Мой обожаемый дядя

Потом я вышла в кухню, там уже сидели Дима и мама, они о чём-то бурно разговаривали. Я уловила своё имя в их разговоре и кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание. - О, ты уже тут, сейчас подам кушать, – улыбнулась мама и вдруг остановилась. - Хлеба нет… сейчас я сбегаю, – сказала она, снимая фартук, в котором ещё недавно щеголял Митя. - Не нужно, я сам, – улыбнулся Дима и ушёл. Я сразу поняла, что лучшей возможности у меня не будет! Как только он ушёл, я подсела к маме. - Мам, пока Димы нет, расскажи мне о его родителях, – попросила я, говоря быстро, ведь магазин в нашем же доме, буквально в соседнем подъезде. Мама, как на зло, тормозила… - Что? О каких родителях? – медленно спросила она. - О Диминых! – чуть не крикнула я, понимая, что он скоро придёт. - Что рассказать? – так же медленно спросила она. - Ну, где они. Кто они. Почему Дима живёт не с ними, а с нами, – уже спокойно сказала я, сил злиться не осталось. А точнее, я решила не выпускать злость. - А зачем тебе это знать? – вдруг прищурилась мама. Я опешила, почему такой серьёзный взгляд? Я же не спросила ничего криминального, просто из любопытства. - Просто хочу знать – ответила я растерянно. Я заёрзала на стуле. - Я думаю, что Дима сам расскажет о своих родителях… если захочет… - тут мама замерла, смотря куда-то поверх моей головы. Я уже догадывалась, кто там, но всё равно не решалась повернуться. Кровь застыла в жилах, он наверняка злится. И всё-таки, переборов себя, я повернулась лицом к двери. Дима стоял, прислонившись к косяку двери. В руке булка хлеба в тоненьком мешочке. Он как-то слишком спокойно смотрел на нас. - Вот. И вам привет от продавщицы, – он поставил на стол хлеб и, взяв меня за руку, резко развернулся, и потащил куда-то. - Мам, я не буду есть, – успела крикнуть я, прежде чем он втолкнул меня в мою комнату. Я плюхнулась на диван и стыдливо посмотрела ему в глаза. - Прости… прости, что лезу не в своё дело, – заумоляла я, понимая, что поступила очень глупо и жалко. За его спиной выведывать о его жизни. - Почему сама не спросила? – тихо сказал он, сидя рядом со мной. Он закрыл глаза и откинулся назад, на спинку дивана. Я опешила. Он не злится, не кричит. Он просто спрашивает? - Что? – выдавила я из себя. Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Дима сидел с таким задумчивым видом, что я сомневалась, слышал ли он меня вообще. - Почему у меня не спросила про моих родителей? – он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Это звучало как обвинение. Словно я обделила его своим вниманием… или невниманием. - Просто… я однажды уже спросила, а ты сделал вид что не заметил… - тихо сказала я. Сейчас я отчетливо понимала, что он старше меня. Этот взгляд, это тело и слова… - Да. Так и было. Но ты могла попытаться ещё раз, ведь у людей бывает разное настроение, – пожал он плечами. - Тогда… расскажи мне, пожалуйста, о своих родителях… - попросила я, понимая, как это глупо выглядит. Он глубоко вздохнул и, открыв глаза, как-то болезненно посмотрел на меня. - Пожалуйста, скажи что не хочешь этого знать, – прошептал он. - Нет… прости, но я хочу знать, – повторила я менее уверенно. Если он ещё раз спросит, я скажу, что не хочу знать. Не могу видеть такое его лицо… - Хорошо… буду надеяться, что после моего рассказа твоё отношение ко мне не изменится, – пожал он плечами. Он сумел меня напугать, если я смогу разлюбить его… нет, это невозможно. Разве какие-то слова поменяют моё отношение? - Не изменят, – сказала я решительно. - Ну хорошо… - вздохнул он, смотря куда-то в сторону, видимо, вспоминая. - Ты, наверное, не помнишь того дня, когда тебе было почти 5. Нас тогда впервые познакомили. В тот день я был с отцом и матерью. Скажу сразу, что вскоре они расстались, – сказал он, смотря на меня. Я помню тот день. Так вот почему я не видела отца после! - Так вот. Отец любил меня, любил маму. А мы любили его. Я помню, как в детстве он учил меня читать, а мама писать… у неё был такой красивый почерк, с множеством завитушек… - он чуть прищурил глаза, будто видел буквы, написанные рукой мамы… он очень любил своих родителей. - Ещё помню, как мы вместе гуляли. Как отец нежно обнимал маму, а она заливалась румянцем каждый раз, когда он целовал её у меня на глазах. Нам было весело, и я думал, что так будет всегда. В тот день, когда нас с тобой познакомили, я осознал, что есть люди, которые могут быть мне дороги, помимо моих родителей. И я стал думать не только о них. Но мы по-прежнему любили друг друга. Когда мне исполнилось 11, я пообещал маме внука и внучку. Она была удивлена, но обрадована, а отец и вовсе похвалил меня, сказал, что уже пора. Он, конечно, шутил, но, глядя на их с мамой счастье, я хотел такого же… и вот, когда мне было тринадцать, я вдруг узнал, что мама с отцом собираются расходиться. Точнее, она собирается, а он не даёт развод. На мои вопросы, что произошло, мне отвечали, что я слишком маленький. Я любил отца и был за него. Он в маме души не чаял, а она полюбила другого мужчину… через полгода мы с мамой переехали от отца. Я не мог её оставить. Она начинала плакать, если я давал хоть намёк на то, что останусь с отцом. Я поддерживал с ним связь три месяца, а потом узнал, что мама беременна. С новым «отцом» нам было хорошо, он любил нас обоих, и я это видел. Но мне было жаль моего папу. От его друзей я узнал, что он начал пить, а потом и вовсе пропал. Но от него то и дело поступали звонки на мамин телефон. И вот однажды, когда мне уже исполнилось 14, мама пошла в больницу. Именно сегодня мы должны были узнать пол ребёнка… когда мы с ней подошли к больнице, она отправила меня вперёд, чтобы узнать о приёме. Никогда не забуду, как из окна больницы я увидел его разъярённое лицо. Отец подбежал к маме на лестнице, как только я вошёл в здание. Я побежал наружу, но когда вышел… она уже лежала на ступеньках мёртвая. Он выстрелил ей в живот и голову… описать то, что я тогда пережил, невозможно. Я подошёл к матери, ноги отказывались двигаться, и упал рядом с ней на колени. Я положил её голову себе на колени и… а дальше я не помню. Помню, что была мысль. Что я ненавижу отца. Что я хочу убить его своими же руками. Достать из-под земли и засунуть обратно в ад. Когда я очнулся, я был в больнице. Мне рассказали, что отец упрашивал мать вернуться к нему, но она не соглашалась. А о времени приёма он узнал у знакомых в больнице, якобы, чтобы сделать сюрприз бывшей жене…. Что ж, сюрприз удался, – нервно фыркнул Дима. Я смотрела на него большими глазами. Что же он пережил! Я представила, что бы было со мной, если бы мою маму…. Но тут же отмела эти мысли, меня бросило в дрожь. - Так же мне рассказали, что я держал голову мамы на коленях и не плакал. Я просто рычал и повторял «убью», раскачиваясь вперёд-назад. Но мне сказали, что по моим щекам текли слезы. Даже когда я был в отключке, а я был в ней… два дня. Когда мне это сказали, я уже знал, что делать. Меня хотели отправить к психологу, ага. Щас, разбежался. За психа меня приняли! «Новый папа» спился с горя и вскоре умер. Не представляю, сколько нужно пить, чтобы за год сдохнуть. В общем, когда об этом узнали твои родители, то приютили меня у вас. Тогда я прожил у вас полтора года. Я улыбался для вас, особенно для тебя. Не хотелось вопросов и тоскливых взглядов в мою сторону, полных жалости… а потом, в 17 уехал от вас. Но до моего отъезда, я жил у вас два года. Ну в общем, когда мне исполнилось 16, я уже чётко разработал план действий. Я знал, что и как я сделаю. И вот, однажды, я встретил его. Я был готов, а он нет. Я шёл в парке, ночью. Не знаю почему, но я знал, что встречу его тут, этой ночью. Он сидел на лавке и пил… сука, пил какую-то дешёвую бодягу. После того, как он убил мою мать, он сбежал. А теперь это животное сидит и пьёт алко, словно ничего и не было… я подошёл к нему и сел на эту же лавку, но на большом расстоянии. Мне было противно смотреть на него. - Ну привет, отец, – фыркнул я. Он поднял на меня глаза. - Опа, кто пришёл! – глухо засмеялся он. Меня аж перекосило. И как я мог любить ЭТО. - По папашке соскучился? Ну молодец. Матери-то рядом нет, – булькающе смеялся он в пьяном угаре. Этого я уже не выдержал, я выхватил нож, который был у меня в кармане джинс и приставил к его горлу. - Заткнись, – прорычал я. Откуда-то во мне взялось столько злобы! Я был готов порвать его. - Димка, ты чего? Я ж папка твой… - он тут же протрезвел и смотрел на меня испуганными глазами. - Папка? А мать тогда зачем убил? Какой ты мне после этого «папка»?! – рыкнул я, прижимая лезвие к его горлу. Так и хотелось перерезать эту тонкую нить, держащую его в этом мире. Но мне нужны были ответы. - Я любил её… и сейчас люблю. И тебя люблю. Не хотел я её убивать, просто не мог вытерпеть эту боль. Она же для меня была всем… а потом ты появился. И только вы меня радовали. Но она ушла и тебя забрала, а потом ещё и родить хотела…. Я ведь говорил ей, что воспитаю ребёнка как своего, что полюблю его, что прощу её… но она отказалась. Я ведь и сам застрелиться хотел… - с каждым словом его голос становился всё тише, а голова опускалась всё ниже. Но я снова задрал её вверх. - Так почему же не застрелился?! – фыркнул я. Злость уходила, но я не мог её отпустить. И я каждый раз вспоминал растерянное лицо матери, по которому стекает кровь… и тут же хотелось разодрать его прямо так, зубами. - Не смог. Не мог удержать пистолет. Падал, как только я вспоминал её лицо… - тихо сказал он. - Так я помогу. Я полтора года этого ждал, – Сказал я. Смотря ему в глаза. - За что, сынок… мы же тебя любили… - прохрипел отец. По его шее уже стекала струйка крови. - Мы тоже тебя любили. Я жил ради этого момента. Прощай, отец, – я отнял нож от его горла и всадил в живот. Он захрипел и попробовал оттолкнуть меня, но я снова это сделал. А потом, когда он уже был мёртв, я забрал нож и пошёл домой… К вам домой. В ту ночь я убил человека. Собственного отца, – Дима посмотрел прямо на меня. Я сидела молча, не решаясь сказать и слова. Он убил своего отца… этого не может быть! Я попробовала что-то сказать, но звук не шёл. Я снова закрыла рот, смотря на него большими глазами. Я думала, что не смогу представить его в роли убийцы, но вдруг поняла, что у меня это получается. - Я же сказал, что тебе лучше этого не знать. Ладно, если теперь боишься меня, то просто скажи, – Он встал с кровати и пошёл к двери. Мне показалось, или он покачнулся, чуть не упав? - Подожди… - я взяла его за локоть. Он обернулся, посмотрев на меня. Видимо, он ждал, что я начну его обвинять. Но я никогда этого не сделала бы. - Ты же мой обожаемый дядя. Как я могу тебя бояться… – прошептала я, обняв его за шею и вынудив сесть на кровать. Он обнял меня, я посмотрела на него, он был удивлён. Даже очень удивлён! - Тебе всё равно? Я же человека убил. Или ты любишь убийц? – хохотнул он, чтобы разрядить обстановку. - Да, люблю дядю-убийцу. И я горжусь тобой, – почему-то сказала я и улыбнулась. Тут его глаза зловеще блеснули. - Хочешь напугаю? – шепнул он. - Угу, – нерешительно кинула я. - В ту ночь я бы убил того Мишу. Тот нож, которым я убил отца. Он всегда со мной, это складной ножик. И от убийства меня остановила ты. Не хотел на твоих глазах, – шепнул он, и меня пробрала дрожь. - И ты бы… смог? Не испугался бы? – тихо спросила я. - После первого раза легче, – пожал он плечами. Я чуть не оттолкнула его. С такой лёгкостью говорить о таких вещах. - А этот ножик и сейчас с тобой? – аккуратно спросила я. - Да, – он достал из переднего кармана своих джинс складной перочинный ножик, правда, он был больше обычного и у основания лезвия был небольшой «сток», отец рассказывал мне о таких. Это охотничьи ножи, а сток нужен для стекания крови… - Ужас какой, – сказала я, смотря на сверкающие в лунном свете лезвие. Пока он рассказывал мне свою историю, на улице уже наступила ночь. И мы сидели в тёмной комнате, без света. - Согласен. Не дай бог, тебе повторить мою судьбу, – покачал он головой. - А те байкеры, их ты откуда знаешь? – поторопилась спросить я. - Это тебе ещё рано знать. Тем более уже поздно, – он встал с кровати и снова повернулся ко мне. - А когда будет не рано? – спросила я. - Ты первая об этом узнаешь, – рассмеялся он и, поцеловав меня в щёку, ушёл из комнаты, прикрыв за собой дверь. Сколько же ещё у него тайн? Я улыбнулась ему вслед, и, переодевшись в его рубашку, уснула…