Не торопись

Мирон сидел на диване, вытянув ноги и закинув голову на спинку. Глаза были закрыты, и Тори разрывалась между желанием броситься на него с каким-нибудь диким боевым кличем или накрыть его одеялом и дать поспать. Муки совести прервал сам брат, открыв глаза и раскинув руки, как бы распахивая объятия. Внутренняя пружина сжалась еще сильнее и заставила поежиться, вздернув бровь. Голова еще не болела, но Тори практически чувствовала, что похмелье скоро пригвоздит ее к стенке и распнет на ней же, если сейчас это не сделает брат. - Да ладно тебе, Тори, - сказал он насмешливо. - В отличие от тебя я помню все, что ты мне сказала по телефону. Каждое долбанное слово, чувство и, о да, Тори, позицию. Не думал, что ты такой знаток в... - Заткнись! И, сделав пару слегка шатающихся шагов вперед, плюхнулась рядом с братом. Тот улыбнулся, подмигнув. Тори закатила глаза. - Мы можем забыть об этом унижении? - Нет. Не-еет. Нет, - пропел весело, покачивая головой, и завел правую руку назад, опустив на ее плечо. Тори осталась в одном полотенце, потому что желания натягивать пропахшее не пойми чем платье не было совсем. Мурашки по коже танцевали самый зажигательный танец из придуманных на свете, а сердце оказывало музыкальное сопровождение. Гребанное тело не могло оставаться верным ей. - Знаешь, ты... - и тогда он запустил руку в ее волосы и погладил, а потом потянул и снова мягко почти-почесал, чуть надавливая ногтями. - Что ты творишь, мать твою? - прохрипела Тори, облизав губы, но не сделала попытки вырваться. Было приятно. И мягко. И уютно. И, черт возьми, это возбуждало. Немножечко. Совсем чуть-чуть. Да. - Пытаюсь тебя расслабить. Ты очень похожа на ежа. С мягкими иголками, но еж - это еж. Верно? - Ты издеваешься? - спросила Тори серьезно, сильнее к нему повернувшись. У его синяков под глазами все еще были свои синяки. Он спал? - Эм, нет? - Нет, ты, блять, издеваешься. Объясни мне, зачем ты играешь. И по каким, блин, правилам ты это делаешь. Ты вообще в курсе, что существуют какие-то правила? Мирон молчал. Минуту. Две. Три. А потом улыбнулся, прикрыв глаза и сжав пальцами левой руки основание носа, а другой рукой продолжая медленно подглаживать ее волосы. Как на автомате, будто это ему нужно успокаиваться. Манипулятор и притворщик, не иначе. - Я скучал. - Что? - Я скучал по тебе, Тори. Я дико скучал, почти до ломки, если верить Гоше. Он у нас опытный наркоман, если помнишь. - К чему это? - сглотнув, поинтересовалась Тори, пытаясь как-то уложить это все в голове. Потому что сказанное так, так, так бессмысленно, хоть кричи. Брат ничего не делает (не говорит, не думает) без цели, она помнила. Это из разряда вещей, что вряд ли изменятся. - К тому, что ты меня бросила, Тори. Ты сбежала. Ты отказалась от меня.