнул старик, облокотившись морщинистыми руками о столешницу своего прилавка. – Моя же на исходе. И все вроде правильно, да отчего же я чувствую такую несправедливость? - Никому не хочется умирать, - мягко поддержал его покупатель. – Но такова природа этого мира: родители, дав жизнь своим детям, должны уступить им свое место. Рано или поздно. И продолжатся они в своем потомстве, обретя таким образом бессмертие. - Да кому оно нужно такое бессмертие! – в сердцах воскликнул Бартолд. – Ох, если бы я мог жить вечно… - Можешь. Так была заключена сделка между Бартолдом Кауфманом и демоном, коего он прозвал Мефистофелем. Старик Кауфман был так ослеплен своим желанием, что не озаботился ни о чем, лишь бы он мог жить вечно! Демон ушел, а Бартолда на пути из лавки домой сбила карета. Но какого же было его удивление и удивление немногочисленных свидетелей, когда он поднялся, как ни в чем не бывало! Окрыленный новыми возможностями, Кауфман поспешил домой – удивить жену. Но вместо горячего ужина и улыбки пожилой Марты он нашел лишь горько рыдавшего сына над телом бездыханной матери. Похоронив жену, старик Кауфман запил. Бродя от одной пивной к другой, он был не в силах вернуться в дом, где больше не было его заботливой Марты. Сына он и вовсе видеть не мог, в глубине души во всем виня именно его. Ведь разве не со счастливого Ганса началось его проклятье? Не менее несчастный сын все же оказался сильнее отца. Не позволяя себе тонуть в горе, десятилетний мальчик, оббегал все ближайшие забегаловки. Отыскав отца, Ганс кое-как потащил его, вусмерть пьяного, домой. Дорога их вела через мост, и именно там старик Кауфман, ведомый дурными чувствами, схватил сына и вместе с ним бросился в реку, желая таким образом положить своему проклятью конец. Очнулся он поздним утром на берегу. Один. Осознав, что снова выжил за счет теперь уже собственного сына, старик едва ни тронулся умом. Следующие его несколько лет были полны раскаяния и поиска способа все исправить. Но способа такого не существовало. Вернувшись с похорон своего старого друга, кто оказался следующим, когда у Кауфмана кончились единокровные родственники, старик в отчаянии попытался сжечь себя в родном доме. То, что от него осталось – обезображенное ожогами, не способное самостоятельно передвигаться, но все еще живое тело, взял под свое покровительство отец Бенедикт и вскоре перевез его в затерянную в лесу церковь недалеко от Лондона. Экзорцист жаждал поймать и изгнать демона обратно в Преисподнюю, используя контрактора как наживку. Старик Кауфман, по разумению отца Бенедикта, должен был последовать вслед за демоном, коему преступно вручил свою бессмертную душу. Но демон так и не появился. Не появился, пока Сиэль Фантомхайв, переступая порог подвала, не счел правильным оставить дверь с противодемонической печатью открытой. За все надо платить. И за свою жадность тоже. Мефистофель предстал перед Кауфманом спустя пару минут, как Клод и Себастьян унесли своего господина прочь из оскверненного храма. - Мефистофель, ты ли это? – протяжно вопросил Бартолд, едва найдя силы повернуть голову к демону. - Я. Со мной заключили новый контракт, а ты все прятался от меня, несчастный. Скажи, готов ли ты рассчитаться за свою глупость? - Глупость?! Да если бы не мой сын!.. Если бы не Ганс, не было бы ничего этого! – прорыдал от беспомощной злобы старик. – Кабы не позавидовал я ему, все было бы хорошо! Мы с Мартой спокойно состарились бы и умерли вместе, и все те, кто пострадал от твоего проклятья, прожили бы счастливо свои жизни! - Так ты винишь во всем своего сына? - Да! Да! Да, да, да! - Люди, - скорбно констатировал Мефистофель, наклоняясь над подергивающимся стариком, - мне никогда не понять вас. Никогда. Что ж, прощай, Бартолд Кауфман. Я запомню твои последние слова.