Летопись IV Эпохи

Год 3441 Полгода спустя после битвы Последнего Союза       ...Старый маг умирал. Прожив долгую даже для нуменорца жизнь, он сдался воле Единого и принял его дар.       За окном дома бушевали стихии. Завывание ветра было слышно в потухшем камине, от сильных порывов скрипели створки окон. Маленькая комната в деревянном доме едва освещалась затухающими свечами. Когда тихо скрипнула старая дверь, пламя заколыхалось, Тирон повернул голову ко входу. В проёме дверей стояли двое в мокрых чёрных плащах, и лица их были скрыты капюшонами.       — Вы пришли?       — Пришли, истар, куда ж мы денемся. Лежи, истар, успеем ещё поговорить.       Эльф взял свою спутницу за локоть и отвёл к печи. Человек не слышал, о чём они говорили, а те слова, что иногда доносились до него, не принадлежали языку, которому дунэдайн научились от эльдар.       — Я обойду лес и заночую в деревне. Здесь что-то есть, и если мы оба останемся, кто-то узнает больше, чем следует.       — А его знания, gwador?       — Он передаст их тебе. До утра он вряд ли доживёт. Мы встретимся за деревней, тогда ты и передашь всё, что он скажет.       — Элерондо не понравится, что Хранителей будет двое.       — А Элерондо не будет знать, gwathel, никто не будет. Цену этому титулу ты знаешь не хуже меня — он придуман для людей, а не для нас.       Эльф вышел. Истар протянул руку в сторону той, что осталась.       — Подойди, ты же видишь, я не могу поприветствовать тебя, как полагается.       Она приблизилась и осторожно села на край кровати.       — Зачем ты звал нас, Тирон?       — Тень вернётся, Лэйхэ. Не знаю когда, но вернётся. Возможно, пройдёт много веков… Но я всё ещё верю, что мы можем построить свой Валинор. Я хочу передать вам... Тэллару, — маг сбился, помолчал. — Но он ушёл. Почему?       — Это не важно, Тирон, он узнает.       Тонкие белые пальцы осторожно коснулись висков умирающего. С мокрого рукава на лицо мага упали холодные дождевые капли. Она прикрыла глаза, с помощью осанвэ проникнув в его мысли... Когда нить лопнула, больно хлестнув сознание, маг обессилено упал на подушки, а эльфийка бесшумно отошла к камину. На губах — горечь-усмешка.       — Смешно — правда, истар?       — Что смешно, дочь звёзд?       — Ты, один из великих магов среди своего народа, умираешь тут... Одинокий, покинутый и забытый, в нищете и холоде.       — Обидеть хочешь, дочь звёзд? Или напомнить, что сама из дома Пламени?..       — А ты обиделся, истар? Ты ведь потому нас выбрал, что нолдор — лучшие хранители. Мы ведь останемся тут, истар, жить в этом мире, созданном для нас. Не смотри на меня, мы тоже хотим мира. Но твоему народу надо принять нашу помощь...       — Примет, дочь звёзд, не сейчас — так потом. Придёт время, примет...       — Ты сказал, истар. Я услышала.       Маг попытался её убедить, что это не так, но она не слушала. Раздув огонь, эльфийка подвесила над ним глиняный чайник и достала из маленького мешочка у пояса травы. Мелко растерев их в ладонях, бросила в закипающую воду. Как только маленькие листочки всплыли, по комнате разнёсся едкий запах. Тирон полулежал на подушках, следя за её действиями. Его лицо казалось высеченным из камня, мертвенно-неподвижным. Нолдэ достала стоявшую на полке кружку и налила в неё горячий напиток, затем поднесла отвар Тирону. Благодарно кивнув, он осторожно отпил горького питья. Лэйхэ прошла к двери и выглянула во двор: в лицо ударил порыв свежего, холодного ветра. Тирон, морщась, продолжал маленькими глоточками пить отвар — чувствуя, что дышать становится легче.       Она вернулась. Сняв тяжёлый мокрый плащ, повесила его у камина, взяла с полки одну из книг и, устроившись в кресле, углубилась в чтение.       — Лэйхэ...       — Да, истар?       — Утром буря утихнет. Возьми кольцо и уезжайте...       — Хорошо. Тебе надо отдохнуть...       — На том свете отдохну... Усмехаешься, Лэйхэ, дочь Сильмара. Да, отдохну в Чертогах. Что смеёшься, дочь звёзд... Не вам одним туда дорога.       — Смеюсь, истар. Отдых вам в Чертогах не светит. Полетишь листком, ветром гонимым, за пределы мира, в темноту Эа. Не торопись умирать, истар, поживи до утра. А я тут побуду, посижу, почитаю. А ты живи...       Книгу она отложила только с первыми лучами рассвета. Буря утихла, сквозь серые облака неуверенно пробивалось солнце. Лэйхэ посмотрела на мага — тот был неподвижен. Она встала и в последний раз окинула взглядом хижину. Решив ничего не трогать, взяла просушившийся за ночь перед огнём плащ и, набросив его на плечи, двинулась к выходу. Уже на пороге вспомнила о последних словах Тирона. Вернувшись к кровати, она бережно сняла с холодного пальца человека кольцо и бесшумно покинула дом.       Отдохнувший конь ждал хозяйку под деревом. Потрепав его по загривку, эльфийка поправила седло и стремена.       — Ну что, малыш, поехали к Тэлу?       Конь фыркнул, мотнул головой и принялся нетерпеливо перебирать копытами. Вскочив на него, Лэйхэ галопом поскакала к деревне...

«Так гласит эльфийская летопись, записанная в 3441 году Второй Эпохи в Имладрисе, со слов Лаириэль. Летописец Имладриса, Лайалас, записал её рассказ, когда нолдор прибыли к Владыке Элронду...»