Не торопись

С утра он, конечно, сбежал. Не то чтобы действительно сбежал, сверкая пятками и акульей улыбкой - она, видимо, даже этого не заслужила, какое тут нормальное родственное прощание. Сложно сказать, что ожидала Тори от него: объятий? Объяснения? Пожелания навещать? Вряд ли. Но хотя бы, черт возьми, личного контакта. Встряхнув головой, она налила уже остывшую воду в кружку и дернула за ниточку пакетик. Смятая записка с "Уехал домой, дверь захлопнул" валялась прямо напротив нее, будто бы насмехаясь. Дескать, деточка, ты не заслужила лучшего, кроме пары слов на клочке бумажки. Вот твой предел, крошка. Сейчас у Мирона был угловато-красивый почерк с большим размахом, и это совсем не странно, потому что он, как и хозяин, вечно менялся. Зевнув и размяв шею, Тори допила чай, сполоснула чашку и отправилась в душ. Она научилась нескольким вещам за три года, но самой главной до сих пор остается умение выбрасывать все из головы на какое-то время. Правда, на очень маленькое время, если это касалось брата. Казалось бы - единственное неизменное в жизни.

***

Иногда в зеркале Виктория не узнавала саму себя. Люди, конечно, менялись перманентно, но изредка ей казалось, будто она просто сбросила старую кожу, а новая не прижилась. Повернувшись спиной к зеркалу, Тори попыталась разглядеть спину. Рисунок все еще был на месте. Андрей сказал, что хна на коже продержится пару недель, а потом можно прийти и обновить. Она знала, что не будет этого делать. Не из-за почти-татуировки, а именно из-за парня, чьи намерения писаны у него на лбу огромными сияющими буквами. Тори не нужны отношения, она к ним просто не готова, потому что это слишком. Ее устраивает свобода и эксперименты со всем, что мир может предложить; она живет. Одевшись и собрав волосы в хвост, Тори проверила квартиру пару раз на случай включенных утюгов, открытых кранов и прочей ерунды, о которой она вечно забывала. Перед тем, как ехать обратно домой, ей еще нужно было навестить бабушку и забрать за нее посылку на почте. В конце концов, визит брата ничего не менял: у нее есть своя (замечательная, честное слово, просто восхитительная и великолепная, никак иначе!) жизнь. Тем более, что Анна оставила сообщение с предложением выбраться куда-нибудь и повеселиться.

***

Голову вело. Среди толпы мелькающих лиц примечательного ничего не находилось. И нет, она, конечно, не искала острую усмешку, зеленые глаза и растрепанные волосы. Тори, откровенно говоря, пока еще слишком трезва для этого. И это "пока еще" напрягало, собираясь мурашками у позвоночника и комком в животе. - И ты понимаешь, он просто появился, вызверился и, пшик, исчез. Ублюдок, - закинув голову, прошептала Тори, чуть повернувшись к Анне. Та улыбалась, потирая шею, и рассматривала зал, барабаня пальцами по своей коленке. Тори знала, что все же пьяна - не жизнью и счастьем, а чем-то высокоградусным, что Анна ей впихивала с завидной регулярностью. Отвратительно, отчаянно, со злости пьяна. Потому что Мирон не имел права появляться, переворачивать все с ног на голову и сбегать, как трусливый, нашкодивший кот. И кот. Он пошутил на тему кота! Это жестоко. Правда, она действительно не набралась смелости забрать Марса. Это казалось неправильным. Слишком затратным на эмоции, слишком опасным, и ведь так все и случилось - одна встреча, а предохранитель слетел к черту, стоп-кран не сработал, эмоции вышли из контура и затопили напрочь. Саша (последняя попытка отношений, подтвердившая ее несостоятельность в этом деле) когда-то верно заметил, что люди из гребанного прошлого имеют свойство появляться неожиданно и разбирать всю твою личную вселенную на мелкие кусочки, и плевать, что тогда он говорил о ней на своем пороге. - Ублюдок, - повторила она, поднимаясь с диванчика и улыбаясь первому попавшемуся на глаза парню, делая шаг вперед. Ей нужна музыка, потому что она скучала по танцам, как ни крути. А еще хорошо бы что-нибудь алкогольное и.... ...И раздавить остатки мыслей о брате. Это было бы по-честному. Quid pro quo, и все такое.