Жить вопреки

      Обратный путь до Камберленда прошёл без происшествий. Погода была хорошей, разбойники и порождения тьмы не попадались. Ночевали путники, как обычно, в палатках, один раз останавливались в уже знакомой деревне, где запаслись провизией, поменяли лошадей и с удовольствием выспались в тёплом амбаре, пропитанном приятными воспоминаниями.        Андерс не отходил от Элы ни на шаг. В пути он постоянно развлекал её забавными историями, правда тогда начинала скучать Фиона, не находившая их ни полезными, ни интересными. Иногда Андерс обсуждал с эльфийкой какие-то магические штучки, и тогда становилось скучно Элоизе, ведь в заклинаниях она ничего не понимала. Но когда они уже почти добрались до Камберленда, речь зашла о Круге магов. Андерс не забыл похвастаться, что сбегал оттуда целых семь раз, и потом весь год просидел в карцере, в итоге успешно улизнув из заточения незадолго да восстания Ульдреда и начала Мора. Поймали его лишь когда закончился Мор, в башне Бдения. Храмовников, что конвоировали мага мимо башни, перебили порождения тьмы, тогда Андерс и попался командору Серых стражей, чему был безумно рад. Фиона удивлялась и не понимала, зачем нужно было сбегать из Круга, ведь жизнь в нём вполне её устраивала. Но, вероятно, лишь потому, что на другую она претендовать не смела, в отличие от Андерса. Они долго спорили о том, хорошо жить в Круге или нет. В итоге каждый остался при своём мнении. Как выяснилось позже, во время одного из побегов Андерс навещал свою семью, но вдаваться в подробности он отказался, сказав лишь, что предупредил их на счёт Мора. В последний свой визит он никого из близких не застал и до сих пор не знал, послушали они его и покинули Ферелден, или же погибли. На месте их дома ничего не осталось, там была выжжена даже земля. Но и поскольку речь зашла о семье Андерса, Элоиза решила поинтересоваться его настоящим именем и в очередной раз ответа не добилась. Хотя он пообещал, что расскажет ей однажды, если возникнет такая необходимость.       Путники добрались до города и проходили по одной из главных улиц Камберленда, когда вдруг откуда-то сзади донеслись детский плач и женские крики. Элоизе эти голоса показались очень знакомыми, и она обернулась.       Картина, развернувшаяся перед ее взором, заставила ее сердце сжаться, она замерла на месте.       — Святая Андрасте! — только и смогла вымолвить Эла, прикрыв рот ладонью. — Как же это произошло?!       По дороге отряд храмовников вел группу детей. Тех самых детей, которых Кусланд и ее друзья спасли от работорговцев и вернули родным в маленькую деревню на севере Неварры.       Взрослые, не сумевшие уберечь своих магически одаренных чад от взора церкви, шли за рыцарями, облаченными в тяжелые нарядные доспехи, и, рыдая, умоляли их не наказывать детей.       — Они все-таки их поймали! — Андерс ударил кулаком в собственную ладонь.       — Вы знаете, кто это? — удивленно спросила Фиона.       — Знаем. Мы отбили этих детей у работорговцев, когда проходили через некрополь по пути в Андерфелс, и отвели их домой. Было понятно, что храмовники в первую очередь придут искать детей в родную деревню, и взрослые увели магов. Но, видимо, не так далеко им удалось уйти.       — Жаль, что твои старания оказались напрасными, — обратилась Фиона к Элоизе, с сочувствием глядя в сторону удаляющегося конвоя.       — Куда их ведут? И что с ними теперь будет? — беспокойно поинтересовалась Кусланд.       — Судьба тех, кто постарше, уже решена. Их усмирят. За самыми маленькими же будут пристально следить, — объяснила эльфийка.       — Усмирят? — воскликнула Элоиза. — Всего за один побег? Как такое может быть?! Андерс, ты убегал из Круга семь раз, но никто не пытался поставить тебе клеймо!       — Это Неварра, — ответила эльфийка. — Тут другие законы, и власть храмовников тут куда сильнее, чем вы привыкли видеть в своей стране.       — Мы не можем допустить этого! — Андерс посмотрел на Элоизу с горечью в глазах. — Это же просто дети! Они не заслуживают такой участи!       — Но что мы можем сделать? — Элоиза старалась рассуждать трезво, хоть ей и было жалко этих детей. — Мы здесь чужаки, да и вряд ли чьи-то просьбы о пощаде способны повлиять на решение храмовников. Или ты предлагаешь организовать им еще один побег?       — Да хоть бы и так! — взвился маг. — Не смотреть же, как их безвозвратно сделают послушными и бесчувственными марионетками!       — Андерс, мы не можем вмешиваться! — Элоиза старалась говорить все так же решительно, но понимала, что оставить все как есть ей будет очень сложно, и дело не только в Андерсе. Ей было жалко детей, она спасла им жизни, вернула их домой, а теперь они снова попались в лапы церкви, и участь их была весьма прискорбна. Она хотела помочь, но совершенно не представляла, как это сделать.       Пришедшая в голову мысль о том, чтобы воспользоваться правом призыва, Элоизе не понравилась сразу, она могла воспользоваться своим правом Стража-командора, и даже обмануть храмовников и потом отпустить детей, но где гарантия, что их не поймают снова?       — Я не буду сидеть сложа руки, — ответил ей Андерс. — С тобой или без тебя, я попытаюсь им помочь, — он перевел взгляд на Фиону. — Ты тоже пройдешь мимо, словно ничего не случилось?       — Ни один маг не заслуживает быть усмиренным, — ответила эльфийка.       — Это безумие. И что вы намерены делать? Ворваться в Круг и забрать детей?       — Для начала неплохо было бы выяснить, сколько у нас времени. Для того чтобы усмирить стольких магов, им точно нужно подготовиться. Надо выяснить, где будут держать приговоренных, может нам удастся вытащить их оттуда.       — И что дальше? — Элоиза злилась. Она злилась на безумность идеи, которую собирались воплотить в жизнь Андерс и Фиона, злилась на церковь, которая была особенно жестока к магам в этой стране, на непутевых беглых магов и их родственников, которые не смогли сберечь детей. Но больше всего она злилась на себя... За свое бессилие, за невозможность исправить ситуацию. — Даже если у нас получится их вытащить, куда мы их денем? Десяток подростков в сумку не спрячешь! Если храмовники снова их найдут, боюсь, усмирением эти дети не отделаются. Их убьют!       — Лучше уж смерть, — тихо проговорил Андерс. — Жить и ничего не чувствовать, не испытывать радости или боли, любви, гнева, обиды, счастья — вот настоящее проклятие, смерть в сравнении с этим — спасение. Ты не маг, тебе этого никогда не понять.       — Родные наверняка знают, что задумали храмовники, — сдалась Кусланд. Она не могла больше спорить с Андерсом, потому что сама хотела спасти магов, хоть это и было опасно и ничем хорошим им не сулило. — Нам следует их догнать.       — Так чего же мы ждем? — отозвалась Фиона и спешно зашагала в направлении рыдающих родственников несостоявшихся беглецов.       Здание Круга магов выглядело весьма внушительно. Величественное, неприступное, с огромными сводами, устремленными к небесам, это сооружение сильно выбивалось из общей картины, представавшей перед взорами решивших полюбоваться архитектурой Камберленда. Здешний Круг был крупнейшим оплотом заточения обладателей магического дара, и порядки в нем были куда суровей, не в угоду тому, к чему привыкла Кусланд в Ферелдене.       Подойдя к большим воротам, друзья снова услышали женский крик. Пожилая женщина вцепилась в храмовничий доспех замыкающего конвой воина и сквозь рыдания умоляла пощадить ее чадо. Сердце Элоизы дрогнуло от этой ужасающей картины, но произошедшее дальше начисто убило все ее сомнения в жестокости местных храмовников. Воин с силой оттолкнул рыдающую женщину, и она упала на землю. В тот же миг один из магов, тот, что был из старших, по всей видимости, сын этой несчастной, вытянул руку вперед и между тонких пальцев заиграли голубоватые молнии, готовые вот-вот сорваться и поразить цель.       — Не тронь ее, мразь! — прокричал парень, но пустить в ход сотворенное заклинание ему не удалось, он вдруг замер и упал на колени, искорки на ладони потухли. Храмовник блокировал его магию и парализовал, но этого воину показалось недостаточно, и тотчас длинное лезвие клинка пронзило грудь мага. Мантия стала быстро краснеть, пропитываясь кровью, а мальчик, так и оставшись неподвижным, с застывшей гримасой боли на лице рухнул на землю. На миг наступила гробовая тишина, от которой повеяло ледяным ужасом, такая тишина обычно предвещает могучую бурю, стихийное бедствие. И буря грянула. Осознав происходящее, маги, те, кто постарше, стали пытаться сотворить заклинания, кому-то одному даже удалось попасть огненным шаром в храмовника, и тот замертво упал от громкого взрыва. Но на этом потери храмовников завершились, быстро сориентировавшись, они очистили область от магии, лишив таким образом детей единственного оружия, и нападавших постигла участь их соратника. Из всей группы магов в живых остались лишь самые маленькие, те, кто не попытался применить магию, и пара подростков, которые просто не успели ничего сделать, остальные же были хладнокровно убиты храмовниками.       Когда битва закончилась, плач младших детей раздался по всей округе, родственники магов кричали, бросаясь к убитым.       — В карцер их! — крикнул один из храмовников, указав на оставшихся в живых беглецов. — И уберите тут, — отдав приказ, воин вошел в ворота, а за ним скрылись и все остальные, оставив бездыханные тела молодых ребят и девушек лежащими на земле, и рыдающих над ними родителей.       Элоиза смотрела на все происходящее словно не своими глазами. Она много раз слышала, что порядки в Кругах магов в других странах куда суровее ферелденских, но она и предположить не могла, что подобное вообще может произойти. Храмовники убивают взбунтовавшихся магов на глазах у всего города, и это считается нормальным. В голове у Кусланд это не укладывалось, но вместе с увиденным к ней пришло понимание, что идти выручать оставшихся в живых — это настоящее безумие, если, не приведи Создатель, они попадутся, они запросто могут закончить так же, как истекающие кровью беглецы, лежавшие у входа в здание Круга, а это совсем не входило в ее планы. Собравшись с мыслями, Элоиза отступила на пару шагов.       — Мы идем в порт, возвращаемся в Ферелден. Немедленно.       — Ты это серьезно?! — с недоумением крикнул Андерс, на лице его читалось немыслимое потрясение от всего случившегося. — Оставишь тех немногих, кто выжил, на растерзание этим извергам?!       — Идти за ними самоубийство, Андерс, я не собираюсь рисковать ни вами, ни собой.       — Значит примени свое командорское право! — маг все повышал голос. — Призови их в Серые стражи!       — Я не могу призвать таких маленьких детей, это запрещено!       — Но остались и те, что постарше!       — Они все равно слишком юны, Посвящение убьет их!       — Это совсем не обязательно! Неужели ты оставишь их вот так, зная, что их ждет?!       — Мы возвращаемся в Ферелден! Сейчас же! — на этот раз Элоиза повысила голос. — Это приказ! — она развернулась и зашагала в сторону порта. Каждый шаг давался Кусланд с большим трудом, ее ноги стали ватными и в голове все стояли эти ужасные крики людей, видящих, как убивают их детей, и громкий, разрывающий душу детский плач.       — Эли, постой! — окликнул её Андерс. — Ты даже не попробуешь что-то предпринять? Элоиза Кусланд, которую я знаю и люблю, никогда не сдаётся!       Андерс не сходил с места, и Элоиза вернулась к нему. Она заглянула ему в глаза и произнесла:       — Нет, Андерс, никогда. Но в этот раз сделать ничего нельзя. Я не могу пойти против закона церкви. А штурмовать Круг с вами двумя я не собираюсь, к тому же, это преступление.       — А то, что сделали храмовники, разве не преступление? — не унимался Андерс. — Они убивают детей на месте, даже не разобравшись во всём как следует, делают это на глазах у их родителей. Вот почему я должен объединиться со Справедливостью! — он указал посохом в сторону здания Круга. — Если больше никто не собирается хоть что-то предпринять, то пускай это буду я!       — О, Создатель! — Элоиза закрыла руками лицо. Она не верила своим ушам, её отказы только подталкивали Андерса к безумному поступку, впрочем, как бы она ни поступила, храмовники не перестанут убивать магов, и Андерсу об этом известно. Но Эле не хотелось, чтобы он и дальше обвинял её в бездействии, она решила попытаться.       Кусланд оставила Фиону дожидаться их и зашагала обратно к воротам. Если не делать резких движений, то всё пройдёт хорошо. Андерсу, шедшему за ней, Элоиза велела молчать и не провоцировать храмовников. Подойдя, она обратилась к одному из воинов, стоявших на страже, чтобы узнать, где можно найти их рыцаря-командора. Тот нехотя ткнул пальцем в сторону, где толпились напуганные дети, храмовники заковывали их в кандалы. Эла отыскала взглядом мужчину с регалиями на форме и быстрым шагом направилась к нему. Андерс шёл следом, он на удивление послушно продолжал молчать, как она и велела.       — Рыцарь-командор? — подойдя к полноватому мужчине преклонных лет, спросила она и представилась сама. — Я командор Серых стражей Ферелдена, эрлесса Амарантайна, Элоиза Кусланд. По какому обвинению арестованы эти дети? — Эла старалась говорить чётко и уверенно. Ей показалось, будто у рыцаря очень странный взгляд, такие глаза она уже видела у перебравших лириума храмовников. А значит тем более её слова, скорее всего, окажутся бесполезны, как и титулы, будь она хоть самой королевой.       — Преступники сбежали из Круга, уже не в первый раз. А теперь ещё и напали на храмовников, — устало ответил тот. — Их уже казнили, а сообщников отправят в карцер. Завтра их усмирят.       Не первый побег — это уже серьёзное обвинение, а нападение на храмовников — непростительное. Шансы на помощь таяли на глазах, впрочем их и без того не было. Но Эла хотела, чтобы Андерс в этом убедился лично. Он же серьёзно смотрел на неё и ждал каких-то действий.       — Я объявляю Право Призыва вашим преступникам и забираю их в ферелденский Орден, — Элоиза не успела договорить.       — Да вы только посмотрите на них! — усмехнулся седобородый рыцарь-командор, глянув на Элу, как на сумасшедшую, несущую откровенный бред. Только пальцем у виска не покрутил. — Эти щенки чересчур малы для вашего Ордена. Мор окончен и не до такой же степени у вас там нехватка? Никто не призывает таких сопляков. Так что до свиданья, кем бы вы там ни были.       Махнув рукой, он хотел было отвернуться.       — Мор окончен благодаря командору Кусланд! — не удержался Андерс, выйдя вперед. — По-моему, её слово что-то значит!       Элоиза испугалась, что Андерс может спровоцировать этих храмовников, и они накинутся на них всем своим отрядом, как на тех детей. Но, к счастью, обошлось. Рыцарь-командор, похоже, был не настроен на длительные беседы.       — Ага, а я императрица Орлейская! — буркнул он. — Никто в своём уме не станет призывать такую мелюзгу. А теперь убирайтесь, а то и вам достанется!       Развернувшись, он поспешно скрылся за одной из дверей, ведущих в здание Круга.       — Что я тебе говорила? — буркнула Кусланд Андерсу, стремительно покидая внутренний двор.       Нельзя призывать малышей, в этом он прав. В конце концов, она не может ходить по Кругам всего Тедаса, спасать всех наказанных магов и быть им нянькой. Она эрлесса и Серый страж, у неё свои обязанности — работать на благо Амарантайна, защищать людей от оставшихся порождений тьмы. Для этих детей она и так уже сделала всё, что было в её силах, да и Андерс предупреждал их родителей не высовываться. Они сами виноваты, Эла дала им возможность, а они не справились.       — Эли, — остановил её Андерс. — Мы должны попробовать их выкрасть!       — Ты видел, сколько там охраны? Это тебе не Ферелден, хватит, мы возвращаемся, — Кусланд кивнула эльфийке, и они быстро зашагали в сторону порта.       — А ты думала, я сбегал семь раз, потому что в нашем Круге не было охраны? Нет ничего невозможного, Эли.       — Хватит Андерс, мы уходим. Не желаю оставаться в этом городе ни минуты.       Всю дорогу до пристани Элоиза пыталась привести в порядок мысли. Андерс не проронил ни слова, и, взойдя на корабль, он избегал ее, не желая разговаривать. Она много думала о произошедшем и задавала себе вопрос, почему она отказалась от задуманного, отказалась спасти хотя бы тех, кто выжил, даже после всего, что случилось, раньше это наверняка подстегнуло бы ее к еще более активным действиям, но она отступила, сдалась и просто капитулировала. Она пыталась объяснить самой себе, что это был правильный поступок, что вмешиваться было глупо, но с каждой новой минутой раздумий лишь больше понимала, что она просто испугалась. Испугалась в первую очередь за Андерса. Эла увидела всю жестокость людей, что служили в Ордене храмовников в Камберленде, она поняла, что убить мага для них ничего не стоит, и вряд ли принадлежность мага к Серым стражам что-нибудь изменила бы, наверняка они проткнули бы мечом и ее, и тем более ее спутников, обладающих магическими способностями, как только завидели бы в них угрозу.       Признать собственную слабость, свой страх перед этой вопиющей жестокостью и безнаказанностью было стыдно и больно, но Кусланд лишь убеждала себя в том, что так было правильнее, что так она оградила своего любимого и новую знакомую от серьезной опасности, которая нависла бы над ними, решись они довести задуманное до конца.       — Мы так торопимся сбежать отсюда, что прыгнули на первый попавшийся корабль до Амарантайна, — буркнул Андерс, щурясь от ветра.       — Я боялась, что если мы задержимся, то ты натворишь бед, и нас всех перебьют.       Корабль качнуло, Элоиза схватилась за трос. В небе над головами кричали беспокойные чайки.       — Ты же не представляешь, каково им там, что значит быть магом и жить в Круге!       — Припоминаю, ты говорил, что это обычно...       Андерс нахмурился.       — Я просто не хотел жаловаться, но чтобы ты, наконец, поняла, я расскажу, как на самом деле обстоят дела. Так вот. Быть магом — это когда тебя все боятся, потому что у тебя в руках настоящая мощь, способная вредить. Сила, которая наделяет тебя властью над другими. Это когда твои родные отвернулись от тебя и рассказали соседям и друзьям, что их сын умер. Это когда ты постоянно заперт в одном и том же помещении, день за днём, год за годом. За тобой неотрывно наблюдают, смотрят, что ты читаешь, что ешь или кладёшь в карман. Нет никакой личной жизни, никогда нельзя просто побыть одному. Ежедневно ты вынужден выслушивать, что твой дар — это проклятье, и даже сам Создатель отвернулся от тебя. Немногие выдерживают такую жизнь, они предпочитают покончить с собой, потому что бежать бесполезно, ты ведь знаешь. Быть магом значит быть никем, не иметь прав ни на что, и никто во всем мире не поможет тебе этого изменить. Счастье и любовь становятся лишь сном, несбыточной мечтой, мифом. Тебе не позволят завести семью, ты никогда не увидишь собственных детей, даже если каким-то чудом они появятся на свет. Тебя ждёт жизнь на коленях перед статуей Андрасте, в бесконечном вымаливании грехов, в преклонении перед храмовниками, пользующимися своей властью над тобой. А если ты не подчинишься, тебя легко накажут или даже усмирят. Многим храмовникам нравится унижать магов просто потому, что они могут. Среди магов всегда есть вот такие маленькие дети, которых ты оставила там, которых вырвали из семей и заперли в фальшивой золотой клетке. Думаешь, кто-то из нас хотел подобной судьбы, выбирал родиться с даром или нет? Справедливость прав, я должен перестать думать только о себе. У меня есть шанс сделать хоть что-то полезное в своей жизни, и я не собираюсь его упускать. Будь ты на моём месте, наверное, поступила бы так же.       — Но я не на твоём месте, — дослушав, произнесла Эла.       Его речь немного шокировала её, ведь прежде она не задумывалась о жизни в Круге.       — Вот именно, — перебил её Андерс. — Иначе, ты помогла бы тем детям сбежать, — развернувшись, он быстро зашагал в сторону нижней палубы.       Элоиза видела отчаяние в его глазах и теперь ясно понимала, что именно толкает Андерса на крайние меры. Он был серьёзен как никогда, он говорил, что полностью осознаёт всю опасность сделки со Справедливостью и после всего пережитого в своей жизни никак не может отказаться от неё. Андерс был готов рискнуть собой, пускай теперь уже не ради этих детей, но ради чьих-нибудь ещё.       Уныло всматриваясь в горизонт, Кусланд прислушивалась к ритмичным шлепкам мелких волн о борт корабля. Подгоняемое ветром судно шло быстро, раздувшиеся паруса, словно крылья гигантской птицы, нависали над палубой. Парусник был небольшим, без особенных удобств, вроде отдельных кают, поэтому те немногие пассажиры, что отплывали в Амарантайн, расположились вместе с матросами.       За несколько дней этот тесный скрипучий корабль и однообразный морской пейзаж ужасно надоели. Элоиза не могла дождаться, когда же они, наконец, смогут сойти на берег. Путешествие в Андерфелс оказалось тяжелым и изнуряющим, и она отдала бы многое только за то, чтобы мигом очутиться в своей комнате, в тишине и спокойствии, с бутылочкой хорошего вина. Благо, что в Вейсхаупт не пришлось идти, иначе неизвестно в какие неприятности они бы ещё вляпались. Ей хотелось просто отдохнуть. От всего. Особенно от самой себя. И, наверное, возвращение в эрлинг, ставший за последнее время ей домом, радовало Элоизу, однако недавняя ссора с Андерсом лежала камнем на её душе и почему-то именно она чувствовала себя виноватой, даже несмотря на то, что ей удалось убедить Фиону в своей правоте. Хотелось напиться, чтобы просто забыть о гнетущем чувстве хотя бы на один вечер. Ведь внутренне она понимала, что возможно ей и стоило быть настойчивей, дойти до Первого чародея, убедить всех в своей важности и только тогда объявлять право Призыва для тех детей. Но ведь они были слишком малы и запросто могли не пережить ритуал. Никто не призывает таких маленьких детей, это останавливало её, к тому же малышам не место в Ордене. Андерс считал иначе, для него усмирение было хуже смерти. «Уж лучше не пережить Посвящение, чем стать бездушным рабом, марионеткой на побегушках у храмовников. Ты хоть представляешь, что их иногда заставляют делать?» — повторял он. Элоиза представляла, он уже достаточно рассказал. Но, тем не менее, в этом споре их мнения сильно расходились. Они винили друг друга, оправдывались, каждый настаивал на своём. Теперь Андерс по большей части хмурился и молчал, лишь изредка бросаясь короткими общими фразами. Эле тогда казалось, будто он смотрел на неё глазами, полными разочарования, и от этого ей становилось больнее с каждой минутой. Ей срочно хотелось исправить это дурацкое положение, избавиться от тягостного чувства вины, вернуть теплоту любимого. Но хуже всего оказалось то, что Андерс теперь ещё больше жаждал заполучить поддержку духа, чтобы с его помощью заступиться за права магов, и только чудо могло предотвратить этот рискованный шаг. Элоиза, конечно, запаслась козырем. Однако, замышляемое вместе с Фионой «чудо», Андерс вряд ли ей простит. Хотя эльфийка убеждала в обратном, говорила, что если действительно любит, то всё поймёт, а если нет, то недостоин её. Кусланд и сама всё понимала и волновалась, что задуманное ею, так или иначе, может разлучить их навсегда. От этих мыслей становилось только хуже. Время тянулось бесконечно, а напряжение лишь росло с каждой минутой, сводило её с ума.       Эла поёжилась на холодном ветру и сильнее завернулась в тёплую меховую накидку. Солнце устало клонилось к горизонту, воздух становился холоднее, и ей ужасно не хватало тепла, жарких поцелуев или просто любящих мужских объятий, к которым она успела привыкнуть за их долгое путешествие. Ей не хватало рядом Андерса, весёлого и беззаботного, постоянно болтающего дурацкие шутки, надоело спать в разных углах. Элоиза чувствовала себя одинокой маленькой песчинкой в бесконечном, раскачивающемся на волнах пространстве. Это было даже хуже, чем в плену. А спустя несколько дней это чувство стало просто невыносимым, и она, наконец, решила больше не тратить время на затянувшуюся глупую ссору, а попробовать найти компромисс. Стоило давно во всём разобраться, помириться, прекратить душевные метания. И Кусланд решила спуститься в трюм и поговорить с любимым прямо сейчас. Она мысленно проговаривала слова, которые собиралась сказать и, развернувшись, чтобы отправиться к Андерсу, вдруг оказалась с ним лицом к лицу. Она вздрогнула, её сердце забилось быстрее от нахлынувшего волнения и неожиданности. Всё ещё казалось странным не ощущать его приближения. Элоиза не успела сообразить, с чего вдруг он оказался перед ней, ведь из-за шума ветра она даже не слышала его шагов. Мужчина обнял её плечи, заглянул в глаза.       — Андерс! Прости меня. Я должна была послушаться тебя и выкрасть тех детей... — сразу выпалила Кусланд, но не успела договорить, потому что он её перебил.       — Забудь об этом. Ты была права, ты сделала всё, что могла. Да и мне не стоило решать, что для них лучше. Так что это ты прости меня.       Андерс смотрел на неё с пониманием, красивые янтарные глаза, как и прежде, были полны любви и нежности. Элоиза уже и не надеялась, что этот день когда-нибудь наступит. Она облегчённо вздохнула и обвила его шею руками, не заметив, как накидка соскользнула на палубу, и даже не почувствовала холода, ведь сейчас её согревал желанный поцелуй и крепкие объятия сильных мужских рук. Андерс точно так же скучал и переживал, это было ясно без лишних слов.       Всё оказалось даже слишком просто, без уговоров и объяснений, без оправданий, без мольбы на коленях. Головокружительный поцелуй быстро всё вернул на свои места, и словно камень, а не накидка, наконец, упал с её плеч. Поцелуй будоражил их пылкие чувства, заставив позабыть о том, что недавно стояло между ними.       — Да ты дрожишь, — Андерс вдруг отстранился, он заметил, в чём дело, поднял накидку и, заботливо набросив ей на плечи, повёл прочь с пронизанной ветром палубы.       В полумраке трюма они тихо прошли мимо спящих людей и заняли угол среди мешков и парусины. В другом углу Элоиза отыскала взглядом эльфийку. Женщина тихо спала, уютно расположившись среди груза.       От жаровни шло приятное тепло, но Эла, тем не менее, придвинулась ближе к Андерсу, повернувшись к нему спиной. Ей нравилось спать в его объятиях, прижавшись как можно ближе. За несколько ночей вдали от него она промёрзла насквозь, теперь ей хотелось вернуть недостающее тепло.       Волны баюкали корабль, словно огромную колыбель. Сейчас бы расслабиться и подремать, но беспокойство о том, что же будет с ними дальше, когда они вернутся в башню Бдения, не позволяло Элоизе этого сделать. Она постоянно ёрзала и думала, как будет объяснять, Натаниэлю кто такая Фиона, что произошло с ней и Веланной. О том, как будет решаться ее судьба и судьба Андерса, как они избавятся от духа...       — Люблю тебя, — вдруг прошептал Андерс, нарочно коснувшись губами её уха. Он знал, как сильно её это заводит.       Элоиза едва не задохнулась, уж лучше бы он так не делал в месте, где полным-полно людей, но отказываться от захвативших её приятных ощущений ей не хотелось. Она целую вечность не слышала этих слов, и сейчас его шёпот заставлял позабыть обо всём. По телу россыпью прокатились дразнящие мурашки, сердце забилось с удвоенной быстротой, они слишком долго не были близки. Но ни о какой близости речь и не шла, ведь в трюме они находились не одни.       — И я тебя, — едва слышно ответила Эла, чувствуя, что Андерс ждёт этого ответа. — Что же на нас нашло?       Элоиза напрасно старалась отвлечься.       — Не знаю, — его горячая ладонь вдруг оказалась под её туникой, приятно лаская тело. — Может, мы съели что-нибудь не то?       Не смешно. Да и как тут отвлечься, когда его пальцы уже заскользили по груди, губы дразняще целовали шею, перемещаясь к плечу. Внизу живота возникло приятное томление. Элоиза едва сдержалась, чтобы не застонать. Через ткань одежды она ощутила его возбуждение.       — Не надо, здесь же люди кругом, — зачем-то шепнула она. Ей было ужасно неловко, но при этом хотелось продолжения и её желание перевешивало любые аргументы.       — Они спят, не думай о них, — едва слышным щелчком пальцев Андерс погасил единственный фонарь у входа.       Горящие в жаровне угли теперь едва освещали трюм. Кто-то пошевелился. Элоиза заволновалась. То, что Андерс проделывал под её одеждой, приличным назвать было трудно, и ей безумно нравились его ласки. Никто, конечно, ничего не видел, но люди могут услышать частое дыхание, всхлипы и стоны и тогда они проснутся, ведь в полумраке и тишине даже собственное дыхание кажется слишком громким. Эла почувствовала, как от стыда кровь прилила к лицу, ей было до ужаса неловко и это, как ни странно, будоражило воображение, добавляя море приятных ощущений. Останавливаться вовсе не хотелось, к тому же, её рука уже была в штанах любимого мужчины, им самим туда заботливо направленная. Его прерывистое дыхание звучало прекрасней морского прибоя в жаркий летний день. Элоизе стало окончательно плевать на людей, когда пальцы Андерса проникли между её бедер и заскользили там. И всё равно она считала, что стоило бы подождать до завтра, снять комнату в «Льве и короне», но ожидание казалось ей невыносимым. Эла тонула в сладком томлении, и сама несмело прикасалась к его твёрдому естеству, так, будто делала это впервые, да и заведя руку за спину, это было не особенно удобно. Он, как и прежде, был горячий и бархатистый, до боли хотелось ощутить его внутри себя, но только не в трюме, здесь стоило вести себя тихо. Ладонь Андерса вдруг легла поверх её.       — Ну что же ты, смелее, — шепнул он, немного помогая. — Никто на нас не смотрит.       — Ты такой бесстыжий, Андерс! — ответила Эла и развернулась к нему лицом, продолжая в заданном ритме.       В хитрых глазах Андерса она заметила смешинки. Его пальцы неторопливо продолжали неприличные ласки между её бёдер, а несдержанный стон Элы он жадно поймал губами. Она надеялась, что скрип дерева всё-таки заглушал их частое дыхание и случайно срывавшиеся всхлипы. Впрочем, это было уже не важно, теперь до безумия хотелось большего, хотелось стать с любимым единым целым, раствориться в нём. Ещё мгновение и Элоиза бы решилась, но вдруг всё взорвалось и запульсировало, яркая вспышка россыпью звёзд пронеслась перед глазами. Андерс сильнее прижался к ней, уткнувшись носом в плечо, он старался заглушить свой собственной стон. Эла ощутила ту сладкую волну, что прокатилась по его напряжённому телу, это удвоило блаженство. Тёплая жидкость разлилась между её пальцев.       На утро было очень стыдно. Элоизе казалось, будто все смотрят на неё с укором. Во взгляде каждого читалось, «я знаю, чем ты занималась ночью, как же тебе не стыдно?!» Стыдно, даже очень. Поэтому она старалась не встречаться ни с кем взглядом. Особенно с Фионой, ведь у эльфийки был такой взгляд, будто она читает её мысли. Впрочем, Фионы, как и остальных, это не касалось, решила для себя Эла и немного успокоилась.       Ближе к полудню матросы закричали «земля» и Кусланд облегчённо вздохнула, ведь все начали собираться и тащить своё барахло на верхнюю палубу. На неё теперь и вовсе никто не обращал внимания. Через некоторое время корабль причалил.       — По-моему, это было... чересчур, Андерс, — тихо сказала Элоиза, спускаясь по трапу.       — Да брось, никто ничего не понял, — усмехнулся он. — Да и ночью ты не особо протестовала. Я даже забеспокоился, что ты запрыгнешь на меня верхом, и мы всех разбудим.       Элоизу это задело, к тому же, позади шла Фиона. Кусланд сильно толкнула Андерса локтем в бок, он ойкнул и засмеялся.       — Но тебе ведь понравилось, — чуть позже добавил он.       Эла решила не отвечать. Это был не вопрос, а констатация факта. Она любила острые ощущения, и сегодняшняя ночь стала особенной, воспоминания о ней — волнительными. Элоиза на миг почувствовала себя продажной девкой, ведь они даже не были женаты. Впрочем, многие пары просто жили вместе, это считалось нормальным, хотя иногда в ней говорило воспитание, и такие моменты она ненавидела в себе. С Алистером всё было по-другому, у них была своя палатка, тогда шла война, и они понимали, что, скорее всего, не выживут. Но не выжили лишь её чувства к нему. Воспоминания о его попытках вернуть былые отношения почему-то стали неприятными. Ей не хотелось, чтобы их с Алистером роман закончился вот так. Она долго искала себе оправдание и ничего не находила. Была ли виновата в том ведьма или нет, Эла ничего не могла с собой поделать, чувства просто прошли. Она отдавала себе отчёт в том, что Алистер чудесный парень, доблестный и сильный, в постели, правда, так себе, хотя это не столь важно, ведь всё приходит с опытом. Но сама она до конца не понимала, почему вдруг перестала любить его и куда делись её пылкие чувства. Ей было неприятно это признавать, но однажды любовь к нему прошла и больше не вернулась. Наверное, в жизни так бывает — влюбляешься и просто любишь, безо всякой на то причины. То же самое происходит, когда перестаешь любить. Элоиза не хотела делать ему больно, не хотела, чтобы такой хороший человек как Алистер страдал, особенно из-за неё. Но как бы она ни старалась пересилить себя, чувства не возвращались. А жить с нелюбимым, спать с ним и ненавидеть свою жизнь, которая была бы в тягость, и этим отравлять жизнь другому, ей тоже не хотелось. Да и кто бы захотел так жить? Наверное, они правильно поступили, что разъехались в разные стороны, решив отдохнуть друг от друга. Эла встретила Андерса, а Алистер... он старался её вернуть, когда её сердце было уже занято другим. Наверное, даже Создатель бывает несправедлив, играя таким образом с человеческими сердцами. Элоиза лишь желала, чтобы Алистер, как и она, однажды тоже обрёл своё счастье. Она объяснилась с ним, попросила прощения за всё и на этом они поставили свою точку. Теперь Кусланд просто хотела всё забыть, чтобы тревожные воспоминания больше не преследовали её.       Порт, как водится, шумное место. Повсюду кружили крикливые чайки, разносились голоса торговцев рыбой и песни пьяных матросов. Где-то завязалась драка, но городская стража не дремала, она всегда была наготове. Элоиза до сих пор ощущала качку, перед глазами всё плыло и качалось, но твёрдая, пусть и грязная от подтаявшего снега земля под ногами, невероятно радовала её.       Судя по выражению лица Андерса, он тоже был очень рад вернуться, наверное, представлял, как наконец погладит своего кота. Мужчина широко улыбался, и Кусланд не сводила глаз с забавных ямочек на его щеках. Эльфийка плелась где-то позади, она, как обычно, была погружена в собственные мысли и даже не озиралась по сторонам. Ещё бы, в сравнении с Камберлендом, в этом жалком месте было не на что смотреть.       Завидев Элоизу, капитан городской стражи махнул рукой. Проклятье! Ей так хотелось не привлекать к себе внимание. Но тот уже радостно бежал в её направлении, словно преданный пёс, наверняка опять что-нибудь стряслось. Элоиза вздохнула.       — Эли, хочешь я пойду в таверну и организую нам ночлег и ужин? — Андерс понял, что ей придётся задержаться для разговора.       Эла огляделась. Спешить уже было некуда, они почти дома, к тому же они устали, проголодались, да и на улице скоро начнёт темнеть.       — Только пусть в комнате будет большая ванная с горячей водой, — устало распорядилась она.       Андерс удалился в направлении таверны и забрал с собой эльфийку, а Элоиза приготовилась выслушивать жалобы. Но их, то ли к удивлению, то ли к счастью, не последовало. Капитан долго и радостно отчитывался о том, какие работы по восстановлению города окончены, какие преступники пойманы, какие ходят слухи. Пока он всё это рассказывал, на город незаметно опустились сумерки. Поблагодарив его за хорошую службу, Эла наконец побрела в таверну, стараясь держаться ещё более незаметной. Она даже надвинула на глаза капюшон, и всё время смотрела вниз. И когда она почти добралась до таверны, в одном из переулков, на неё внезапно налетела чёрная тень и Кусланд оказалась припечатанной к стене кем-то в чёрном плаще. Сердце в ужасе подпрыгнуло к горлу, она едва успела выхватить кинжал и приставить его к животу нападавшего. Одно движение и в животе этого субъекта будет дыра. Но тот замер, давая понять, что не собирался делать резких движений, даже ослабил хватку. От него невероятно знакомо пахло новой кожей.       — Mi amor,* — вдруг шепнул он, осторожно наклонившись к уху Элы. — Как я рад нашей встрече!       Антиванский акцент, проклятье! Элоиза могла бы сразу догадаться. Отлегло. Она убрала оружие и сорвала с него капюшон. Эльф, ухмыляясь, глядел ей в глаза.       — Зевран! Ну и напугал же ты меня!       — Прости, mi amor, — он снова приблизился и шумно вдохнул её запах, чуть прикрыв глаза. — Но времена нынче беспокойные, никто не должен знать, что я здесь и встречаюсь с тобой.       — Но теперь знаю я!       — Тебе я готов доверить самое дорогое, что у меня есть — mi corazón, сердце.       Как всегда внезапный и опасный, безумно красивый, он беспредельно романтичен и горяч. Лучший друг.       — Уж не за моим ли ты явился? — усмехнулась Эла.       — Никогда, mi solamente,** — заверил он. — Но заказ мой достоин короны. И жизнь налаживается. Я так скучал! — он нежно провёл пальцами по её щеке.       — Эли! — вдруг раздался голос Андерса.       Элоиза выглянула из-за плеча эльфа. Проклятье! Ну почему это снова происходит?       — Я здесь, всё в порядке, Андерс, я просто встретила старого друга.       — Что-то слишком много у тебя старых друзей в последнее время, — хмыкнул Андерс, скрестив руки на груди.       Приблизившись, он ждал ответов.       Зевран окинул его оценивающим взглядом и улыбнулся.       — Жаль, что мой корабль отплывает прямо сейчас, и мы не можем познакомиться поближе. Твои друзья, mi amor, — мои друзья. Я рад знакомству. Если хочешь, я убью его для тебя прямо сейчас, — между тем шепнул он ей на ухо.       — Ни сейчас, ни потом! Никогда! — Элоиза так и не научилась понимать, когда эльф шутит, а когда сама серьёзность. Но на всякий случай, предостерегла. Зевран, похоже, понял по её взгляду, что Андерс её мужчина, дважды повторять было не нужно.       — Жаль, что меня не было рядом, когда вы с Алистером расстались. Я увёз бы тебя в Антиву и сделал своей королевой.       Элоиза удивлённо вскинула брови, он и это узнал, проныра!       — Увы, я вынужден вас покинуть, прощай, mi amor, — Зевран чмокнул её в щёку, ехидно глянув на Андерса. — Надеюсь, мы ещё выпьем все вместе и предадимся прекраснейшему из чувств.       Затем, глядя ей в глаза, он вполне серьёзно добавил «Mi corazón es sólo tuyo»*** и растворился в тени.       — Этот уж больно болтливый, — прищурился Андерс, пытаясь разглядеть что-то в темноте переулка. — И опять антиванец!       Элоиза выдохнула. Хорошо, что Андерс не хлопает дверью номера, как в прошлый раз.       — Между нами никогда ничего не было, — она не сомневалась, что этот вопрос не даёт ему покоя. — Но мы вместе сражались во время Мора...       — Так это тот самый эльф, ручной убийца, про пошлые шутки которого болтает Огрен, когда напьётся?       Элоиза устало кивнула и они отправились в таверну. Зевран разворошил старые воспоминания, и она с удовольствием погрузилась в некоторые из них.       — Скажи, что он шепнул тебе? — полюбопытствовал Андерс.       — Он спрашивал, не нужно ли убить тебя, — честно ответила Эла.       — Да я бы сам убил его!       Элоиза скептически посмотрела на Андерса и нахмурила брови. Смело. Но с убийцей нельзя сразиться, он тише воды, ниже травы. Делая своё грязное дело, убийца не предложит сражаться за честь. Смерть будет неожиданной и жертва вряд ли что-то поймёт. Такая опасность привлекала Элоизу и одновременно отпугивала. Наверное, поэтому она тогда и предпочла безопасного Алистера.       — Ты мне не веришь? — между тем игриво усмехнулся Андерс.       В их комнате в таверне всё было устроено в лучшем виде. Они отмылись, поужинали, расслабились. Стало хорошо настолько, что не было ни малейшего желания возвращаться в башню Бдения. Хотелось скитаться по миру с любимым, ночевать на постоялых дворах, в палатках, заниматься любовью и не быть никому обязанной, не думать ни о чём.       В камине потрескивали дубовые поленья, источая приятный аромат, вино слегка ударило в голову.       — Ты обещал мне сказать своё имя, — вдруг вспомнила Эла, удобно устроившись у любимого на груди.       — Ты и так его знаешь, — ответил он, наматывая на палец золотистый локон.       — Нет, имя, данное тебе при рождении.       Андерс задумался и немного погрустнел.       — Когда семья отреклась от меня, я отрёкся от них, оставил им всё, что они мне дали, имя в том числе. Мне ничего от них не нужно.       Произнося эти слова, он улыбался лишь одними уголками губ, глаза его были полны печали.       — Ведь ты к ним ходил, у тебя есть подушка из дома, — несмело произнесла Элоиза.       — Ходил напрасно. Это было глупо. Ладно, я скажу, — сдался он. — Но обещай, что сразу же забудешь его и ни при каких обстоятельствах не вспомнишь.       Кусланд кивнула. Любопытство было таким сильным, что она даже поклялась.       — Но это ещё не все условия, — хитро улыбнулся Андерс и провёл пальцами по шраму на её бедре.       — Сначала ты расскажешь, откуда у тебя это и почему ты не хочешь от него избавиться.       — Ну уж нет, ты первый. К тому же, ты задал аж два вопроса. Это нечестно!       Андерс вздохнул и погрустнел окончательно.       — Маминого отца звали Кристиан. Имя мне досталось в память о нём.       — Красивое.       — У матери был хороший вкус.       Андерс отвернулся и нахмурился. Элоиза поняла, что разговоры о семье расстраивают его. Воспоминания тяготят и портят ему настроение, а ей хотелось, чтобы он всегда был с ней счастливым. Она сделала, как он просил. Забыла имя. Взяла его за руку и прижала её к своему бедру.       — Это — «подарок» брата. Воспоминание, оставшееся от него. Когда я была девчонкой, мне хотелось походить на Фергюса во всём, быть воином, владеть оружием. Наверное, для того, чтобы заслужить внимание отца. Но мне не разрешали, мне продолжали дарить кукол, заставляли носить платья, требовали вести себя как леди. А я ненавидела всё это. Однажды я уговорила Фергюса потренировать меня втайне от всех. Мы ушли в лес, чтобы никто не узнал, и он стал учил меня фехтовать. В одну из таких вылазок он увлёкся и случайно рубанул меня по ноге. Кровищи было море. Брат испугался даже больше, чем я, он подхватил меня на руки и понёс домой. В поместье все всполошились, Фергюсу тогда здорово влетело, мне тоже, в основном от мамы. Отец же был мудр, он сказал, что если дочери нравится мужское дело, то и быть посему. И нанял мне настоящего учителя фехтования и воинского дела. Я была счастлива и благодарна ему за это по сей день. А шрам так и остался. Глядя на него в зеркало, я всегда вспоминаю, как было здорово тогда, в детстве с братом, несмотря ни на что.       — Скучаешь по ним? — зачем-то спросил Андерс, хоть и знал ответ на этот вопрос.       — Очень. Я стараюсь не думать о том, что осталась одна, но иногда мысли одолевают и спастись от них нет никакой возможности. Признайся, ты ведь тоже скучаешь по своей семье.       — Бывает и такое. Но в отличие от тебя, я провел с семьей куда меньше времени и давно привык жить без них. Это прочитанная страница моей жизни, перевернутая и почти забытая, я предпочитаю не оглядываться так далеко. Мне куда приятнее смотреть на то, что есть у меня сейчас, — Андерс провел ладонью по щеке Элы, отведя огненную прядь непослушных волос, и нежно коснулся губами ее губ, наслаждаясь ее горячим дыханием. — Не говори больше, что у тебя никого нет. Родных не вернуть, но я всегда буду с тобой, если только ты не передумаешь, — он обнял Элоизу, поглаживая ее по спутанным волосам. Кусланд хотела было возразить, припомнив Андерсу, что он все еще Серый страж и рано или поздно придет время спуститься на глубинные тропы и совершить Призыв, и что ее с собой брать он категорически отказался. Но этот миг, здесь и сейчас, был таким теплым и нежным, а объятия Андерса родными и уютными, что портить момент ей расхотелось, и Эла спешно прогнала невеселые мысли, погрузившись в приятные ощущения от прикосновения любимых рук.       Элоиза открыла глаза и потянулась. Андерса рядом не было.       — Вставай, соня, — он как раз вошел в комнату, как будто почувствовав момент пробуждения любимой. — Кони пьяны, Стражи запряжены. Завтрак почти готов, конюх седлает нам лошадей.       — Я не хочу возвращаться в крепость, — призналась Элоиза, обнимая Андерса, присевшего на край постели. — Я не знаю, что нас ждет дальше, и поэтому мне страшно.       — Героине Ферелдена не пристало бояться возвращения домой, — слегка насмешливо произнес Андерс, гладя любимую по волосам, но в следующий момент он чуть отстранился и добавил совершенно серьезно. — Орден — не Круг. Никто не сможет запретить нам любить друг друга, никто не станет разлучать нас за это чувство.       Элоиза кивнула. В этом он прав. Но ее страшило не столько то, что их любовь может оказаться под запретом, сколько Справедливость и его намерения. Уверенность Фионы в том, что они смогут избавиться от духа, вселяла надежду, но осознание неизбежности ритуала тревожило. Однако другого выхода не было. Вряд ли Андерс передумает. Он упрямый. Он искренне считает, что таким образом сможет помочь магам сбросить оковы церковного гнета.       Эла не раз задумывалась о мотивах Справедливости, побудивших его предложить Андерсу сделку. Кусланд наблюдала за духом достаточно долго, чтобы понять, что он не опасен, но со слов Фионы выходило, что она заблуждалась. «А возможно заблуждается сам Справедливость, — подумала Эла. — Наверняка он считает, что, став с магом единым целым, сможет остаться беспристрастным наблюдателем и помощником».       Но кто бы ни был прав в этой ситуации, Элоизе предложение духа было не по душе. К тому же, Фиона считала, что это может обернуться бедой, а причин не доверять ей у Элы не было. Да и лучше перестраховаться, чем пропустить опасность. Она ни за что и никогда не отдаст Андерса никому. И все же ехать в крепость придется. Элоиза вздохнула и нехотя освободилась из объятий любимого.       Андерс подождал, когда Эла оденется, подхватил сумку и открыл перед ней дверь. Спустившись в таверну, девушка увидела, что Фиона уже сидит за столом, на котором разносчик расставляет тарелки. Кусланд кивнула в знак приветствия хозяину таверны, стоящему за барной стойкой со скучающим видом. Утром в таверне посетителей немного — одни постояльцы, так что скука словоохотливого человека была вполне понятна.       Спутники почти успели позавтракать, когда хозяин все-таки решился подойти к ним. Он присел на свободный стул возле Фионы и спросил:       — А вы слышали, что два дня назад королева Анора умерла? Впрочем, откуда? Вы же вчера прибыли...       Элоиза не могла поверить в сказанное, она непонимающе смотрела то на мужчину, то на сидящую рядом с ним Фиону, которая почему-то косилась на Андерса. Андерс? Эла припомнила, что он предлагал избавиться от Аноры. Тот едва не поперхнулся, поставил кружку на стол, откашлялся и возмущенно произнёс:             — Что?! Это не я!       Конечно, не он. Элоиза некстати вспомнила ночную встречу с Зевраном. «Мой заказ достоин короны», — так, кажется, он выразился.       — В самом деле? — поинтересовалась Кусланд, стараясь казаться спокойной.       Новость о гибели Аноры запросто могла оказаться фальшивой, но даже если она правдива, Эле совершенно не хотелось наводить на след своего давнего друга. Даже если тот убийца.       — Объявили, что она скончалась от загадочной болезни. Но говорят, что королеву отравили, — заговорщицким тоном сообщил хозяин. — Анорой в качестве королевы недовольны были слишком многие, так что...       Мужчина смолк, оставляя право делать выводы своим собеседникам. Элоиза задумалась. Ситуация не из приятных. В последний раз, когда трон пустовал, случилось много всего. Не хотелось бы пройти через это снова. Эамон наверняка пришлет послов, чтобы те либо выпытали у Кусланд местонахождение прямого потомка Мэрика, либо попытались уговорить ее занять трон. Эрл уже предлагал ей стать королевой незадолго до коронации Аноры. Да, у Элоизы прав было больше, но не было абсолютно никакого желания править. А сейчас и того меньше. Так что и на этот раз Эамон получит отказ. Эла настолько погрузилась в свои мысли, что пришла в себя лишь после того, как Андерс положил ей руку на плечо.       — Тебя так расстроила весть об Аноре? Не знал, что ты настолько привязана к королеве, — с легкой усмешкой произнес он. — Пойдем, нам пора.       Эла поднялась, взяла свою сумку и попрощалась с хозяином таверны. Она прекрасно понимала, что придется объясниться с Андерсом, он остро реагирует на изменения ее настроения и не оставит без внимания эту задумчивость и тревогу. Так и вышло. Они не успели далеко уехать от города, как Андерс поравнялся с Элоизой и, наклонившись к ней, спросил:       — Почему все же ты так восприняла весть о смерти Аноры? Мне казалось, ты от королевы не в восторге.       — Так и есть, но было лучше, когда трон был занят.       — Переживаешь за Алистера? — слегка нахмурился маг.       — На этот раз мне больше пристало беспокоиться о себе. Не пройдет и недели, как Эамон пришлет кого-нибудь или сам заявится, чтобы уговорить меня принять власть, если к тому времени не отыщет Алистера. После него я самый вероятный претендент на трон. Впрочем... у меня прав на трон даже больше. Сразу после победы над Архидемоном, перед коронацией Аноры, Эамон предлагал мне корону. Тогда мне удалось отговориться тем, что вступив в ряды Стражей, я утратила все титулы и привилегии. Стоит ему узнать, что я избавилась от скверны и мне нечего ему будет ответить.       — Ты не хочешь становиться королевой? Мне казалось, об этом мечтают все девочки.       — До тех пор, пока не повзрослеют достаточно для того, чтобы понять, что корона не просто украшение, но и ответственность за целую страну, — с невеселой усмешкой ответила Кусланд.       — У тебя получится.       Эла удивленно посмотрела на любимого. Он действительно не понимает, чем грозит ее согласие принять власть?       — Не хочу даже думать об этом, — покачала она головой, отметая даже намеки на такой поворот событий.       — Но почему?       — Потому что стать королевой для нее значит остаться без тебя, — вмешалась в разговор Фиона, ехавшая чуть позади. — Ты маг. И Серый страж. Но главное — маг. Вам не позволят быть вместе.       Некоторую часть дороги они проехали в молчании. Каждому было что обдумать. Элоиза попыталась представить свою жизнь без Андерса. Совсем недавно ей бы это было легко. Просто один из Стражей, талантливый маг, преданный друг, с которым они через многое прошли, но не значащий для нее так много. Теперь все изменилось. Эла не смогла вообразить даже одного дня без своего любимого мага: без его ласковых и теплых рук, влюбленных взглядов, без него в ее жизни не было смысла. Совершенно неважно, где эта жизнь пройдет: в крепости ли, в постоянных ли переездах, скрываясь от церкви, или во дворце. Она никому не позволит отобрать у нее самое важное. Тем более Эамону. Променять Андерса на власть? Никогда. Если нельзя быть с любимым, то к чему все это? Пусть Эамон правит сам. Но вот Андерс, воспользовавшись тем, что Фиона отстала, поинтересовался:       — А тебе не кажется, что твой старый друг... тот антиванец, может быть замешан в этой истории?       — С чего ты взял? — Эла постаралась скрыть волнение, охватившее ее от этих слов.       — Ну... он так поспешно прощался. И он убийца. Огрен рассказывал, что этот эльф из Воронов, а у них в ходу такие яды, что не любой лекарь распознает.       — Андерс, прошу тебя, забудь о том, что видел Зеврана.       — Ты слишком старательно его выгораживаешь, — немного обиженно произнес маг. — А если в следующий раз он придет за тобой?       — Зевран этого не сделает, — уверенно ответила Эла. — Он знает цену дружбе, мы не раз сражались с ним спина к спине. Если тебе интересно, то в битве при форте Драккон он спас мне жизнь. Давай на этом закроем тему Воронов. И не нужно так обиженно на меня смотреть. Ты Зеврана совсем не знаешь.       — Кое-что слышал. Огрен рассказывал, что у Воронов особый подход к клиентам. Так что надеюсь, то предложение выпить вместе и заняться любовью было шуткой. * Mi amor — (исп.) любовь моя. ** Mi solamente — (исп.) единственная моя. *** Mi corazón es sólo tuyo — (исп.) моё сердце принадлежит только тебе.