О возможности невозможного

Почему-то даже Иные предпочитают ходить в отпуск летом… Хотя, казалось бы, какая разница? Зимой в распоряжении туристов Шри-Ланка, Мальдивы, Доминикана — отдыхай, сколько влезет, если финансы позволяют, конечно. Иным, работающим в Дозорах, финансы позволяли если не всё, то очень многое. Наверное, всё-таки, всё дело в оставшемся еще с советских времен обычае, когда отпуск летом давали через раз, а уехать за границу зимой мог далеко не каждый. …Так думал Антон Городецкий, бродя по обезлюдевшему офису московского Ночного Дозора. Светлана с Надюшкой уже второй месяц жили в деревне, Антона же Гесер оставил на хозяйстве, а сам вместе с Ольгой куда-то исчез. Поначалу по вечерам в пустой квартире было неуютно, то и дело под руку попадались дочкины игрушки и раскраски, вызывая приступы тоски, но недели через две он привык и даже начал находить в одиночестве определенное удовольствие. Пару раз приглашал Семена на пиво. Посидели душевно - этому немало способствовало отсутствие жены. Светлана никогда его не упрекала вслух, но Антон четко улавливал ее недовольство. Всё-таки, пять лет брака — это пять лет брака, даже обычные люди за этот срок начинают интуитивно чувствовать настроение своей половины — что уж тогда говорить об Иных. … От нечего делать он сходил к девочкам-программисткам, попил у них чаю, потрепался о только что вышедшем на экраны боевике. Главный герой фильма обладал сверхъестественными способностями, и они поспорили на тему, кем бы он стал после инициации — Светлым или Темным. Потом вернулся в кабинет, подписал заявку о приобретении для офиса бутилированной воды, подсунутую завхозом, и окончательно заскучал. Поэтому экстренному вызову в Выхино он даже обрадовался. *** Жертвой оказалась девушка двадцати пяти лет. К сожалению, обычное дело для такого большого города, как Москва. Чего тут только не случается… Странность же заключалась в том, что некая незарегистрированная Темная Иная не рассчитала свои силы и вместо легкого внушения довела молодую здоровую женщину до ишемического инсульта с мгновенным летальным исходом. «Это как же надо было так ошибиться, чтобы человека угробить!» — удивился Антон, слушая отчет патрульного. — Говоришь, сбежала от вас в Сумрак? Слепок ауры успели снять? — Вот, посмотри… Но он не особо хороший — слишком уж быстро она скрылась. Мы не стали преследовать, решили попытаться спасти девушку, но… сами видите. — Патрульный виновато развел руками и посмотрел на неподвижное тело. — Уровень седьмой-шестой, не выше, — оценил Антон, проверив слепок. — Ну ладно, попробую по свежим следам найти ее. А вы здесь подежурьте. Он поймал тень и нырнул в Сумрак. Взъерошив волосы, в лицо ударил стылый воздух; ледяные щупальца холода беспрепятственно пробрались под одежду. На месте новостроек в Сумраке простиралась унылая однообразная пустошь. Слева, там, где в реальном мире были построены гаражи, торчали решетки и кресты кладбища, которое сравняли с землей в семидесятых, отстраивая новые микрорайоны Москвы. А здесь, в Сумраке, оно осталось, и, наверняка, на втором, третьем слое тоже. Канувшие в небытие деревни издавна составляли вотчину графов Шереметевых, и хоронили здесь века с шестнадцатого, а то и раньше… Антон присмотрелся и увидел в пыли вмятины от ступней, на глазах зарастающие синим мхом. Похоже, ведьма сильно нервничала — сама испугалась того, что наделала. Если так, то выходит, что случившееся было для нее самой неожиданностью. Антон поставил в уме галочку подумать об этом позже. Ежась от холода, он прошел по следам. Кружилась голова, и ощутимо подташнивало. Давненько он так не реагировал на первый слой. Словно вообще в первый раз попал в Сумрак… Цепочка следов резко оборвалась. Периферийное зрение объяснило причину: микронная, почти невидимая пленка, разделяющая первый и второй слой и доступная только взгляду Высших Иных, была недавно нарушена и теперь стягивалась, восстанавливаясь в исходное состояние. Ведьма ушла ниже. «Ничего себе седьмой уровень силы — да это не меньше третьего будет! — присвистнул Антон. — Ладно, проверим». Он сосредоточился и спустился на второй слой. Cердце загнанно бухало в груди, ноги сделались ватными. «Вот еще новая напасть!» — поморщился Антон. Серый пейзаж стал еще безжизненней. Он пощупал пространство — ниточка энергетического следа тянулась насквозь через второй слой на третий. Вот это да! Надо иметь недюжинную сноровку и опыт, чтобы проскочить с первого сразу на третий! Антон обессилено опустился на очень кстати подвернувшийся камень, изъеденный бурым лишайником — ноги совсем его не держали. Всё это ему очень не нравилось: как он мог так ошибиться с определением уровня силы и почему ему так хреново? Будем смотреть правде в лицо: если он не хочет остаться в Сумраке навечно, надо срочно возвращаться. Зашибись, как здорово! Там, наверху, небось, уже и из Дневного Дозора народ понабежал… Слухи, что Высший Иной Городецкий не смог пройти на третий слой — на третий! — быстро достиг ушей Завулона... Антону живо представилась ироничная усмешка шефа Дневного Дозора, и он застонал с досады, опуская голову. Под ногами из пыли выглядывала какая-то вещица правильной формы, более светлая, чем окружающий фон. Что бы это могло быть? Он потянулся, чтобы поднять предмет, в голове зашумело, в глазах замельтешили настырные мушки, и Антон осел набок, теряя сознание. *** …Солнце садилось за девятиэтажку, у соседнего гаража кто-то возился с машиной, из которой голосом Григория Лепса бубнила магнитола. С детской площадки раздавались восторженные крики ребятни. Откуда-то сверху женский голос прокричал: «Сережа, ну-ка живо домой!» Обычный июльский вечер в городе… Шеи Антона коснулся шершавый палец. — Пульс есть, жить будет, — проскрежетал смутно знакомый голос. Антон открыл глаза и оторопел: рядом с ним на корточках сидел… демон. Оба кончика раздвоенного хвоста раздраженно постукивали по асфальту, черные вертикальные зрачки внимательных глаз пристально смотрели на Антона. Демон отнял лапу от его шеи и выпрямился во весь свой немалый рост, его тусклая чешуя отражала алые отблески заката. На фоне кирпичной трансформаторной будки демон смотрелся нелепо, вроде тех ряженых, что раздают рекламные листовки у станций метро. — Завулон? — вопросительно прошептал Антон, голос его плохо слушался. — Привет, Городецкий, — пророкотал демон. Антон перевернулся набок. Придерживаясь за бордюр, встал сначала на колени, а потом кое-как поднялся на ноги, но тут у него закружилась голова, и он рухнул бы наземь, если бы Завулон не подхватил его под локоть. — Что со мной? — пробормотал Антон. — Сумеречная кома у тебя, Городецкий, вот что! У меня в Дозоре каждый новичок знает, что нельзя лезть в сумрак, если плохо себя чувствуешь. — Но я был абсолютно здоров, — возразил Антон. — Да? Когда я тебя подобрал на втором слое Сумрака, ты напоминал выжатый лимон. Еще пять минут, и пресветлый Гесер лишился бы своего любимого сотрудника. Антон изумленно моргнул. — Ты меня вытащил? — Мне стало любопытно, чей это след ты разматывал с таким рвением, что не заметил признаки надвигающегося истощения… Кстати, за спасение с тебя подробный рассказ. — Я буду говорить только в присутствии моего руководства, — заявил Антон и аккуратно высвободился из крепкой хватки своего спасителя. Он попытался отойти от Завулона, но его резко провело в сторону, и он, чтобы не упасть, теперь уже сам вцепился в мощное предплечье демона. — Глюкоза есть? Или хотя бы шоколад? — деловито спросил Завулон патрульных, покосившись на Антона и не делая никаких попыток его отпихнуть. Девушка (кажется, ее звали Ирина, насколько Антон помнил сегодняшнюю разнарядку по районам) торопливо покопалась в сумочке и извлекла нераспечатанную плитку «Dove», которую с опаской потянула Завулону. Тот полоснул упаковку длинным острым когтем и сунул Антону. — Ешь! Всю. Тебе надо поднять уровень сахара. Шоколад мягко таял во рту, рождая ощущение тихого счастья. Антон блаженно прикрыл глаза, незаметно привалившись к горячему, как печка, боку демона. Хотя летний вечер был довольно теплым, Антона знобило. Он рассудил, что раз шефу Дневного Дозора вздумалось о нем заботиться, то нет ничего страшного в том, что он об него немножко погреется. О причинах необычного поведения Завулона можно подумать потом — в конце концов, это не единственная странность на сегодня. Патрульный неловко кашлянул и сообщил: — Я послал экстренный вызов Борису Игнатьевичу. Слишком уж нестандартная ситуация, — оправдываясь, добавил он. Антон пожал плечами: мысли его сейчас текли вяло и причудливо, и думать о начальстве ему было лень. — Зачем тебе нужен хвост, да еще такой чудной, не понимаю… — пробормотал он, отправляя в рот последнюю дольку «Dove». Павел, патрульный, бросил на него шокированный взгляд, но Антону сейчас было всё равно. — Объясню как-нибудь при случае, — фыркнул Завулон, но поскольку он был в теле демона, прозвучало это угрожающе. Девушка-дозорная вздрогнула и попятилась. Вскоре на дороге показалась знакомая машина. Патрульные заметно приободрились. — Соберись, Городецкий, — прогудел демон Антону в ухо. — Начальство твое приехало. Антон вяло подумал, что хорошо было бы отлепиться от демона, но дальше мысли дело не пошло. Из бехи вылезли Семен и Гесер с Ольгой. Остановились, разглядывая Завулона. Тот меланхолично махнул чешуйчатой лапой, мол, не обращайте на меня внимания. Гесер покачал головой и обернулся к патрульным. — Докладывайте, что тут у вас творится. — По сообщению очевидцев, в этом районе ранее была замечена незарегистрированная Темная, поэтому мы тщательно прочесываем его уже вторую неделю. И вот сегодня стали свидетелями, как некая Иная пыталась выманить деньги у молодой женщины. Жертва ей попалась упрямая, и фигурантка применила к ней незаконное воздействие, в результате которого у пострадавшей произошла закупорка сосудов головного мозга. Заметив нас, ведьма нырнула в сумрак, но мы успели снять слепок ауры. Преследовать ее не стали, попытались помочь пострадавшей, но было слишком поздно. Вызвали Антона из офиса, и он ушел за ведьмой в Сумрак… А потом, — замялся Павел, — потом оттуда появился демон с Антоном на руках. Я принял решение вызвать вас. Городецкий, когда очнулся, опознал в демоне главу московского Дневного Дозора. Демон утверждает, что у Городецкого якобы сумеречная кома, и он его вытащил со второго слоя Сумрака. Завулон раздраженно хлестнул хвостом по ноге. — Кома? — переспросил Гесер, вопросительно глядя на Антона. — С какой стати? Ты ж не желторотый новобранец. Антон вздохнул. — Увы, всё так и было. Я преследовал ведьму и потерял сознание на втором слое… Зато она-то сиганула сразу с первого на третий слой — насквозь, представляете! А по ауре выходило, что там всего шестой уровень силы, если не седьмой. — Ты ничего не путаешь? — Гесер потер переносицу. — Сами посмотрите, Борис Игнатьевич, — буркнул Антон. Гесер наклонился над телом жертвы, будто принюхиваясь. — Мда... Седьмой с потугой на шестой. — Может, она зачем-то понадобилась самому Сумраку, Борис Игнатьевич? — в голове Антона начали натужно крутиться шестеренки. — И он впустил ее сам. Или заманил. Довольно эмоциональная дамочка, надо сказать — судя по количеству мха, которым обросли ее следы. — Вряд ли дело в этом. Эмоции одной Иной для Сумрака — капля в море. Я бы скорее предположил заклинание, искажающее для стороннего наблюдателя уровень силы. — А что, есть и такое? — удивился Антон. — Встречаются умельцы… — туманно ответил Гесер. Завулон задумчиво поскреб когтями чешую на нижней челюсти — там, где у людей находится подбородок. — Даже если так, Борис, то как ты объяснишь сумеречную кому у Городецкого? Он, конечно, далеко не Мерлин, но всё-таки Высший. Гулял раньше до шестого слоя, и ничего. А тут вдруг сомлел на втором… Гесер с кислым видом повернулся к нему. — Здоровье Городецкого — внутреннее дело Ночного Дозора. Лучше скажи, Артур, почему ты здесь в таком виде? У Тёмных новая мода — имитировать в обычном мире свой сумеречный облик? И что ты вцепился в моего сотрудника? Завулон пожал широкими бугристыми плечами, бережно прислонил Антона к стене трансформаторной будки, поднял левую лапу и разжал кулак. На ладони у него лежал кубик, похожий на игральную кость, только в три раза больше. — Что это, Артур? — насторожился Гесер. — У Городецкого надо спрашивать. Валялось рядом с его бесчувственным телом. Твое? — обратился Завулон к Антону. — Нет, но… — протянул тот, напрягая память. — Точно! Я видел эту штуку рядом со следами ведьмы! Хотел поднять, но не успел. — А я вот успел… — демон задумчиво покрутил непонятную штуку в пальцах. Антон хотел взглянуть на кубик сквозь Сумрак, но Завулон, который вроде бы в этот момент на Антона даже не смотрел, прошипел: — Не вздумай! Тебе сейчас нельзя! Гесер сухо сказал: — Ты сколько угодно можешь изображать из себя заботливую няньку для моих дозорных, но должен тебя сразу предупредить: этот предмет обнаружен в ходе нашей операции, и потому он принадлежит Ночному дозору. — Я мог бы поспорить с этим сомнительным утверждением, но не стану, — сказал Завулон. — Если он тебе так нужен, бери. И он бросил кубик Гесеру. Загадочная вещица, набрав высоту, вдруг замедлила свое движение и неподвижно зависла в воздухе. Антон решил было, что это Завулон так развлекается, применяя к ней заклинание левитации, но увидел, что Гесер прищурился, чуть наклонив голову. Приметы настроения шефа Антон изучал уже не первый год и понял, что тот в растерянности. Похоже, никакого магического воздействия на кубик Борис Игнатьевич не чувствовал, и шеф Дневного дозора на этот раз был ни при чем. Кубик повисел еще секунд пять, затем вздрогнул и упал у ног Гесера, словно вспомнив наконец про силу земного притяжения. — Вот так дела! — протянул Семен и похлопал себя по карману, разыскивая сигареты. Взгляд Ольги сделался пронзительным. — Борис, что происходит? — требовательно спросила она. Шеф молча развел руками. Кубик совершенно невинно лежал на асфальте, как самая обыкновенная игральная кость. Поднимать его никто не решался. — Так и будем стоять? — недовольно проговорил Гесер. — Семен, есть у тебя в багажнике какие-нибудь пассатижи или плоскогубцы? И пакет? Семен кивнул. — Так принеси! — нетерпеливо сказал шеф. — Подцепишь его, — он кивнул на кубик, — и бросишь в пакет. Руками ни в коем случае не касайся. Завулон с кривым оскалом наблюдал за их манипуляциями. Наверное, в переводе на человеческую мимику этот оскал означал ухмылку. Стараниями Семена артефакт был спрятан в пакет и заперт в багажнике. — Займитесь телом, — скомандовал Гесер патрульным, — а мы — на Сокол, разбираться с этой штукой. — Знаете что, господа, я, пожалуй, проедусь с вами, — заявил Завулон. — Думаю, ты не откажешь, Борис, в такой малости — как-никак Ночной Дозор обязан мне жизнью своего сотрудника. — Э нет! — встрял Семен. — Вы как хотите, шеф, но такая туша в машину не влезет, к тому же он исчиркает когтями пол. При всем своем уважении, Претемнейший, — он шутовски поклонился Завулону, — я — против. — И то верно. Давай-ка, перекидывайся уже, Артур… — бросил Завулону Гесер. — Стати твои мы уже оценили. Демон ничего не ответил и замер, прикрыв зрачки белесым третьим веком, словно собрался вздремнуть или к чему-то прислушивался. У Антона вдруг щелкнуло в голове: Завулон вовсе не имитировал сумрачную форму, как считал шеф, — он просто не превратился обратно, выйдя из Сумрака! Между тем демон поджал одну ногу и крутанулся вокруг собственной оси на второй. Один миг — и он уже стоял перед ними в человеческом обличье, высокий и худой, ни намека на живот. Но при этом тощим он не выглядел. Держался уверенно, словно привык ходить голышом среди одетых людей, и Антон поневоле восхитился его самообладанием. — Вот и молодец! — насмешливо сказал шеф. — Но лучше бы ты прикрылся — здесь дамы. *** Антона, как пострадавшего, устроили на заднем сидении между Ольгой и Завулоном. Ольга молча смотрела в окно, Гесер на переднем кресле тихо переговаривался с Семеном о каких-то малозначительных вещах. Антону ничего не оставалось, кроме как наблюдать за Завулоном. Тот сидел неподвижно, сцепив руки на коленях, и смотрел в одну точку. Похоже, нервничал. Не хотел, чтобы узнали, что он не по собственной воле застрял в сумеречной форме? Знакомое чувство — Антон так же нервничал, когда сегодня осознал, что с трудом выдерживает на втором слое. Очень неприятно чувствовать собственное бессилие — а для Темного неприятно вдвойне. А, может, даже и небезопасно — кто знает, как у них там все устроено в Дневном Дозоре... Чуть дашь слабину, и свои же воспользуются. Очень может быть. Антон поежился. Завулон, почувствовав чужое внимание, повернулся к Антону, недовольно осмотрел его и громко заявил: — Городецкий, ты весь перепачкался шоколадом, смотреть противно! «Не нравится — не смотри», — хотел ответить Антон, но Завулон вдруг потянулся к нему и одним плавным движением провел большим пальцем по нижней губе Антона, стирая шоколад. Сказать, что тот обалдел от такой наглости — ничего не сказать! Не находя слов, Антон беззвучно открыл и закрыл рот. С переднего сидения выразительно покашлял Гесер: — Что опять за спектакль, Артур? Сегодня ты явно в ударе. — Твой дозорный своим нелепым видом оскорбляет мое эстетическое чувство! — Завулон сделал мученическое лицо, словно неопрятность Антона вызывала у него сильную физическую боль. Ольга закатила глаза и изобразила, что ее тошнит. Тут Семен выругался и резко ударил по тормозам. Антон глянул в переднее окно и обнаружил, что они на Волгоградском проспекте, в хвосте огромной пробки. — Я же буквально пять минут назад проверял маршрут, Борис Игнатьевич! Тут всё должно быть чисто! — Может, тебе лучше «Авторадио» включить, Светлый? Там есть такая полезная штука — «Пробки на дорогах» называется, — гаденько хихикнул Завулон. — Езжай дворами, — скомандовал Гесер. Семен послушно выкрутил руль и проскочил наперерез какой-то ауди. Вслед им послышались отборные ругательства. В первом же дворе они уткнулись в шлагбаум. — Знаете что, господа хорошие, — сказал Завулон, — я, пожалуй, лучше поймаю другую машину. Быстрее доеду. Останови-ка у дороги. Семен выехал из двора и тормознул у обочины. — Борис, я забираю с собой Городецкого — ему сейчас вредно дышать выхлопами. Клянусь Тьмой, что доставлю его к офису Ночного Дозора в целости, сохранности и невинности, — Завулон насмешливо покосился на Антона. — Не дури, Артур, — отозвался Гесер. — Я сам сейчас посмотрел дорогу. Мы на следующем повороте свернем на Ташкентскую, там чисто — проскочим. — Сомневаюсь, Пресветлый, сомневаюсь… А давай поспорим: я поеду другим путем и доберусь на Сокол первым! Городецкий же будет наблюдателем, засвидетельствует потом, что я порталами не пользовался. Приз выигравшему — разрешение на воздействие пятой степени твоему или моему Дозору. Что скажешь? Антон оживился — страшно хотелось, чтобы Семен утер нос Тёмному. — Соглашайтесь, Борис Игнатьевич! — попросил он. Гесер поглядел на Семена. Тот кивнул. — Хорошо, давай. *** Они вышли из машины, и Семен сразу же газанул. Антон посмотрел им вслед. — Городецкий, что нос повесил? Радуйся, что в ближайшие пять минут артефакт будет удаляться от нас со скоростью шестьдесят километров в час. — А потом что? — Потом они опять встанут. Зато удаляться будем мы. — Откуда такая уверенность? Завулон остановился посередине тротуара, и Антон чуть не налетел на него. — Раскинь мозгами. Ты видел столько же, сколько и я, если не больше. Действие артефакта не привязано к тебе или ко мне. Оно универсально. — Может, да, а может, и нет. Пока что они уехали, а мы тут стоим, — упрямо возразил Антон. — Какой у тебя любимый цвет, Городецкий? — невпопад спросил Завулон. — Допустим, синий, а что? Шеф Дневного Дозора некоторое время что-то высматривал на дороге, потом подошел к краю тротуара, махнул рукой, и к ним, сияя полированными боками, подкатил ультрамариновый лексус. — Не синий, но почти, — довольно хихикнул Завулон. — Подходит? Антон хмыкнул. Водитель высунул голову в окно и расплылся в улыбке: — Глазам своим не верю: еду, а тут вы! Это ж надо! — Он разблокировал задние двери: — Вы садитесь, садитесь... Вот так встреча! Завулон подтолкнул Антона к машине. Из салона веяло прохладой, и Антон послушно нырнул внутрь. — Сколько ж лет мы не виделись, подумать только! — воскликнул мужик, поворачиваясь к ним всем корпусом. — Много, — вздохнул Антон, поддерживая разговор. — Хорошее было время! — И не говори! Сколько было выпито в свое время, сколько пережито! — ностальгически поддакнул водитель. — Жаль, что молодость бывает один раз в жизни… — Надо чаще встречаться, — глубокомысленно изрек Антон. — Отличная мысль! Завулон наклонился к проему между передними сидениями и проникновенно сказал: — Слушай, друг, не подбросишь нас на Сокол? На переговоры опаздываем. — Да не вопрос — подброшу! — Он мельком взглянул на наручные часы Завулона: — Хорошая цацка… Ты, я смотрю, поднялся… У меня тоже все пучком: своя фирма, вот тачку недавно сменил, — он с гордостью погладил руль. Машина тронулась, и через минуту они уже мчались по дороге. Антон взглянул в окно — никаких пробок. Водитель между тем принялся перечислять и сравнивать марки и модели, которые были у него самого, у его друзей, у друзей его друзей, и так далее. Через некоторое время его речь стала казаться Антону монотонным бессмысленным гулом... ... — Просыпайся, приехали, — мягко сказал кто-то над самым ухом. Антон поднял голову и обнаружил, что все это время спал у шефа Дневного Дозора на плече. — Извини, — смущенно пробормотал он. Завулон ничего на это не ответил, щелкнул пальцами, и водитель неподвижно замер, уставившись пустыми глазами в никуда. — Зачем ты так с ним? — спросил Антон, выбираясь из машины. — Он слишком болтлив, — недовольно сказал Завулон. — Тебе-то что — ты спал, а у меня голова вскипела от бесконечного потока банальщины! Ничего, через полчасика отойдет. — И будет ломать голову, как он здесь очутился. — Ну и что? — Завулон равнодушно пожал плечами. — Людям иногда бывает полезно задуматься. *** Для очистки совести они заглянули на стоянку перед зданием Ночного дозора, но, конечно же, никакой BMW там не было и в помине. — Что и следовало ожидать, — сказал Завулон. — Думаю, мне не стоит пугать охрану, пытаясь войти в ваш офис без Бориса… Давай, что ли, где-нибудь посидим, пока они не приехали. — Где посидим? — опешил Антон. — Ну не в парке на скамейке — в ресторане, конечно. Тут есть один неплохой. Антон мог бы, конечно, отказаться и бросить Завулона одного, самому дождаться начальства в офисе, но, во-первых, хотелось есть — шоколад уже давно усвоился, во-вторых, это было бы не очень вежливо — всё-таки, как ни крути, Темный его сегодня спас. Неизвестно, из каких побуждений, но спас. *** — Советую тебе попробовать вот это. Не пожалеешь. Антон взглянул на указанное название и цену рядом с ним и поперхнулся. — Не стесняйся — я угощаю. Считай это вознаграждением наблюдателю. — Тебе так важно было выиграть это пари? Завулон вздохнул. — Не притворяйся — всё ты понял. Мне был нужен предлог оказаться подальше от этой штуки. Предпочитаю проверять ее действие не на себе, а на сотрудниках вашего Дозора. Это Антону как раз было понятно: подставлять других — обычная тактика Темных. Но почему тогда Гесер не побоялся везти с собой артефакт? Уверен в собственных силах? Не хотел показывать сомнения при подчиненных? Что шеф мог не додуматься до того, до чего додумались они с Завулоном — это вряд ли. Хотя, что еще Борис Игнатьевич мог сделать в данных обстоятельствах? Выбросить артефакт на проезжую часть? — А я-то тебе зачем понадобился? — спросил он, наблюдая, как официант виртуозно расставляет блюда на их столе. — Желаю разобраться, в чем тут фокус: каким образом слабые Иные прыгают по слоям Сумрака, словно блохи. А ты — единственный очевидец этого феномена. Не хочется, чтобы ты впал в кому, не рассказав подробностей. Поэтому предпочитаю присмотреть за тобой лично. — С чего бы мне впадать в кому вне Сумрака? — удивился Антон. — Ты и на втором слое не должен был отключаться, однако это случилось. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть… Ешь — тебе сейчас надо хорошо питаться. Что вино не пробуешь? Хорошее, кстати. — У меня еще дежурство не кончилось, — вздохнул Антон. — Как Светлане и Надежде отдыхается в деревне? Возвращаться пока не собираются? — резко изменил тему Завулон. Антону сразу сделалось неуютно. Он не любил вопросов про дочь, тем более исходящих от Великих Темных магов. Отодвинув тарелку, он буркнул: — Нормально отдыхается. — Не скучаешь по ним? — спросил Завулон, не желая замечать перемены настроения Антона. — Да тебе-то какое дело, скучаю я или нет?! — взвился Антон. — Вижу, что в плане светской беседы ты совершенно безнадежен, Городецкий, — Завулон печально покачал головой. Он потянулся за салфеткой, манжет сорочки сдвинулся, и Антон заметил край свежей неровной раны — словно зверь рвал зубами. Или демон! — осенило его. Завулон срисовал направление его взгляда и одернул рукав. Весь его вид говорил «Не смей спрашивать!» — Я, кажется, забыл одну важную вещь — сказать тебе спасибо, — тихо проговорил Антон. Сказал бы ему еще сегодня утром, что он будет благодарить Темного, покрутил бы пальцем у виска. — За то, что в рекордно короткие сроки довез тебя до офиса и накормил? — расслабленно усмехнулся Завулон, но глаза смотрели внимательно и напряженно. — Что не пожалел своей крови, чтобы меня вытащить. — Мною двигало исключительно любопытство. Тебе вовсе незачем пытаться быть вежливым. Антон улыбнулся: — Ну тогда спасибо, что ты такой любопытный. Главное — результат: я все еще жив. Мы оба живы. Это ж здорово! — Не могу не согласиться. На один миг мне показалось, что я не смогу справиться с Сумраком, и он получит двоих… — Он подался вперед и вкрадчиво спросил, наклонив голову: — Не страшно тебе, Городецкий, быть единственным свидетелем моей слабости? — А должно быть страшно? — Разумный Иной испугался бы... Но ты у нас уникум. — Приятно, что ты считаешь меня не таким, как все, — парировал Антон. Губы Завулона дрогнули. — Осторожно, Городецкий, я могу тебя неправильно понять. Он посмотрел Антону в глаза, и у того вдруг возникло странное, будоражащее ощущение, что он вот-вот ступит на неизведанную территорию. В желудке образовалась сосущая пустота, как перед прыжком с парашютом: и страшно, и хочется поскорее почувствовать свободу. Что это с ним?.. Может, откат после сумеречной комы? Мобильник очень своевременно разразился оглушительным кипеловским «Я свободе-е-ен, словно птица в небесах, я свободе-е-ен, я забыл, что значит страх». Антон вздрогнул, стряхивая оцепенение, и полез в карман. — Тош, вы где? — глухо спросил Семен, видимо, прикрывая трубку рукой. — Шеф сильно не в духе — больше часа провели в пробке на Ташкентской… Завулон, я так понимаю, выиграл пари? — Увы. Мы уже давно приехали, но не стали в офис заходить. — Ясно… — огорченно протянул Семен. — Короче, шеф просил передать, что совещание по артефакту начнется через четверть часа. Поторопитесь. Насчет Завулона охрана предупреждена — пропустит. Но на красную дорожку пусть не рассчитывает! Стоп. Подожди-ка… Антон услышал, как Семен хлопнул дверцей машины. В трубку потек неясный гул улицы. — Ну ничего себе! Антон, ты должен это увидеть! И отключился. — Кажется, там опять что-то случилось, — сказал Антон Завулону. *** Уже полностью стемнело, на улицах города царил теплый июльский вечер, а над зданием, в котором располагался офис Ночного Дозора, хлопьями валил густой снег. На служебной стоянке суетился Семен — счищал сугробы с крыши БМВ. — Видишь, что у нас тут творится? — сказал он. — Сумасшествие какое-то! Это ведь за десять минут столько нападало. — А где артефакт? — быстро спросил Антон. — Шеф забрал. Завулон отошел от машины, увязая в снегу. Глядя на него, Антон порадовался, что надел сегодня кроссовки, потому что пижонские летние туфли Завулона быстро промокли. Шеф Дневного Дозора стряхивал налипший снег, брезгливо дергая ногами, словно кошка, случайно наступившая в лужу. Антон невольно улыбнулся. — А больше ничего примечательного не случилось, пока вы ехали? — на всякий случай спросил он Семена. Тот почесал затылок. — Да нет вроде. Ну так, по мелочи. Знакомая одна позвонила, которую я потерял из виду лет десять назад. И откуда только номер телефона узнала?.. — Она из наших? — Вот в том-то и дело, что нет. Обычная женщина. Хотя нет — обычной ее не назовешь… — Семен улыбнулся собственным мыслям. Антон хлопнул его по плечу и подошел к Завулону. — Ты был прав. Артефакт действует на всех. — Не то чтобы я сильно расстраивался по этому поводу. Пусть лучше на всех. В свете фонаря снежинки искрились в темных волосах Завулона, словно его голову осыпали блестками. — Или всё же не на всех?.. — пробормотал Антон. Он наклонился, слепил снежок и запустил им в ствол старого тополя. В голове стала складываться схема. Если он прав, то надо спешить. *** Первой в коридоре им попалась расстроенная Юля. Она остановилась и шмыгнула носом. — Привет, Антон. Здрасьте. — Кто посмел расстроить такую симпатичную девушку? — сладко пропел Завулон. Юля бросила на него заинтересованный взгляд. Далеко не все сотрудники Ночного Дозора знали главу конкурирующей организации в лицо. — Никто. Просто эксперимент не удался. А я так надеялась… — Повысить ранг силы с помощью нового артефакта? — быстро спросил Завулон и в ответ на удивленный взгляд Антона сказал: — Что, я Бориса не знаю! Наверняка это было первым, что он проверил, вернувшись сюда. Юля кивнула, с любопытством глядя на незнакомого мага. — Юль, извини, нас ждут, — сказал Антон. — И, кстати, в следующий раз прежде чем обсуждать дела шефа при посторонних, удостоверься сначала, принадлежат ли они к нашей организации. Глаза девушки округлились. — Не ругайте ее, Антон Сергеевич! — хихикнул Завулон. — Это я виноват! — Пойдем уж… Не особо задумываясь о том, что делает, Антон взял Завулона за плечи и подтолкнул его по направлению к конференц-залу. *** При их появлении Гесер выразительно посмотрел на часы: — Заставляете себя ждать, господа. Завулон пожал плечами и, делая вид, что не замечает любопытных взглядов, с достоинством опустился на одиночный стул, стоявший у стены. Антон занял место с краю ряда. Вслед за ними в зал вошел запыхавшийся Семен и сел позади Антона. — Снегопад закончился, — шепнул он. — Итак, у нас на повестке дня один вопрос: вот эта вот штуковина, — Борис Игнатьевич показал на артефакт, лежавший перед ним на столе. — Хотелось бы понять принцип ее действия, и может ли она повлиять на равновесие сил. Поскольку дело касается всех Иных, сегодня у нас на совещании присутствует глава московского Дневного Дозора. — Можно ли узнать, чем закончились эксперименты с изменением ранга? — сухо спросил Завулон. Гесер поморщился. — Для полноценных исследований требуется время, которого у нас нет. Но мы действительно успели попробовать артефакт на четырех сотрудниках. Никаких изменений в ауре и в силе я не увидел. Антон поднял руку. — Борис Игнатьевич, можно мне провести небольшой опыт? Три минуты, не больше. Дождавшись кивка, Антон подошел к столу, на котором лежал артефакт, достал из кармана рубль и подбросил его. Монета звякнула о столешницу и встала на ребро. — Такие фокусы любой Иной умеет делать, — хмыкнул Игнат. — Попробуй сам, — предложил Антон, протягивая ему рубль. — Только без магии. Игнат поднялся, взял монету и подбросил. Результат был тот же — рубль замер вертикально. От раза к разу всё повторялось: монета упорно не желала падать ни на реверс, ни на аверс. — А теперь, если не трудно, выйди в коридор и подбрось ее пять раз у дверей этого зала и пять раз в холле, — попросил Антон. — Для чистоты эксперимента. Игнат вернулся минут через десять. — У кабинета три раза ребро, один раз аверс, один раз реверс, — отчитался он. — В холле два раза реверс, два раза аверс и один раз ребро. — Так я и думал! — обрадовался Антон. Он посмотрел на Завулона, который сидел с таким скучным лицом, словно его всё это не касалось. — Так, может, поделишься с нами своими мыслями? — предложил Гесер. — Обязательно, — кивнул Антон. — Те из присутствующих, у кого техническое образование, наверное, помнят, что вероятность случайного события распределяется в интервале от нуля до единицы. В теории, которую предложили Гюйгенс, Ферма и Паскаль, вероятность достоверного события равна единице, вероятность невозможного события равна нулю. Чтобы было понятнее, возьмем, например, завтрашний восход солнца. Солнце взойдет с вероятностью, близкой к единице. — А если завтра конец света? — лениво спросил Завулон, закидывая ногу на ногу. — Поэтому-то я и говорю, что она близка единице, а не равна единице. — Антон посмотрел на его постную физиономию, и что-то заставило его сказать: — А вот вам пример невозможного события: глава Дневного Дозора дарит мне букет белых орхидей. В зале раздался дружный хохот. Иные никогда не страдали отсутствием воображения и, видимо, представили себе эту трогательную картину. И без того худое лицо Завулона вытянулось и на одно короткое мгновение приобрело обиженный вид. Потом он звонко рассмеялся, но серые глаза остались печальными. — Возьмем нашу ситуацию. Какова, по вашему, вероятность того, что неинициированная Иная седьмого уровня сможет попасть на третий слой Сумрака? — Нулевая, — ответили из зала. — А она прошла… Какова вероятность того, что я, Антон Городецкий, маг вне категорий, побывавший на всех слоях Сумрака, впаду в сумеречную кому уже на втором слое? Правильно — очень маленькая. Но, увы, это произошло. Дальше Антон хотел упомянуть демонский облик Завулона, но в последний момент передумал. Зачем? Доказательств и так хватает. — Вероятность того, что на тело, не подвергающееся магическому воздействию, будет действовать гравитационное поле земли, равна единице. Сегодня мы видели, как этот кубик завис в воздухе. Никакой магии к нему в этот момент не применялось. Почти то же самое и со снегом среди лета, и с телефонными звонками давно потерянных людей. Два последних события, в принципе, могли произойти и так. Но я подозреваю, что их вероятности тоже подверглись влиянию артефакта. — Ты хочешь сказать, что эта штука меняет вероятность событий вокруг себя? — переспросил Гесер. — Именно! Она действует не на предметы или людей, она действует на закономерности случайных событий, причем по мере удаления от артефакта распределение вероятности приходит в норму. Вы сами видели, как монета многократно вставала на ребро, и слышали слова Игната о том, как она вела себя вдали от артефакта. — Значит, я не разучился смотреть линии вероятностей — просто они менялись по сравнению с прогнозом, потому что в багажнике лежала эта хрень? — с надеждой спросил Семен. — Да, — подтвердил Антон. — Хорошо — а то я уж думал завязывать с вождением. — Одного я не пойму: почему артефакт влияет далеко не на все события? — Антон задумчиво пожевал губу и наткнулся на внимательный взгляд Завулона. — Видимо, вероятности случайных событий меняются случайным образом, — сказал тот. — Как его звали, этого Гюйгенса? — внезапно спросил Гесер. — Где и когда он жил? — Христиан. Родился в Голландии, в семнадцатом веке, некоторое время провел во Франции. — Точно, — сдержанно улыбнулся шеф. — Я был с ним знаком. Заядлый картежник и балабол. В свободное от игры время увлекался наукой. — Ничего себе «увлекался»! — возмутился Антон. — Он первый выдвинул теорию о волновой природе света! — Не в том суть, — отмахнулся Гесер. — Христиан как-то похвастался мне, что работает над артефактом, который радикально изменит мир. Поскольку разговор происходил в трактире после десятой кружки браги, я не воспринял всерьез его заявление. Выходит, зря. — Шеф, а ведь он был прав! — воскликнул Антон. — Именно, что радикально! Только представьте себе, что произойдет, если все невероятные события станут неизбежными и наоборот! Это же Бедлам, Канатчикова дача и Кащенко в одном флаконе! — Тош, Кащенко и Канатчикова дача — это одно и то же место, — авторитетно заявил Семен. — Помнится, в году этак пятьдесят шестом пришлось мне как-то раз… — Не сейчас, Семен, — прервал его Гесер. — Если Антон прав, то такой артефакт — это всё равно что граната с выдернутой чекой. Предлагаю передать его под ответственность Инквизиции, и пусть делают с ним, что хотят: взрывают, топят в Марианской впадине или отправляют в космос… Дневной Дозор не возражает? — Ничуть, — отозвался Завулон. — Мир, каков он есть сейчас, в общем и целом нас устраивает.